Родственные проекты:
|
Борис Викторович Савинков
Савинков Борис Викторович (1879–1925) (псевд. В. Ропшин) – один из лидеров партии
эсеров, литератор. Вступил в партию социалистов-революционеров в 1903 г. и вошел
в ее Боевую организацию, организатор и участник многих террористических актов.
После февральской революции комиссар при ставке верховного главнокомандующего;
товарищ военного министра Временного правительства. В сентябре 1917 г. исключен
из партии эсеров. В 1918 г. возглавил Союз защиты родины и свободы, позднее
представитель А.В. Колчака в Париже. В 1920 г. жил в Париже. В августе 1924 г.
арестован после нелегального перехода советско-польской границы, организованной
агентами ОГПУ. Приговорен к 10 годам тюремного заключения. По официальной
версии, покончил с собой в тюрьме, по другим данным, убит чекистами.
Использованы материалы кн.:
Тайна убийства Столыпина,
М., "Российская политическая энциклопедия". 2003.
Савинков Борис Викторович (1879,
Харьков - 1925, Москва) -
лидер партии эсеров. Родился в семье либерально
настроенного судьи. Старший брат Савинкова погиб
в якутской ссылке. После окончания гимназии
Савинков поступил в Петербург, ун-т, но за участие
в студенческом движении был исключен. С 1898 входил
в социал-демократическую группу. В 1901 был арестован и сослан в
Вологду. В 1903 совершил
побег. В Женеве вступил в Боевую организацию
эсеров и успешно участвовал в громких
террористических актах, среди к-рых убийство
В.К. Плеве, вел. князя Сергея
Александровича. Являлся заместителем Е.Ф. Азефа, а после его
разоблачения возглавил Боевую организацию.
Арестованный в 1906, был
приговорен военным судом к повешению, но бежал в
Румынию. Талантливый литератор, Савинков (лит.
псевдоним В. Ропшин) в эмиграции стал автором
"Воспоминаний террориста",
"Коня бледного", романа "То, чего не
было". В 1911 перебрался
во Францию. С начала
первой мировой войны был военным
корреспондентом, служа добровольцем во
французской армии. После Февральской рев.
1917 вернулся в Россию и был
сторонником ведения войны до победного конца,
служил комиссаром Временного правительства на
Юго-Зап. фронте, товарищем военного министра,
выступая за суровую борьбу "с
разлагающими армию элементами вроде так
называемых большевистских течений и большевиков".
Безуспешно способствовал созданию общей
платформы между Л. Г. Корниловым
и А.Ф. Керенским. В сент.
1917 не счел нужным давать объяснения своей
деятельности ЦК, по словам Савинков, не имеющему
ныне "ни морального, ни политического
авторитета", и был исключен из партии эсеров.
Во время Октябрьской рев. неудачно пытался
освободить Зимний дворец. Являлся одним из
создателей Добровольческой армии на Дону. В
1918 в Москве организовал с
целью свержения Сов. власти "Союз защиты
родины и свободы", к-рый был разгромлен.
Потерпели поражение подготовленные Савинковым
мятежи в Ярославле, Рыбинске, Муроме.
Н.Д. Авксентьев направил
Савинкова с военной миссией во Францию.
Там Савинков продолжил активную борьбу с
большевистским режимом. В 1920
в Польше готовил
вооруженные отряды для рейдов на сов. территорию.
Издавал газ. "За свободу", но все более
разочаровывался в "белом деле", что
отразилось в его повести "Конь вороной". В
1924 был арестован после
нелегального перехода сов. границы. На суде и
печатно заявил о своем признании Сов. власти. Был
приговорен к расстрелу, но по ходатайству суда
Президиум ЦИК СССР смягчил наказание до 10 лет
заключения. Покончил с собой, выбросившись из
окна в здании ВЧК.
По другой версии, был убит чекистами.
Использованы материалы кн.: Шикман А.П.
Деятели отечественной истории. Биографический
справочник. Москва, 1997 г.
 Савинков Борис Викторович (лит. псевд. В. Ропшин)
(19 янв. 1879, Харьков- 7 мая 1925, Москва). Отец - судья в
Варшаве, за либеральные взгляды был уволен в
отставку; старший брат сослан в Сибирь. Учился в
гимназии в Варшаве, затем в Петерб. ун-те, из
к-рого был исключен за участие в студенч.
беспорядках. В 1897 за рев. деятельность арестован
в Варшаве. В 1898 вошёл в с-д. группу "Рабочее
знамя". Статьи Савинкова в газ. "Рабочая
Мысль" привлекли внимание социал-демократов, в
т.ч. В.И. Ленина. Был связан,
особенно через свою жену - дочь
писателя-демократа Г.И.
Успенского, с идеологами народничества. В
1901 вместе с др. членами группы арестован, в 1902
выслан в Вологду.
В 1903 бежал из ссылки в Женеву, где вступил в
партию эсеров и вошёл в её Боевую орг-цию. В таком
решении сыграли роль и личные качества. Савинков
- человек "несомненно находчивый и
смелый, самовлюблённый и жаждущий авантюры",
- писал хорошо знавший Савинкова по вологодской
ссылке А.В. Луначарский
(см. в его кн.: Бывшие люди, М. 1922, с. 15). После
участия в орг-ции ряда террористич. актов
(убийство мин. внутр. дел В.К.
Плеве, московского генерел-губернатора
вел. кн. Сергея Александровича и др.) стал зам.
руководителя Боевой орг-ции Е.Ф.
Азефа, а после его разоблачения как
провокатора - руководителем. В 1906 в Севастополе
арестован, приговорён к смертной казни, совершил
смелый побег в Румынию.
В 1909 написал кн. "Воспоминания
террориста", в том же году опубликовал
повесть "Конь
бледный", в к-рой террор и террористы
получили негативную оценку, в 1914 - роман "То,
чего не было", отрицательно показывающий всю
партию эсеров. Повесть и роман пользовались
популярностью, но в рев. кругах вызвали
осуждение. В 1911 уехал во Францию.
После начала 1-й мир. войны "оборонец",
вступил добровольцем во Франц. армию, участвовал
в боевых действиях, был воен. корреспондентом с
франц. фронта.
После Февр. рев-ции 1917 вернулся 9 апр. в Россию.
Был назначен комиссаром Врем. пр-ва в 8-й армии:
затем с 28 июня комиссар Юго-Зап. фронта.
В.М. Чернов в одной из своих
статей, по аналогии с прозвищем А.Ф.
Керенского, иронически назвал Савинкова
"главноуговаривающим" Юго-Зап. фронта.
Савинков активно выступал за продолжение войны
до победного конца.
Поддержал ген. Л.Г. Корнилова
в его решении 8 июля немедленно ввести смертную
казнь на Юго-Зап. фронте и на телеграмме
главнокомандующего фронтом Врем. правительству
приписал от себя: "...поддерживаю высказанное
им от слова до слова" ("Рев-ция 1917", т. 3, с.
163): предложение правительством было принято.
Гл. цель к-тов и комиссаров на фронте видел в
восстановлении "нормальных" отношений
между солд. массой и командным составом. В
середине июля Савинков советовал Керенскому
заменить ген. А.А Брусилова
Корниловым на посту Главковерха, обосновывая это
тем, что Корнилов
заслужил доверие офицерства, честно защищал
завоевания рев-ции, стремился к примирению
офицерского корпуса с пр-вом.
Деникин отмечал, что
Савинков "составлял исключение"
среди комиссаров, "знал законы борьбы",
"более твёрдо, чем другие, вёл борьбу с
дезорганизацией армии": "Сильный, жестокий,
чуждый каких бы то ни было сдерживающих начал
"условной морали": презирающий и Врем.
правительство и Керенского: в интересах
целесообразности, по-своему понимаемых,
поддерживающий пр-во, но готовый каждую минуту
смести его, - он видел в Корнилове лишь орудие
борьбы для достижения сильной рев. власти, в
которой ему должно было принадлежать
первенствующее значение" (Деникин А.И.,
Очерки русской смуты. Крушение власти и армии. Февр-
сент. 1917 Г., М. 1991, С. 449).
19 июля Савинков был назначен тов. министра,
управляющим Воен. мин-вом при министре Керенском.
Перед отъездом в Петроград "в откровенном
разговоре" сказал Корнилову, что "если тот
когда-либо ополчится на рев-цию и её достижения,
то встретит его - Савинкова - по ту сторону
баррикад". Корнилов ответил, что этого быть не
может (см.: Катков Г.М., Дело Корнилова, пер. с англ.,
Париж, 1987, с. 63). 28 июля, выступая перед
журналистами, заявил: "Первой
задачей моей деятельности по Военному
министерству является восстановление в армии
железной дисциплины... Необходима самая суровая и
действительная борьба с разлагающими армию
элементами вроде так называемых большевистских
течений и большевиков" ("Рев-ция 1917", т.
3. с. 230). В нач. авг. принял непосредств, участие в
разработке и формулировании корниловской
программы мероприятий на фронте и в тылу в целях
прекращения разрухи, налаживания снабжения
армии и дисциплины в ней, милитаризации
транспорта и оборонной пром-сти и т.д. (т.н.
"Записка" Корнилова). Видя, что дела
нисколько не продвигаются, что Керенский медлит
и колеблется (хотя 3 авг. дал своё принципиальное
согласие, однако 8 авг. заявил, что "ни при каких
обстоятельствах такой докладной записки не
подпишет"- там же, т. 4, с. 29), Савинков подал 9 авг.
в отставку. 17 авг. Керенский в
принципе принял программу, а Савинков взял
заявление об отставке обратно (см. там же).
20 авг. Керенский, как утверждает Савинков,
согласился на "объявление Петрограда и его
окрестностей на воен. положении и на прибытие в
Петроград воен. корпуса для реального
осуществления этого положения, т.е. для борьбы с
большевиками" (Деникин А.И., Очерки рус. смуты.
Борьба ген, Корнилова. Авг. 1917 - апр. 1918., М., 1991, С. 21).
Савинков был послан в Ставку для участия в
совещании о новых уставах, касающихся отношений
между солд. к-тами и правительств. комиссарами, а
по существу, для переговоров с Корниловым в целях
достижения соглашения между последним и Керенским. 22 авг. на совещании
Савинков высказался против немедленного
упразднения к-тов, хотя полагал, что "комиссары
и к-ты в будущем должны быть упразднены (Деникин
А.И., Крушение власти и армии, с. 288). Требовал от Корнилова отчисления Деникина
с поста главкома Юго-Зап. фронтом, считая его
виновником разгрома фронта и противником
выборных к-тов (там же, с. 265). 24 авг. состоялись
встречи Савинкова с Корниловым, в т.ч. с глазу на
глаз. Позиция Савинков в "Протоколе" встреч
изложена след. образом: "Таким
образом, Лавр Георгиевич, ваши требования будут
удовлетворены Временным правительством в
ближайшие дни, но при этом правительство
опасается, что в Петрограде могут возникнуть
серьёзные осложнения. Вам, конечно, известно, что
примерно 28 или 29 авг. в Петрограде ожидается
серьёзное выступление большевиков. [В
своих показаниях Чрезв. комиссии по делу
Корнилова Савинков писал, что "сведения о
заговоре большевиков" он получил "от франц.
воен. агента" (см. в кн: "Рев-ция 1917", т. 4, с.
98- Автор).] Опубликование ваших
требований, проводимых через Временное
правительство, конечно, послужит толчком
выступления большевиков, если последнее
почему-либо задержалось. Хотя в нашем
распоряжении и достаточно войск, но на них мы
вполне рассчитывать не можем. Поэтому прошу вас
отдать распоряжение о том, чтобы 3-й конный корпус
был к концу августа подтянут к Петрограду и был
предоставлен в распоряжение Правительства. В
случае, если, кроме большевиков, выступят и члены
Совета РСД, то нам придется действовать против
них" (Катков Г.М., указ. соч., с. 214). Эту запись
Савинков фактически подтвердил в разговоре по
прямому проводу с Корниловым 27 авг. (см. там же, с.
216). а также в показаниях Чрезвычайной
следственной комиссии по делу Корнилова (см.:
"Рев-ция 1917", т. 4, с. 86). В показаниях Савинков
писал, что они с Корниловым
обсуждали возможные изменения в пр-ве и он сказал
генералу, что без возглавления Керенским
"никакое пр-во не мыслимо" ("Рев. движение
в России в авг. 1917 г. Разгром корниловского
мятежа", М., 1959, с. 422).
26 авг. Савинков вернулся в Петроград, доложил
Керенскому об итогах поездки, неск. раз просил
премьера подписать законопроект, подготовленный
на основе "Записки" Корнилова, но Керенский
не решался. Тогда Савинков сказал ему, что
отвергаемый им законопроект изготовлен по его
приказанию. Керенский обещал подписать
законопроект и в тот же день, 26-го вечером,
представить на обсуждение во Врем.
правительстве.
Ночь и половину дня 27 августа Савинков провёл в
беседах по прямому проводу с Корниловым,
убеждал его подчиниться Врем. пр-ву и вместе с
рядом членов пр-ва и нек-рыми общественными
деятелями настаивал перед Керенским
на необходимости ликвидировать недоразумение и
сговориться с ген. Корниловым.
27 авг. в Петрограде было объявлено воен.
положение, а Савинков назначен воен.
губернатором Петрограда и одновременно
исполняющим обязанности командующего войсками
Петрогр. ВО с оставлением в должности
управляющего Воен. мин-вом (Керенский
предполагал ввести Савинкова и в Директорию из 5
министров). В разговоре с Корниловым по прямому
проводу 27 авг. Савинков заявил: "Все
попытки мои... связать Вас тесной связью с
демократией российской, осуществляя именем
признанного её вождя [Керенского - Автор] программу, Вами предложенную, не
увенчались успехом, смею сказать, не по моей вине,
а единственно по Вашей вине". Савинков
предлагал Корнилову "подчиниться Врем. пр-ву,
сдать должность и уехать из действующей армии"
(там же, с. 449). В ответ на отказ Корнилова Савинков
заявил, что он против всякой воен. диктатуры. Свою
задачу как воен. губернатора видел не только в
противостоянии мятежникам. На следствии по делу
о корниловском выступлении он говорил, что 28 авг.
им "принимались меры к тому, чтобы Петроград не
оказался в руках большевиков. Затем я отдал
распоряжение об отправке обратно в Кронштадт 2000
нелегально прибывших в Петроград кронштадтских
матросов, за исключением одной роты. Кроме того,
предполагал приступить к арестам большевиков,
чего не успел выполнить ввиду моей отставки"
(Мартынов Е.И., Корнилов. Попытка воен. переворота,
Л., 1927, с. 133). 29 авг. газеты опубликовали обращение
Савинкова к населению: "...В грозный для
Отечества час, когда противник прорвал наш фронт
и пала Рига, ген. Корнилов поднял мятеж против
Врем. пр-ва и рев-ции и стал в ряды их врагов"
("Рев-ция 1917", т. 4, с. 124). 30 авг. подал прошение
об отставке, мотивируя тем, что "назначение
ген. Верховского и Вердеревского знаменует
поворот гос. политики в ту сторону, к-рой он
сочувствовать не может" (там же, с. 133). И был
освобожден от всех должностей.
11 сент. на Чрезв. совещании представителей
казачьих частей, расположенных в Петрограде и
его окрестностях, в своей речи Савинков указал,
что он совершенно согласен с Корниловым в его
целях, но разошёлся с ним в средствах и плане (там
же, с. 202). В ответ на предложение ЦК ПСР явиться
для объяснений по корниловскому делу 8 октября
писал в письме в ЦК, что "ЦК ПСР не
имеет ныне в моих глазах ни морального, ни
политического авторитета", поэтому не счёл
"для себя возможным давать ЦК
"объяснения" о своей политической
деятельности" (там же, т. 5, с. 51). 9 окт.
постановлением ЦК исключен из членов ПСР. На
Демокр. совещании был избран во Врем. Совет Рос.
Республики (Предпарламент) как депутат от Кубан.
обл. и вошёл в состав его секретариата.
Окт. рев-цию встретил враждебно, считал, что
"Октябрьский переворот не более как захват
власти горстью людей, возможный только благодаря
слабости и неразумию Керенского" ("Борис
Савинков перед Воен. коллегией Верх. суда
СССР", М., 1924, с. 7). Пытался освободить
осажденный Зимний дворец, однако казаки защищать
Временное правительство отказались. Потерпев
неудачу, уехал в Гатчину, где был назначен
комиссаром Врем. пр-ва при отряде ген. П.Н. Краснова. 31 окт. вместе с
Керенским голосовал на Воен. совете (при
Керенском) против решения немедленно начать
переговоры с ВРК. После провала наступления
Керенского - Краснова на Петроград бежал на Дон,
где вошёл в состав "Донского гражд. совета",
во главе к-рого стоял ген. М.В.
Алексеев. В совете занимался формированием
Добровольч. армии и добровольч. дружин. Своё
сотрудничество с Добровольч. армией Савинков
объяснял так: "Один бороться не
мог. В эсеров не верил, потому что видел полную их
растерянность, полное их безволие, отсутствие
мужества. Кто же боролся? Один Корнилов. И я пошёл
к Корнилову" (там же, с. 35).
В февр. 1918 прибыл в Москву, на базе организации
гвардейских офицеров (ок. 800 чел.) организовал
"Союз защиты Родины и Свободы". "Союз"
ставил целью свержение Советской власти,
установление военнной диктатуры, приглашение
союзников, продолжение войны с Германией. Были
созданы несколько военизированных группировок.
В кон. мая заговор в Москве был раскрыт, многие
его участники арестованы.
После подавления Ярославского мятежа Савинков
скрылся в Казань, но там не остался. Нек-рое время
находился в отряде В.О. Каппеля, затем приехал в
Уфу. Был направлен главой Директории
Н.Д.
Авксентьевым с воен. миссией во Францию.
Возглавил за границей колчаковское бюро печати
"Унион", поддерживал просьбы А.В.
Колчака и затем А.И. Деникина о
материальной помощи. В антисов. эмигрант. кругах
играл ведущую роль, пользовался доверием и
поддержкой враждебных Сов. России полит,
деятелей Франции,
Польши,
Чехословакии и др. стран. Во время
советско-польской войны в 1920
был пред. "Русского политического комитета",
участвовал а подготовке на терр. Польши антисов.
воен. отрядов под команд.
С.Н. Булак-Балаховича,
совершавших оттуда рейды на сов. территорию. Один
из таких рейдов лег в основу "панихиды по
белому движению"- повести "Конь вороной"
(Париж, 1923). Издавал за границей газету "За
Свободу". Продолжая борьбу против Советской
власти, всё более пессимистически смотрел на
перспективы "белого движения" и антисов.
эмиграции: "Всякая борьба против
советской власти сейчас не только бесплодна, но и
вредна" (Савинков Б.В Посмертные
письма и статьи, М.. 1926, с. 16).
В авг. 1924 нелегально приехал в СССР, был
арестован и предан суду. На суде Савинков признал
свою вину и своё поражение в борьбе против
Советской власти. Военная коллегия Верховного
суда СССР 29 авг. 1924 приговорила его к высшей мере
наказания, одновременно Верховный суд
ходатайствовал перед Президиумом ЦИК СССР о
смягчении приговора. Ходатайство было
удовлетворено, расстрел заменен тюремным
заключением на 10 лет. 7 мая 1925 в здании
ВЧК Савинков покончил жизнь
самоубийством, выбросившись из окна; существуют
и др. версии: просто несчастный случай или, как
утверждает, например, А.И.
Солженицын, Савинков был вытолкнут чекистами.
Савинков писал в одной из статей незадолго до
смерти: "Воля народа - закон... Прав
или нет мой народ, я только покорный его
служитель. Ему служу и ему подчиняюсь. И каждый,
кто любит Россию, не может иначе рассуждать"
(там же, с. 50).
Использованы материалы статьи K.B. Гусева в
кн.: Политические деятели России 1917.
биографический словарь. Москва, 1993.
Фотография Б.В.Савинкова со страницы альбома филера.
Савинков Борис Викторович (1879-1925) - начал
свою деятельность, как социал-демократ, и перешел
к народникам-эсерам лишь в 900-х г.г. Один из
руководителей студенческого движения 1899 г. В 1901
г. Савинков принимал участие в с.-д. группе
пропагандистов "Петербургского Союза борьбы
за освобождение рабочего класса" и после
ареста был выслав в Вологду. Во время пребывания
в ссылке из марксиста превратился в народника и
примкнул к социалистам-революционерам, вошел в
состав организованной в 1903 г. Азефом "Боевой
организации" ПСР и с тех пор отдался всецело
делу политического террора. С 1903 р. по сентябрь 1917
г.- эсер, один из руководителей "Боевой
организации", организатор многих
террористических актов. Во Временном
правительстве - управляющий военным
министерством, руководитель антисоветских
заговоров и контрреволюционных мятежей.
Организатор и участник Ярославского офицерского
восстания летом 1918 г. и чехословацкого мятежа. Во
время польской войны боролся под начальством
ген. Балаховича во главе организованной им
(Савинковым) белой армии. В дальнейшем -
организатор заговоров и набегов при содействии
французского и польского военных штабов. Во
время польской войны 1920 г. организовал под
начальством генерала Булак-Балаховича русскую
белогвардейскую армию, сражавшуюся на стороне
поляков. При содействии польского и французского
генеральных штабов продолжал организовывать
набеги на западные губернии советской России.
Проживал в Варшаве, в 1921 г. организовал шпионаж и
контрреволюционный заговор в России, агенты
которого действовали на французские деньги. В
августе 1924 г. Б. Савинков был арестован в городе
Минске, куда он пробрался конспиративно, и предан
суду. Ввиду полного раскаяния Савинкова и
признания всей своей деятельности ошибкой,
высшая мера наказания была заменена заключением
в тюрьму на 10 лет. Покончил с собой в тюрьме
весной 1925 г. В годы контр-революции Савинков
издал нашумевший роман "Конь бледный",
который отразил бегство деморализованной
интеллигенции из рядов революции.
Использованы материалы с сайта http://www.magister.msk.ru/library/personal/1000pbio.htm
Фотография Б.В.Савинкова со страницы альбома филера.
“В революционном движении он принял участие, когда ему было 20 лет; был в
Петербурге арестован и сослан на север России (в Вологду). Оттуда бежал
заграницу. В Женеве я с ним встретился через несколько месяцев после его
приезда туда. Он очень отличался от других революционеров. Тщательно, даже
франтовски одевался, держался в стороне от других.
Во всей его натуре ярко сказывался индивидуализм, он был блестящим
собеседником и рассказчиком, писал стихи. В Петербург, за несколько месяцев
до покушения, он приехал с английским паспортом: ему очень подходил вид
бритого надменного англичанина”.
В. Зензинов. Пережитое. Изд. им. Чехова. Нью-Йорк. 1953.
Из показаний Б. Савинкова:
“Я был до этого времени с.-д. У меня изменились мнения. Я пришел в партию
партийным человеком, по крайней мере, в смысле настроения, в смысле
готовности воспринять целиком партийную программу и тактику. Потом, ходом
моей боевой работы, оторванный от всего внешнего мира, не имея возможности
читать, читая только урывками и, главным образом, на иностранных языках, так
как большую часть времени мне приходилось жить иностранцем, - я мало-помалу
эволюционировал от партийной программы и тактики, которых я даже не
воспринял, которые я только готов был воспринять, эволюционировал к своему
собственному складу, правильному или неправильному, это, конечно, совершенно
безразлично, к складу, который кульминационного пункта достиг именно к
моменту дела Сергея. ...После дела Сергея начинается обратная эволюция, к
партии. Может быть, не столько в ее тактических построениях, выражаясь
точнее, меня тогда заинтересовала аграрная программа партии. ...Но что
сказал бы я Медведю [Соколов – известный эсер-максималист], если бы я
говорил с ним так, как я сейчас говорю с вами? Я бы сказал: у партии есть
две задачи: ее историческое величие в том, что она поставила на разрешение
аграрный вопрос и она имеет его разрешить (так в тексте – прим.сост.), а,
во-вторых, разрешит она его своей борьбой, в которой самое видное место я бы
уделил центр/альному/ террору”
Из показаний Б.В.Савинкова ССК по делу Азефа в 1910 г. Цит по
кн.: Морозов К.Н. Партия социалистов – революционеров в 1907 - 1914 гг.-М.:
РОССПЭН, 1998. С.
И еще В. Зензинов
про Б. Савинкова:
“…Всегда в центре веселья, центром нашего общего внимания был Борис
Савинков или “Павел Иванович”, как мы все его тогда звали. Я не знал в жизни
человека, который обладал бы таким талантом, таким даром привлекать к себе
сердца окружающих, как он. Где бы он ни был, кто бы с ним ни был — он всегда
и везде был в центре. Все с наслаждением и радостью слушали его проникнутые
юмором рассказы. А рассказчик он был изумительный и рассказать ему было что
— ни у кого из нас тогда не было в жизни столько приключений, сколько их
было у этого человека. И сколько в нем было талантов!
Как-то, помню, один из товарищей предложил за обедом, чтобы каждый из нас
написал до десерта стихотворение — на любую тему. Выигравший получает
добавочную порцию коньяка.
— Это очень легко. Я, господа, берусь написать три! — заявил Савинков.
Мы отнеслись к этому недоверчиво. И все горячо приступили к состязанию.
Савинков, действительно, сдержал свое слово и даже больше того. Он
написал одно стихотворение лирического характера, одно — общественное и
одно, самое легкое, как он потом признался, декадентское.
— Общественное, — заявил Савинков, — я напишу не выше тех требований,
которые предъявляет к своим сотрудникам редакция “Революционной России”
(партийный орган, выходивший в Женеве, к литературным достоинствам которого
Савинков относился очень критически).
Я до сих пор помню несколько строк из лирического стихотворения
Савинкова. Оно посвящалось “Герою”.
Он вынес годы испытаний, Тоску и скуку голых стен, Незабываемых страданий
Был полон сон, был полон плен...
— Обратите внимание, — говорил Савинков, — мое первое стихотворение было
готово еще перед рыбой, второе — перед жарким, а третье — перед сладким. И
кроме того — вы же еще поручили мне делать заказы кельнеру, что очень мешало
моему поэтическому вдохновению.
Конечно, он был единогласно признан победителем и получил честно
заработанную им добавочную порцию коньяка за наш счет.
В. Зензинов. Пережитое. Изд. им. Чехова. Нью-Йорк. 1953.
+ + +
“— Борис, — спросил Савинкова Гоц, — скажите, во имя чего вы живете? Что
является стимулом вашей революционной деятельности?
— Чувство товарищества. Любовь и уважение к товарищам по делу. Всё, что
товарищи потребуют, должно быть выполнено, — ответил, не задумываясь,
Савинков.
Ясно было, что этот вопрос не застал его врасплох — он наверное часто сам
задавал его себе и давно имел на него готовый ответ.
Мы с Абрамом переглянулись. В партии было принято считать Савинкова
человеком, лишь ищущим острых впечатлений жизни, некоторые называли его
“спортсменом революции”, “кавалергардом революции” (так, между прочим,
называла его А. Н. Чернова, урожденная Слетова, первая жена В. М. Чернова),
считали его чуть ли не бретером, который любит рисковать своей жизнью.
Савинков рядился порой в тогу мистика, любил декламировать “под Сологуба”
декадентские непонятные стихи, утверждал, что — морали нет, есть только
красота; а красота состоит в свободном развитии человеческой личности, в
беспрерывном развертывании и раскрытии всего, что заложено в душе человека.
Правила морали, ограничительные предписания о должном, дозволенном,
недозволенном и недопустимом навязаны человеку воспитанием, влиянием
окружающей среды, различного рода условностями. Они не дают возможности
человеку развиваться свободно; человек должен освободиться от этих пут,
чтобы всё, что только есть в душе, могло свободно раскрыться в его
индивидуальности...
Так нередко он говорил. И многие верили тому, что таков был действительно
символ веры Савинкова. Но это было не так. Это были только слова, форма, в
которую Савинков рядился. Недаром его жена, Вера Глебовна (дочь Глеба
Успенского) говорила о нем близким людям: “Борис лучше, чем его слова”. — И
ответ, который он дал Абраму, это подтверждал. Чувство товарищества было для
Савинкова в самом деле святым. Сколько раз он это доказал на деле, когда на
карту приходилось ставить собственную жизнь!
Настоящий Савинков не походил на того, каким он себя показывал
посторонним. Но, должен сказать, что, как мне, так и Абраму, этот ответ
Савинкова с указанием на чувство товарищества, как на побудительный стимул
революционной деятельности, показался странным, непонятным. Это было так
далеко от нашего духовного мира!”
В. Зензинов. Пережитое. Изд. им. Чехова. Нью-Йорк. 1953.
М.Вишняк про Б. Савинкова:
“…У Фондаминских встречал я Савинкова. Он то молчал таинственно, то
занимательно рассказывал. Рассказчик он был отличный, любил вино, женщин и
карты — винт даже не “по маленькой”, а как таковой”.
Марк Вишняк. Дань прошлому. N.-Y. Изд. им. Чехова. 1954. С.165.
В.Войтинский про Б. Савинкова:
“Мы с Гоцем прошли к Савинкову, на которого Керенский возложил дело
борьбы с “мятежными войсками”.
Энглизированный барчук в спортсменском френче, бесстрастно-неподвижное,
непроницаемое лицо, папироска в зубах, нога перекинута через ногу. Мы
передали ему, что военно-революционный комитет опасается контрреволюционных
выступлений со стороны военных училищ и считает полезным, в предотвращение
кровопролития, обезоружить их — по крайней мере, взять из училищ пушки и
отправить их на противокорниловский фронт. Савинков процедил в ответ:
Не нахожу нужным.
Предложили ему еще какие-то меры.
— Не вижу надобности.
Справились о мерах, принятых штабом. В ответ:
— Признаю сделанное достаточным.
Мы встали и, не прощаясь, вышли из кабинета блистательного сановника. Гоц
не удержался и в дверях бросил по его адресу словечко, не принятое в
парламентском обиходе”.
V. VOITINSKY 1917. A YEAR OF VICTORIES AND DEFEATS. Edited by Yuri
Felshtinsky Computerized Typesetting by Gessen Book Electronics Newton, MA
02161
 “Он
произвел на меня впечатление симпатичного, скромного, быть может, слишком
сдержанного и замкнутого юноши. От этой “скромности” впоследствии не
осталось и следа. Впрочем, сам Савинков не раз впоследствии со смехом
вспоминал об этой нашей первой встрече, сознаваясь, что он тогда ужасно
робел, чувствуя себя, как на экзамене, перед лицом “таких революционных
генералов”. Очень самолюбивые люди — понял я потом — бывают или резки или
преувеличенно застенчивы и настороженны.
…С Савинковым у меня не было тех бесконечных, далеко в ночь уходящих
разговоров обо всем, что определяло духовный облик партии. Это меня удивило.
Савинков без возражений “принял” всё, во что веровала и что исповедывала
партия. Не скоро, не сразу стало мне выясняться, что это было приятие
чисто-формальное, как-то “в кредит”. — “Ну, в делах аграрных уж я, извините
меня, не специалист, — со смешком сказал он кому-то при мне.
…Психологический отрыв Бориса Савинкова от партии начался давно. В
сущности, настоящим партийным человеком он никогда не был. Он был скорее
“попутчиком” в партии… Савинков просто скептик по отношению ко всем
партийным теориям, скептик не по какому-нибудь более глубокому подходу, а по
недосугу вдуматься и неимению для этого серьезной подготовки.
…“Я, В.М., ведь в сущности анарх”, — с каким-то смешком заявил Савинков
после поездки в Лондон и нескольких разговоров с П.А. Кропоткиным. Если бы
Савинков всерьез мог сделаться анархистом, он, конечно, выбрал бы не
коммунистический анархизм Кропоткина, а какую-нибудь разновидность
анархо-индивидуализма.
Савинков внес в террористическую среду новый тон, которого раньше, в
демократические времена Гершуни, не было и в помине.
Это была своеобразная выправка и психология военно-террористического
цеха, свысока относящегося к другим видам работы, как менее героическим. Не
все боевики, в атмосфере вечной нервной напряженности и опасности для жизни,
умели сохранить идейное достоинство и моральное равновесие, чтобы совсем не
поддаться этому новому “душку”, каждое проявление которого вызывало трения с
“комитетскими” работниками, причиняло нам много и мелких неприятностей и
серьезного горя”.
В.М. Чернов “Перед бурей. Воспоминания”. N.-Y. Изд. имени Чехова.
1953. С.187,188.
Б.Бабина про Б. Савинкова:
“Вождем у нас мог быть Савинков, но он был совсем другой ориентации. И
потом, это был совсем аморальный человек, у него не было этики. Помните, он
проповедовал: “Почему нельзя убить мужа своей любовницы, но можно убить
министра? Если вообще можно убить человека, то безразлично, кого и по каким
мотивам”. Это он нам преподнес в 1909 году. Вся наша эсеровская молодежь
была глубоко возмущена”.
Беседа с Б.А. Бабиной. Записал Н. Бармин [Рогинский А.Б.]. Подготовил
к публикации Л. Арапов [Добкин А.И]/ Минувшее. 1990. Феникс. Вып. 2.
С.387,388.
 “Генерал-губернатор Савинков в этот день
был тоже не без дела. Этот господин 29 августа был занят введением в столице
военного положения. Он составлял приказы такого содержания. В одном
воспрещалось в органах печати предавать гласности распоряжения мятежников, а
также неофициальные мероприятия законной власти, затем воспрещались призывы
к низвержению и ложные сведения, сеющие панику. Эти решительные меры,
конечно, очень хороши. Но и опубликованы-то они могли быть только на другой
день, когда от корниловщины осталось, можно сказать одно неприятное
воспоминание. ..
В другом приказе новый громовержец воспрещал всякого рода собрания на
улицах и площадях, а равно и подстрекательство к таким собраниям, причем
виновные и т.д. Это тоже очень хорошо. Очевидно, бунтующие генералы и
биржевики делали попытки собираться на площадях и подстрекали рабочих
собираться вместе с ними. Однако дело-то в том, что писания господина
Савинкова были в то время никому не только не любопытны, но и не заметны.
Никому ничего он воспретить не мог, и не было в столице ни старого, ни
малого, кому бы пришло в голову его послушать. Никакой тут власти не было”.
Н.Н. Суханов. Записки революции. Т.3 (книги 5-7). М.: Изд.
политической литературы. 1992. С.126.
+ + +
“Великолепный генерал-губернатор, знаменитый автор
"Коня бледного",
тем временем продолжал свою полезную литературную деятельность. В это утро
Савинков строчил новые и новые обязательные постановления. Одно из них
гласило: виновные в ношении неприсвоенной форменной одежды подвергаются и
т.д. Другое: виновные в самочинной реквизиции имущества подвергаются и т.д.
Третье: виновные в скупке у воинских чинов съестных припасов, оружия,
предметов обмундирования и снаряжения подвергаются и т.д. Умел человеку
попасть в самый центр! Неужели ему не приведет господь еще править нами?”.
Н.Н. Суханов. Записки революции. Т.3 (книги 5-7). М.: Изд.
политической литературы. 1992. С.128.
про Б. Савинкова:
“К вере толкает жизнь; вера же толкает к жизни, - и вот получается
необходимая цепь, - или, если хотите, лестница вверх. Вас, как никак, жизнь
очень близко подтолкнула к вере, и, пожалуй, теперь вам не хватает лишь
одного последнего усилия, чтобы конкретно очутиться на нашей ступеньке”
Из письма З.Н.Гиппиус Б.В.Савинкову в марте 1911 г. Цит по: Морозов
К.Н. Поиски ответов на “проклятые вопросы” этики и богоискательсва в
эсеровской среде в межреволюционной среде// Международный исторический
журнал, №2 1999.
Подборка цитат перепечатывается с сайта
http://socialist.memo.ru/
САВИНКОВ Борис Викторович (1879-1925),
российский политический деятель, публицист,
писатель (В. Ропшин). В 1903 -
сентябре 1917 эсер, один из руководителей
"Боевой организации", организатор многих
террористических актов. Во Временном
правительстве управляющий военным
министерством. Руководитель антисоветских
заговоров и вооруженных выступлений.
Белоэмигрант. Арестован в 1924 при
переходе советской границы, осужден. Покончил
жизнь самоубийством. Автор "Воспоминаний
террориста" (1909), повести
"Конь бледный" (1909), романа
"То, чего не было" (1912),
вскрывающих психологические мотивы
политического терроризма; очерков, стихов.
Савинков Борис Викторович (Вениамин,
Галлей Джемс, Ксешинский, Павел Иванович,
Субботин Д. Е., Томашевич Адольф, Роде Леон,
Чернецкий Константин) (1879—1925) — член партии
эсеров, одни из руководителей ее боевой
организации.
В 1904 году
организовал
убийство министра внутренних дел
Плеве.
В 1905 году
организовал
убийство московского генерал-губернатора кн.
Сергея Александровича
Готовил покушение
на нового московского генерал-губернатора
Дубасова.
Далее читайте:
Дело Савинкова.
Прибой. Ленинград. 1924.
Кто делал две революции 1917 года
(биографический указатель).
Спиридович А. И. «Революционное
движение в России». Выпуск 2-й, Партия Социалистов-Революционеров и ее
предшественники. Петроград, 1916 г.
Циркуляр департамента
полиции начальникам губернских жандармских управлений и охранных отделений
об уточнении примет Б. Савинкова. Циркуляр департамента полиции
начальникам районных охранных отделений о задержании членов боевых групп
Б.В.Савинкова И Г.А.Ривкинда. Циркуляр департамента полиции
начальникам губернских жандармских управлений и охранных отделений об
установлении наблюдения за связями Б.Савинкова. Циркуляр департамента полиции
начальникам губернских жандармских управлений и охранных отделений об
установлении личности Бориса Савинкова. Сочинения:
Савинков Б.В. (Ропшин)
"Конь бледный"
Ницца, 1913 г.
Воспоминания
террориста, М, 1991.
Савинков Б.В. (Ропшин) - Конь бледный, изд. 2 Спб.-М., 1912 г.
Савинков Б.В. (Ропшин) - Конь вороной, Л., Прибой, - М. Гос. изд. 1924 г.
Савинков Б.В. (Ропшин) - То, чего не было. Роман. изд.2, М., 1916 г.
К делу Корнилова, Париж, 1918;
Из6раиное, П., 1990;
Источники:
Наша программа (Общедоступное изложение) С.-Петербург, 1908 г.
Партия Социалистов-Революционеров. Итоги террористической борьбы.
[Женева, 1905 г.] Отд. от N 77 "Революционной России".
Партия Социалистов-Революционеров. Материалы к предстоящему III
партийному съезду. Выпуск I. М. 1917 г.
Партия Социалистов-Революционеров. Программа и организационный устав
Партии Социалистов-Революционеров, учрежденные на первом партийном съезде ЦК
П.С.-Р. 1906 г.
Партия Социалистов-Революционеров. Съезд 2-й (экстренный). 1907 г.
Протоколы второго (экстренного) съезда П.С.-Р. Спб. 1907 г.
Партия Социалистов-Революционеров. Съезд 1-й. 1905 г. Протоколы первого
съезда партии социалистов-революционеров. Спб. 1906 г.
Литература:
Загадка Савинкова, П, 1925;
Ардаматский В, Возмездие. М, 1975;
Гусев К.В. Рыцари террора. М.,1992;
Давыдов Ю.В. Тайная лига. М.,1990.С.17 - 31.
|
