Родственные проекты:
|
Ветры перемен - февраль 1238 года
Позитивные
выводы из негативного опыта Великого князя
владимирского Юрия Всеволодовича
Февраль 1238 года начался для Руси с жестоких
боев. Княжеские войска были разгромлены и
распылены. Города сожжены. Мирные жители угнаны в
полон. Месяца хватило Батыю, чтобы
разорить прежде могучее Владимиро-Суздальское
княжество. Монголы действовали в соответствии с
канонами военного дела. Вторжение совершилось
внезапно, чтобы не дать противнику (то есть нашим
предкам) собрать силы. По разрозненным княжеским
дружинам и городам наносились массированные
удары, создавался значительный перевес сил,
притом, что численность «армии вторжения» была
на порядок меньше предполагаемой рядом
исследователей (часто называется число - 500 тысяч,
но по здравым оценкам у Батыя было лишь 30-40 тысяч).
Монгольские парламентеры вели переговоры с
отдельными князьями, стараясь предотвратить
объединения их вооруженных сил. Так, в декабре
предыдущего 1237 года печальная участь постигла
Рязань во главе с князем рязанским Юрием Игоревичем
(Ингоревичем). Когда князь осознал всю угрожавшую
ему опасность, он обратился к Великому князю
владимирскому Юрию
(Георгию) Всеволодовичу (сын Всеволода Юрьевича
Большое Гнездо) с просьбой о военной помощи.
Тот отказался. В результате при обороне Рязани
погибли рязанские князья и герои, среди которых
навечно в памяти останется Евпатий Коловрат.
Имея всего 1700 воинов, напал Коловрат на войско
Батыя (см. "Повести
о разорении Рязани Батыем".). Да и Великого
князя владимирского Юрия Всеволодовича помнить
следует, только по другому поводу. Следом за
разрушением Рязани настал черед города
Владимира держать ответ за отказ Великого князя
владимирского Юрия Всеволодовича в помощи
рязанскому князю Юрию Игоревичу. Выходит, не один
только Батый повинен в беде, постигшей
Северо-Восточную Русь. Десятки князей дрались
между собой за приращение земель за счет
соседних княжеств. Утратили сознание единства
Руси. Не мыслили уже страну единой. Не помогало
даже родство управлявших уделами князей, - все
они были друг другу дальними родственниками, все
были рюриковичами.
Теперь, оставшись без своего южного союзника
(без разгромленного Рязанского княжества), не
оправившийся вполне после недавних усобиц с
новгородцами, Юрий Всеволодович не смог
противостоять мощи войска Батыя. В первых числах
февраля монголы разорили Москву. 7 февраля, после
несколько суток непрестанных штурмов, они взяли
и разорили Владимир. 8 февраля сходу захватили
Суздаль.
В описании событий февраля 1238 года знаменитый
русский историк Н.М.
Карамзин сделал упор на изображения зверств,
творимых монголами. Да и кто же из русских станет
восхвалять войну?! Война во все века несла людям
горе. Карамзин рисует ужасающие картины побоища
во Владимире 7 февраля. Грабежи церквей: «Серебро,
золото, драгоценные каменья, все украшения икон и
книг, вместе с древними одеждами Княжескими,
хранимыми в сей и в других церквах, сделались
добычею иноплеменников, которые, плавая в крови
жителей, немногих брали в плен; и сии немногие,
будучи нагие влекомы в стан неприятельский,
умирали от жестокого мороза» (Н.М. Карамзин,
История государства Российского, Глава VIII, Великий
князь Георгий Всеволодович. г. 1224-1238). Полон
великой скорби, историк обеляет князя Юрия
Всеволодовича, - de mortui aut bene aut nihil *). Мы и
сегодняшние такие же, - давнишнее, историческое
потрясение мы переживаем, как нынешнее. В нас
военная неудача русского князя вызывает столько
же боли сердечной, сколь прошлогодние зверские
расправы наемников-арабов над нашими солдатами в
Чечне. И, слава Богу, что мы такие! И пусть так
будет! Впрочем, объективная историческая оценка
нам также не повредит.
Л.Н. Гумилев, рассматривая февраль 1238 года,
обращает внимание на неумелые действия Великого
князя владимирского Юрия (Георгия) Всеволодовича
в борьбе с монгольским войском. Между прочим,
упоминает Гумилев и относительно недавний
«вклад» князя в усобицу между русскими. В 1216 году
в Липицкой битве (21 - 22 апреля 1216 года на реке
Липица у города Юрьева-Польского), выступив с
непримиримых позиций против новгородцев,
готовых, кстати, пойти на мирное урегулирование
конфликта, Юрий Всеволодович потерпел поражение
и загубил более 9000 русских жизней (это потери
только убитыми в составе владимиро-суздальского
войска). За двадцать лет до взятия монголами
Владимира русские, если незначительно
перефразировать Карамзина, «плавали в крови»
русских. Так, видимо мы устроены, что становимся
жертвами собственных грехов, которые поначалу не
замечаем из-за их кажущейся малости. В 1216 году
пролили малую свою кровь (хотя и 9000 русских
жизней для того времени были не такой уж
малостью), через двадцать с лишком лет монголы
пролили ее много более. И так всю нашу историю
повторяется. Николай
II переименовал в 1914 году Санкт-Петербург в
Петроград, и пошло-поехало сотнями, если не
тысячами, переименования городов большевиками в
Троцк, в Сталинобад, в Буденновск… чтоб через
десятилетия отозваться новой кровью. Раз
согрешим по мелочи - веками расплачиваемся. В 1917
году Керенский
распорядился выкопать тело Григория Распутина
и закопать в неизвестном месте, чтоб и следа от
него не было. А через два десятилетия покрыли
Россию миллионы безликих захоронений русских. До
сих пор некуда прийти потомкам, нет у их дедов
могил.
Но в ту далекую пору наши предки еще остро
чувствовали свою ответственность перед
мертвыми: «принесоша голову великаго князя
Георгия и вложиша ю в гроб к своему телу». В этом
летописном фрагменте речь идет о голове Великого
князя владимирского Юрия Всеволодовича. Он еще
до подхода монгольского войска к Владимиру с
малой дружиной отошел в леса и встал на реке Сити.
Там он пытался собрать силы других князей. Но его
собственный отказ князю рязанскому висел над его
судьбой дамокловым мечем. Там же, на Сити его и
настиг монгольский авангард. В конце февраля
стоял мороз, на реках был лед, а монголы только по
рекам и могли передвигаться по заснеженной,
лесистой местности (современная
Смоленско-Московская возвышенность). Они
захватили Тверь, Волоколамск, Юрьев, Дмитров и
другие города. Монголы по Сити вышли на лагерь
князя. Тот не был готов к сражению. 4 марта 1238 года
пал в бою он сам, а также множество его воинов.
Тела погибших были отпеты и захоронены.
«Ростовский Епископ Кирилл, возвращаясь из
Белаозера и желая видеть место несчастной для
Россиян битвы на берегах Сити, в куче мертвых тел
искал Георгиева (Великого князя владимирского
Юрия Всеволодовича - ВР.). Он узнал его по
Княжескому одеянию; но туловище лежало без
головы. Кирилл взял с благоговением сии
печальные останки знаменитого Князя и положил в
Ростовском храме Богоматери... Тело Василька
(Василько Константинович, племянник Юрия
Всеволодовича, ростовский князь - ВР.) заключили в
одной раке с Георгиевым, вложив в нее отысканную
после голову великого Князя» (Н.М. Карамзин, там
же).
Захоронение погибших означало завершение
военных действий. Для потерпевших поражение
княжеств наступали новые времена, которые
русская историография окрестила
«татаро-монгольским игом». Это выражение, как мне
представляется, искажает суть реальных
отношений, которые существовали между русскими
князьями и монголами. Доказательств этого тезиса
немало, но я приведу лишь несколько эпизодов, на
первый взгляд незначительных, но весьма
характерных.
Уже в 1238 году Великим князем владимирским стал
брат погибшего Юрия Всеволодовича Ярослав
Всеволодович. Он освободил церкви от тел
погибших, собрал оставшихся людей и начал
распоряжаться волостями. Как написал автор
«Казанской истории» (написана много позже, в 1564 -
1565 году): «покорился великий князь Ярослав
Всеволодович Владимирский и начал платить дань
царю Батыю в Золотую
Орду… И после него наши русские князья,
сыновья и внуки его многие годы выходы и оброки
платили царям в Золотую Орду, повинуясь им, и все
принимали от них власть…»
В следующем 1239 году он с войском совершил
удачный поход против литовцев, установил
контроль над Смоленском. Таким образом, мы видим,
что русские войска продолжали совершать походы
по приказаниям своих князей, и существовавшая
прежде система организации управления русскими
землями сохранялась. От Батыя к Ярославу прибыл
баскак, который провел перепись населения и
обложил данью («выходом»). Баскаки были чем-то
вроде сегодняшней налоговой полиции. Кто не мог
заплатить, того отводили в рабство. Столь жесткую
меру наказания за неуплату дани можно счесть
чрезмерной, но она соответствовала той эпохе.
Много позже в Европе, во время «огораживания» (XV
век), предки нынешних цивилизованных англичан
просто вешали на столбах всех «бродяг», то есть
тех британских граждан, которые не обладали
имуществом и не могли платить никаких податей,
так сказать, за их ненадобностью. Под таким углом
зрения действия монгольских налоговиков XIII века
выглядят как чрезвычайно гуманные. Жесткость
обложения данью сменила собой жестокость войны.
И Батый, и Ярослав Всеволодович хорошо понимали
различие этих двух состояний.
Что же произошло в феврале 1238 года? Выражаясь
языком XXI века, монгольская военная машина
перемолола все, попавшееся у нее на пути, так как
для ее существования и продвижения вперед
необходимо было ежедневно потреблять (для
содержания 30-40 тысяч воинов и соответственно 120-200
тысяч лошадей) огромную массу продовольствия и
фуража. Во многом, именно поэтому монгольские
военачальники говорили с русскими князьями в
максимально жесткой форме, языком ультиматумов.
Любая попытка сторговаться воспринималась как
отказ от сотрудничества. Монголы потребовали от
русских князей (начиная с Рязанского, когда еще
переговоры не были отброшены монголами в
сторону) десятой доли всего! Альтернатива - война.
После отхода монгольского войска в степи военные
действия заканчивались, начиналась будничная
жизнь.
Когда новый Великий князь владимирский Ярослав
Всеволодович (напомню: родной брат погибшего на
реке Сити Юрия Всеволодовича) прибыл в столицу
Батыя, тот принял его с честью. Сын Ярослава
Всеволодовича, Александр (будущий Святой князь Александр Ярославич
Невский), стал названным братом Сартака, сына
Батыя, все равно, что приемным сыном самого хана
Золотой Орды. (Невольно в памяти встают кадры из
фильма «Александр Невский», этой злостной
фальсификации отечественной истории; кадры, в
которых Александр якобы рассуждает, кого бить
первыми - немцев или монголов; не было у него
таких мыслей и быть не могло, - только немцев!).
Впрочем, вернемся к событиям, последовавшим за
военными действиями.
Когда в августе 1246 года Великий князь Ярослав
отправился в столицу монгольской империи
Каракорум, то был там отравлен матерью великого
хана Каюка (Гуюка), видимо потому, что он
представлял в столице монголов нелюбимого там
хана Золотой Орды Батыя, и для ослабления
последнего. (Батый был внуком Чингисхана от его
убитого в 1227 году старшего сына Джучи, а Каюк - от
третьего по старшинству сына; взаимоотношения
двух внуков были напряженными еще со времен
похода 1238 - 1239 годов). Перед лицом великого хана
русские князья (после смерти Ярослава
Всеволодовича это были в первую очередь его
сыновья Александр Ярославич и Андрей Ярославич,
ставший в 1246 году князем Суздальским, а с 1248 года
Великим князем владимирским) были нужны Батыю не
менее, чем русским князьям была необходима
поддержка монгольской конницы в борьбе с
немецкими рыцарями, надвигавшимися на псковские
и новгородские земли из Прибалтики. В 1268 году
присутствие монгольских войск в Новгороде, а в 1274
году союз с монголами Смоленского княжества
предотвратили вторжения соответственно немцев в
Новгород и литовцев в Смоленск. Таким образом,
выплачиваемый монголам «выход» шел на
содержание мощного конного войска, которое было
необходимо для безопасности русских земель от
вторжений с запада.
При этом внутренняя жизнь русских княжеств не
претерпела кардинальных перемен. Известный
историк С.Ф.
Платонов замечает: «порядок наследования
великокняжеского престола при татарах, в первое
столетие их власти (1240-1340), оставался тем же, каким
был до татар; это - родовой порядок с нередкими
ограничениями и нарушениями… Очевидно,
татарская власть ничего не изменила в старом
проявлении этого обычая» (С.Ф. Платонов Полный
курс лекций по русской истории. Часть I. Влияние
татарской власти на удельную Русь).
Примечательно - и это также заметил С.Ф.
Платонов, - что «под татарами» на Руси
продолжаются те перемены в отношениях между
князьями и в принципах управления территорией,
которые начали проявляться еще до 1237 года: «1)
полное пренебрежение родовым единством; 2)
передача владений от отца к сыну, иначе - начало
вотчинного наследования; 3) оседание княжеских
линий по волостям; князья северо-восточной Руси
(первые: Ярослав
Тверской и Василий
Костромской Ярославичи), добившись
великокняжеского престола, не идут из удела
княжить во Владимир, а присоединяют его к своему
княжеству и управляют им из своих уделов; 4)
определение междукняжеских отношений
договорами, в которых подробно объясняются все
частности совместной деятельности и степень
зависимости одного князя от другого. Все
исчисленные особенности суть прямое следствие
того вотчинного характера, какой усвоила себе
княжеская власть с самого начала своей
деятельности в Суздальской земле. Доверяя надзор
за порядком в Русской земле старшему, великому
князю, татары без призыва самих князей не имели
ни повода, ни желания вмешиваться в княжеские
дела. Наконец, 5) и отношение князей к населению не
подвергалось постоянному надзору и
регламентации татарской власти, определяясь тем
же принципом вотчинности» (С.Ф. Платонов там же).
На традиционную для русских православную веру
монгольские ханы не посягали. Вспомним, что члены
высшей монгольской знати сами принадлежали к
разным конфессиям: мусульманству, буддизму,
христианству (преимущественно к несторианству),
правда, центральное ядро этой знати, чингизиды,
исповедовали религию бон. Уважительное
отношение к любой подлинной религии, которого
придерживался Чингисхан, проявилось у его
наследников даже во время боевых действий.
Вернемся опять в февраль 1238 года: «Батый
немедленно отрядил часть войска к Суздалю. Сей
город не мог сопротивляться: взяв его, Татары по
своему обыкновению истребили жителей, но кроме
молодых Иноков, Инокинь и церковников, взятых ими
в плен» (Карамзин, там же). Заметьте, при
поголовном истреблении населения города (что во
время ведения боевых действий не было простой
жестокостью, а составляло обязательный элемент
военной тактики) священнослужителей пощадили,
оставив им жизнь.
С тех пор, точнее, начиная с 1240 года до «Стояния
на Угре» в 1480 году Русь даже не пыталась
освободиться от «татаро-монгольского ига».
«Ига», по крайней мере, в том значении, которое
под этим словом мыслили представители так
называемой «русской интеллигенции» XIX века,
русские князья в системе власти, установившейся
на территории современной Восточноевропейской
равнины, не видели. И Куликовская
битва 1380 года не была такой попыткой
«освобождения». Скорее верно обратное
утверждение: то была борьба русских за
государственное единство под властью хана Тохтамыша.
Лишь когда Золотая Орда окончательно распалась,
тогда и власть ее над Русью окончилась. Я бы даже
сказал иначе: после дезинтеграции Золотой Орды
Москва начала превращаться в новый центр русских
и татарских княжеств (ханств). Русское Московское
царство (княжество) стало замещать собой место
исчезнувшего монгольского «царства». Что
принято было всеми, не только русскими, но и
татарами. Не случайно в период Великой смуты, со
смерти Бориса Годунова в 1605 году до венчания Михаила Романова
на царство, ни одна татарская земля, из вошедших в
единое русское государство еще при Иване Грозном, не
отложилась. Впрочем, это другая большая тема, я же
ограничусь лишь краткими выводами.
В ходе завоевания Руси монголами в 1237 - 1240 годов
(и в результате последующего взаимодействия
русских с монголами) в политике русских великих
князей сформировался принцип, которого
придерживались русские цари в период
территориального расширения России. Этот
принцип лег в основу имперской политики: военный
(и соответственно по-военному жестокий) разгром
войска покоренного государства сменяется
длительным периодом симбиотического
сосуществования народов на одной территории.
Только после контакта с монголами у русских
сформировалась такая последовательная политика.
Также только благодаря столкновению с
монгольской империей русские князья могли
узнать и воспринять самою имперскую идею.
Возникшую в результате этого исторического
контакта идеологию от Великого хана Чингисхана в
современность эстафетой передали такие
выдающиеся русские как Александр Невский, Дмитрий Донской, Сергий Радонежский.
Негативный опыт княжения Юрия Всеволодовича,
должен быть осмыслен сегодня, в переживаемый
ныне исторический период, когда ее руководители,
подобно Юрию Всеволодовичу, мыслят не имперскими
категориями, а лишь в масштабах частных
интересов политических групп, отдельных
территорий или ведомств.
Северо-Восточная Русь первой вслед за
пограничной Рязанью приняла на себя удар в
феврале 1238 года. И что примечательно, именно
здесь, в лесах, бывших свидетелями первых
кровавых боев с монголами, в восстановленной
после пожаров Москве и среди буреломов в 80
километрах к северо-востоку от нее, оформилась
новая русская идеология - идеология Российской
империи. И кто знает, может быть, на этой же земле
еще родятся новые идеи, которые обеспечат
возрождение нашей страны. Может быть, это
происходи уже сейчас, в феврале 2002 года.
Примечания:
*) De mortuis aut bene aut nihil - об умерших не
злословить; дословно: о мертвых или хорошо, или
ничего (лат.)
Опубликовано в журнале "Религия в
России"
http://religion.russ.ru/history/20020215-rumyantsrv.html
|
