Андрей Платонов
       > НА ГЛАВНУЮ > БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ > УКАЗАТЕЛЬ П >

ссылка на XPOHOC

Андрей Платонов

1899 - 1951

БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ


XPOHOC
ВВЕДЕНИЕ В ПРОЕКТ
ФОРУМ ХРОНОСА
НОВОСТИ ХРОНОСА
БИБЛИОТЕКА ХРОНОСА
ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ
БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ
ПРЕДМЕТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ
ГЕНЕАЛОГИЧЕСКИЕ ТАБЛИЦЫ
СТРАНЫ И ГОСУДАРСТВА
ЭТНОНИМЫ
РЕЛИГИИ МИРА
СТАТЬИ НА ИСТОРИЧЕСКИЕ ТЕМЫ
МЕТОДИКА ПРЕПОДАВАНИЯ
КАРТА САЙТА
АВТОРЫ ХРОНОСА


Родственные проекты:
РУМЯНЦЕВСКИЙ МУЗЕЙ
ДОКУМЕНТЫ XX ВЕКА
ПРАВИТЕЛИ МИРА
ВОЙНА 1812 ГОДА
ПЕРВАЯ МИРОВАЯ
СЛАВЯНСТВО
ЭТНОЦИКЛОПЕДИЯ
АПСУАРА
РУССКОЕ ПОЛЕ
ХРОНОС. Всемирная история в интернете

Комплекты постельного белья семейного из сатина.

Андрей Платонович Платонов

Платонов (наст. фам. Климентов) Андрей Платонович (1899, Воронеж - 1951, Москва) - писатель. Род. в семье слесаря. В 13 лет, после окончания церковно-приходского и городского уч-щ, стал работать "мальчиком" в страховом обществе, в литейном цехе и др. Одновременно сотрудничал в ряде газет как поэт, публицист, критик. Участвовал в гражданской войне в качестве фронтового корреспондента. В 1924 окончил политехникум и работал мелиоратором и электротехником. В 1921 вышла его первая публицистическая кн. "Электрификация"; в 1922 - кн. стихов "Голубая глубина"; в 1927 - сб. рассказов "Епифанские шлюзы", принесший ему известность. Платонов переехал в Москву, стал профессиональным литератором. Его проза ("Город Градов", "Усомнившийся Макар" и др.) вызвала неприятие критики. Платонов редко печатали. Повести "Котлован", "Ювенильное море", роман "Чевенгур" смогли увидеть свет только в конце 80-х гг. и получили мировое признание. С 1942 до конца Отечественной войны служил военным корреспондентом в действующей армии. В 1947 подвергся обвинению в создании "клеветнического" рассказа "Семья Иванова". Несмотря на арест сына, Платонов не был репрессирован и умер дома.

Использованы материалы кн.: Шикман А.П. Деятели отечественной истории. Биографический справочник. Москва, 1997 г.


portret1

Платонов Андрей Платонович (псевд., наст. фамилия Климентов) (20.08[1.09].1899—5.01.1951), писатель, критик, публицист. Родился в Ямской Слободе, предместье Воронежа. Отец — паровозный машинист, слесарь. Платонов унаследовал от отца любовь к технике и «потной работе», преклонение перед поэзией паровозов и иных машин и мастерством человека-рукодельца, от матери, «дочери часового мастера», глубоко верующей женщины, — понимание души русского православного люда, высокий идеализм христианского мироотношения.

На облик художественного мира Платонова заметно повлиял образ его «малой родины» — Ямской Слободы. С одной стороны (в нескольких сотнях метров) — узкоколейка, многочасовые наблюдения за маневрами паровозов и любимая мальчишечья забава — катанье на подножках вагонов; с др. — Задонский тракт, с рассказами паломников о святых местах, житийной назидательностью и благочестием. С одной — город рабочих и мастеровых людей, идеи глобального социального и одновременно технократического переустройства мира, с др. — деревенский быт, мир плетней и многовекового уклада, ценность традиционных отношений и связей, стабильный общинный лад и семейные радости, дети и старики…

С 1906 по 1914 Платонов учился в церковно-приходской школе и городском училище. Как старший в семье из 11 детей, с 14 лет начал работать — рассыльным, литейщиком на трубном заводе, помощником машиниста. Подростком начал писать стихи, которые печатались после революции в воронежской прессе. В н. 1918 Платонов поступил на электротехническое отделение железнодорожного политехникума.

В литературной жизни Воронежа Платонов активно участвует с осени 1918: выступает на дискуссиях в Коммунистическом союзе журналистов, печатает статьи, стихи, рассказы в газетах и журналах («Воронежская коммуна», «Красная деревня», «Огни», «Железный путь» и др.). В ранней прозе и публицистике Платонова проговариваются многие идеи эпохи: призывы к полному подчинению, растворению человека в общем деле социалистического строительства — и яростная убежденность в полном творческом самораскрытии личности при социализме; радикальные проекты «улучшения природы» — и осознание экологической опасности этих проектов; пролеткультовский нигилизм — и интерес к культурному наследию прошлого.

В 1921 в Воронеже выходит первая публицистическая книга Платонова — брошюра «Электрификация», в 1922 в Краснодаре — сборник стихов «Голубая глубина». Вскоре Платонов отходит на время от активной литературной деятельности ради практической работы.

Осенью 1926 Наркоматом земледелия Платонов назначается заведующим подотделом мелиорации земельного управления Тамбовской губ. Перед отъездом из Москвы он заключает договор с издательством «Молодая гвардия» на книгу избранных произведений. В Тамбов Платонов приезжает с начатыми рукописями и множеством замыслов. Три с пол. мес. (8 дек. 1926—23 марта 1927), проведенные там, — время чрезвычайно продуктивной творческой работы писателя. Здесь создается цикл повестей, объединенных раздумьями о русской исторической судьбе: фантастическая повесть «Эфирный тракт» (янв. 1927); в том же месяце Платонов создает «Епифанские шлюзы» — повесть о петровских преобразованиях русской жизни; в сер. февр. завершает в первой редакции «Город Градов» — хронику борьбы Москвы (центра) и идеологов Градова (провинция), попытку сатирического осмысления новой философии становящегося государства. В это же время пишутся статьи по вопросам землепользования в России, философские эссе об искусстве, религии, науке, проводятся социально-экономические расчеты. Из Тамбова Платонов пишет жене о своих сокровенных раздумьях. «Пока во мне сердце, мозг и эта темная воля творчества — “муза” мне не изменит… Иногда мне кажется, что у меня нет общественного будущего, а есть будущее, ценное только для меня одного»; «скитаясь по захолустьям, я увидел такие грустные вещи, что не верил, что где-то существует роскошная Москва, искусство и проза. Но мне кажется — настоящее искусство, настоящая мысль и могут только рождаться в таком захолустье». В н. 1927 в Тамбове для Платонова, казалось, разомкнулись горизонты видения мира, и это видение до конца жизни уже больше не покидало его.

Внешние же обстоятельства судьбы писателя были по-прежнему нелегки. «В Тамбове обстановка была настолько тяжелая, что я, пробившись около 4 месяцев, попросил освободить меня от работы… Я бился как окровавленный кулак и, измучившись, уехал, предпочитая быть безработным в Москве, чем провалиться в Тамбове на работах…» — объяснял он позднее в одном из писем.

В марте 1927 Платонов окончательно переезжает в Москву. В скитаниях по Москве Платонов пишет новую редакцию «Города Градова», создает цикл новых повестей: «Сокровенный человек» (платоновская попытка осознания бытийного смысла гражданской войны и новых социальных отношений глазами «природного дурака» Фомы Пухова), «Ямская слобода», «Строители страны» (из которой впоследствии вырастет роман «Чевенгур»). В 1928 Платонов сотрудничает в журналах «Красная новь», «Новый мир», «Октябрь», «Молодая гвардия». Один за др. выходят сборники «Епифанские шлюзы» (1927), «Луговые мастера» (1928), «Сокровенный человек» (1928), «Происхождение мастера» (1929).

Литературная судьба писателя резко изменяется после разгромной критики деятелями РАППа рассказов «Че-Че-О», «Государственный житель», «Усомнившийся Макар» в 1929. В 1929 завершен автором и доведен до верстки «Чевенгур» — роман о революции и Новом Граде. Однако все попытки опубликовать «Чевенгур» окончились к к. 1929 крахом.

Осенью 1929 — «года великого перелома» — Платонов много ездит по совхозам и колхозам Средней России как командированный от Наркомата земледелия. К этому времени относится начало работы над повестью «Котлован». «Сюжет не нов, повторено страданье» — эпиграф, сохранившийся в черновиках повести, показывает, что раскулачивание деревни и бесконечное строительство «общепролетарского дома» в городе интерпретируются Платоновым в «Котловане» не только социально-тематически (т. е. применительно к политической ситуации в России к. 20-х), но символически, историософски. В центре его размышлений судьба России — «девочки-эсерши», его сомневающиеся герои ищут ответа на вечные, антологические вопросы бытия: что есть жизнь, в чем (или о ком) истина, каковы возможности и пределы познания себя и мира. Нити этих постоянных мотивов Платонова вплетены в саму поэтическую ткань прозы писателя, они создают плоть его особых художественно-философских «образов-понятий».

Повесть «Котлован» и пьеса «Шарманка», завершенные весной 1930, при жизни писателя опубликованы не были. В марте 1929 Платонов пишет первую редакцию повести-хроники «Впрок». Журналы и издательства отклоняют повесть, отмечая в ней наличие интонации «ошибочного», «Усомнившегося Макара». Повесть-хроника все-таки была опубликована (в новой редакции) в 1931 в журнале «Красная новь» и вслед за «Усомнившимся Макаром» легла на стол И. В. Сталина, вызвав новую волну критики.

Наступившая после публикации «Впрок» изоляция Платонова обозначила новый этап в творчестве писателя. В 1932 создана народная трагедия «14 Красных Избушек» — о страшных потрясениях русской провинции, о голоде, к которому привел «великий перелом». Из поездок по колхозам Поволжья и Северного Кавказа (командировки от Наркомата земледелия) Платонов привозит беспощадный материал для повести «Ювенильное море (Море юности)». Повести «Ювенильное море», «Хлеб и чтение» завершены в 1932.

Первая после 1929 книга Платонова — сборник рассказов «Река Потудань» — была опубликована в 1937. В нее вошли такие ставшие классическими произведения, как «Фро», «Июльская гроза», «В прекрасном и яростном мире». Появление этой книги совпало с кульминацией политических процессов 30-х, и Платонов как идеологически неблагонадежный писатель попал под прицел литературной критики.

В это время Платонов пишет новые рассказы, сценарии, материалы к роману «Путешествие из Ленинграда в Москву в 1937 году» (в февр. 1937 Платонов на перекладных проехал по маршруту «Путешествия из Петербурга в Москву» Радищева и пушкинского «Путешествия из Москвы в Петербург»). Сдача романа в издательство «Советский писатель» планировалась в июле 1938. Но 29 апр. 1938 был по навету арестован и осужден по 58-й, «политической» статье единственный сын Платонова, 15-летний школьник. Он был освобожден из лагеря (благодаря содействию М. А. Шолохова, друга семьи писателя) лишь в 1941, смертельно больным, и через 2 года умер. «Слишком любимое и драгоценное мне страшно — я боюсь потерять его», — писал Платонов о 3-летнем сыне в 1926. Трагический и безысходный личный опыт разделенности с сыном был переплавлен и отражен писателем в раздумьях о мистической связи поколений в пьесе «Голос отца (Молчание)» (1938—39).

С 1938 Платонов сотрудничает с издательством детской литературы; в 1939 здесь выходит книга «Июльская гроза». В 1939—41 статьи и рецензии Платонова регулярно печатаются в журнале «Детская литература». Для Центрального детского театра Платонов пишет пьесы и сценарии («Избушка бабушки», «Добрый Тит», «Неродная дочь» и др.), однако ни одна из пьес не была поставлена при жизни писателя.

Издание нового сборника рассказов Платонова «Течение времени» было остановлено начавшейся Великой Отечественной войной. С окт. 1942 и до конца войны Платонов — фронтовой корреспондент газеты «Красная звезда». За это время вышли из печати 4 книги его военной прозы: «Одухотворенные люди» (1942), «Рассказы о Родине» (1943), «Броня» (1943), «В сторону заката солнца» (1945). Его очерки и рассказы с неизменной подписью «Действующая Армия» постоянно печатались на страницах «Красной Звезды» и «Красноармейца».

В 1943 не проходит цензуру книга Платонова «О живых и мертвых», в 1946 — книга «Вся жизнь». История неудавшегося издания последней совпадает с новыми нападками критики, обрушившимися на писателя после публикации рассказа «Семья Иванова» (др. название — «Возвращение») («Новый мир». 1946. № 10—11). Произведение, в котором писатель выступил первооткрывателем трагических аспектов Победы, было объявлено устами официозного критика клеветой на советскую семью и героя-солдата. («Литературная газета». 1947. 4 янв.). Рассказы Платонова снова возвращают ему из редакций журналов с резолюцией «Рассказ не пойдет». Неудачей завершились попытки писателя возобновить творческий контакт с Центральным детским театром, для которого он писал пьесу о Пушкине «Ученик Лицея». Единственной нитью связи Платонова с литературной жизнью остаются детские газеты и журналы.

Не имея возможности напечатать оригинальные произведения, писатель в последние годы своей жизни, будучи тяжело больным, работал над переложениями народных сказок. Результатом этой работы явились изданные при поддержке М. А. Шолохова книги русских сказок «Финист — Ясный Сокол» (1947) и «Волшебное кольцо» (1949), а также «Башкирские народные сказки» (1947). Последним большим произведением, над которым работал писатель, была пьеса-мистерия «Ноев ковчег (Каиново отродье)». Пьеса осталась незаконченной.

Н. Корниенко, А. Харитонов

Ист.: Русские писатели XX века. Биобиблиографический словарь. Т. 2. М., 1998.

Использованы материалы сайта Большая энциклопедия русского народа - http://www.rusinst.ru


ПЛАТОНОВ Андрей Платонович (1899 - 1951), прозаик.

Родился 20 августа (1 сентября н.с.) в Воронеже в семье слесаря железнодорожных мастерских Климентова. (В 1920-х сменил фамилию Климентов на фамилию Платонов). Учился в церковноприходской школе, затем в городском училище. Как старший сын уже в 15 лет начал работать, чтобы поддержать семью.

Работал "во многих местах, у многих хозяев", затем на паровозоремонтном заводе. Учился в железнодорожном политехникуме.

Октябрьская революция кардинально меняет всю жизнь Платонова; для него, трудящегося человека, напряженно осмысливающего жизнь и свое место в ней, настает новая эпоха. Сотрудничает в редакциях разных газет и журналов Воронежа, выступает как публицист, рецензент, пробует себя в прозе, пишет стихи.

В 1919 участвует в гражданской войне в рядах Красной Армии. После окончания войны возвращается в Воронеж, поступает в Политехнический институт, который заканчивает в 1926.

Первая книга очерков Платонова "Электрофикация" вышла в 1921.

В 1922 выходит" вторая книга "Голубая глубина" - сборник стихов.

В 1923 - 26 Платонов работает губернским мелиоратором и заведует работами по электрификации сельского хозяйства.

В 1927 переезжает в Москву, в том же году появляется его книга "Епифанские шлюзы" (сборник рассказов), которая делает его известным. Успех вдохновил писателя, и уже в 1928 он издает два сборника "Луговые мастера" и "Сокровенный человек".

В 1929 публикует повесть "Происхождение мастера" (первые главы романа о революции "Чевенгур"). Повесть вызывает шквал резкой критики и нападок, и следующая книга писателя появится только через восемь лет.

С 1928 сотрудничает в журналах "Красная новь", "Новый мир", "Октябрь" и др. Продолжает работать над новыми прозаическими произведениями "Котлован", "Ювенальное море". Пробует себя в драматургии ("Высокое напряжение", "Пушкин в лицее").

В 1937 увидела свет книга рассказов "Река Потудань".

С началом Отечественной войны эвакуировался в Уфу, выпустил там сборник военных рассказов "Под небесами Родины".

В 1942 уходит на фронт в качестве специального корреспондента газеты "Красная звезда".

В 1946 демобилизуется и полностью отдается литературному труду. Выходят три прозаических сборника "Рассказы о Родине", "Броня", "В сторону заката солнца". В этом же году пишет один из известнейших своих рассказов "Возвращение". Однако появление в "Новом мире" "Семьи Иванова" было встречено крайне враждебно, рассказ был объявлен "клеветническим". Платонова перестали печатать.

В конце 1940-х, лишенный возможности зарабатывать себе на жизнь литературным трудом, писатель обратился к пересказам русских и башкирских сказок, которые у него принимали некоторые детские журналы. Несмотря на вопиющую бедность, писатель продолжал творчество.

После его смерти осталось большое рукописное наследие, среди которого потрясшие всех романы "Котлован" и "Чевенгур". Умер А.Платонов 5 января 1951 в Москве.


 «Слава — солнце мертвых»

Платонов (Климентов) Андрей Платонович (1899-1951). Писатель, журналист, поэт. Родился в семье железнодорожника в Воронеже, там же окончил Политехнический институт. Печатается с середины 20-х годов (очерки, статьи, стихи). В 1927 г. переехал в Москву. Первые сатирические вещи Платонову «сошли с рук». Только потом критика начала вспоминать «Город градов». Но уже в 1929 г. рассказ «Усомнившийся Макар» стал мишенью критики лидера РАПП Авербаха.

Не вняв грозному предупреждению, Платонов в том же году сдает в издательство «Федерация» роман «Чевенгур» и... получает отказ. В 1930 г. Платонов пишет повесть «Котлован», которая также остается в рукописи.

В 1931 г. в рапповском журнале «Красная новь» с согласия А. Фадеева была напечатана повесть Платонова «Впрок» (с подзаголовком «Бедняцкая хроника») — сатира на колхозное строительство. Фадеев, понимая огромную одаренность Платонова и желая, возможно, вовлечь его в рапповскую орбиту, пошел на публикацию этой повести. Она вызвала крайне негативную реакцию Сталина, совершенно не принимавшего ни платоновского гуманизма, ни платоновской сатиры. Кремлевский цензор, перечеркнув название повести, написал — «Кулацкая хроника» и, как гласит легенда, с «пролетарской простотой» назвал автора «сволочью».

Фадеев срочно перестроился и выступил на страницах «Красной Нови» с покаянно-разгромной статьей «Об одной кулацкой хронике». «Всякий, знающий классовую борьбу в нашей деревне, — писал он, — и участвующий в ней, знает этот тип хитрого, пронырливого классового врага, знает, как часто пытается кулак надеть маску „душевного бедняка, заботящегося за народ..." Подобного типа кулацкие агенты стремятся использовать и художественную литературу. Одним из кулацких агентов указанного типа является писатель Андрей Платонов. Как и у всех его собратьев по классу, по идеологии, под маской простоватого „усомнившегося Макара" дышит звериная кулацкая злоба <...> Платонов распоясывается <...> Омерзительно фальшивый кулацкий Иудушка Головлев...» и т. п. (Фадеев А.А. Об одной кулацкой хронике // Красная новь. 1931. Кн. 5-6). Вслед за Фадеевым 1) начали топтать Платонова его клевреты.

В. Каверин писал в своих мемуарах: «Нельзя не отметить, что по отношению к Платонову Фадеев должен был испытывать особое чувство вины. Именно по его вине жизнь Платонова была уродливо и безжалостно искажена. В повести "Впрок" в "Красной нови" Фадеев, редактор журнала, подчеркнул те места, которые необходимо было, как он полагал, выкинуть по политическим причинам. Верстку он почему-то не просмотрел, и подчеркнутые им места в типографии набрали жирным шрифтом. В таком виде номер журнала попал на глаза Сталину... Двойная жизнь Платонова, мученическая и тем не менее обогатившая нашу литературу, началась именно в эту минуту...» (Каверин В. Эпилог / Нева. 1989. №8).

На специальном заседании Политбюро разгневанный Сталин подверг редакцию журнала грубому разносу за публикацию «кулацкого и антисоветского рассказа Платонова» (Белая Г. Дон-Кихоты 20-х годов. М., 1989. С. 275). Фадеев пережил немало неприятных минут, но сумел удержаться в седле, не утратил доверия вождя. Платонова же печатать почти перестали. Его, как и родственного ему по духу поэта Н. Заболоцкого, 2) обозвали «подкулачником». После губительного отзыва Сталина все думали, что судьба Платонова предрешена. Однако арестовали сына писателя «за антисоветскую агитацию», но его самого не тронули.

После атаки на «Впрок» Платонов говорил: «Я писал эту повесть для одного человека (для тов. Сталина), а этот человек повесть читал и по существу мне ответил. Все остальное меня не интересует» (Огонек. 1990. № 19. С. 19-20).

Война внесла в судьбу Платонова большие изменения. Платонов стал корреспондентом «Красной Звезды». Работал много и плодотворно. За время войны выпустил едва ли не больше, чем за всю свою предшествующую жизнь. Он писал жене: «...русский солдат для меня святыня, и здесь я вижу его непосредственно. Только позже, если буду жив, я опишу его». Но когда кончилась война, все опять встало на свои места. В конце 40-х годов началась очередная кампания против Платонова. В 1947 г. все его послевоенное творчество было охарактеризовано критиком В. Ермиловым как «клевета на советскую власть». Платонов фактически замолчал, и его окрестили «внутренним диссидентом». Умирал он тяжело, долго, в непризнании и бедности. Шолохов и Фадеев помогали ему материально: Шолохов — потому что был влюблен в его прозу и личность, Фадеев — потому что чувствовал свою вину перед ним. Работать он не переставал до конца. Платонов скончался от туберкулеза. Похоронен в Москве на Армянском кладбище рядом с сыном, умершим в 1943 г. на руках Платонова от принесенной из ссылки болезни. Утверждают, что Платонов заразился от своего несчастного умирающего сына — в каком-то безумии целовал его в губы.

В 1960-е годы писатель стал очень популярен в СССР, но, главным образом, в «самиздате». Официальное его признание началось с конца 80-х годов. Появившийся из литературного небытия Платонов сразу стал классиком. Ю. Безелянский пишет: «Платонова читать нелегко, его язык прекрасно-тяжеловесный — это тяжесть благородного металла».

Платонов, несомненно, обладал даром, присущим только самым большим художникам: даром предвидения. 3) В лучших произведениях писателя — романе «Чевенгур» (опубликован в 1988 г.), повестях «Джан» (опубликована в 1964 г.), «Котлован» и «Ювенильное море» (обе опубликованы в 1987 г.) — ярко выражено неприятие навязываемых форм сталинского переустройства жизни. Можно сказать, что платоновский «Котлован» — это символ того социализма, который мы упорно «строили», — выражаясь языком писателя, — «на аппаратной тяге».

По поводу его произведений у сталинских критиков бытовала формула: «юродивые откровения Платонова». В записных книжках писателя (1931-1933) есть много таких откровений. Вот одно из них: «Чтобы истреблять целые страны, не нужно воевать, нужно лишь так бояться соседей, так строить военную промышленность, так тренировать население, так работать на военные запасы, что население все погибнет от экономической нерезультативности труда, а горы продуктов, одежды, машин и снарядов останутся на месте человечества, вместо могильного холма и памятников».

При жизни писатель любил повторять афоризм Наполеона: «Слава — солнце мертвых». В отношении к нему это высказывание полностью подтвердилось.

Примечания

1) Фадеев в этом, как и во многих других, случае был неискренен. Он ценил Платонова, у него вообще был недурной вкус, чуткость к слову, но он всегда с варфоломеевским исступлением выполнял указания Сталина (Липкин С. Жизнь и судьба Василия Гроссмана. М., 1990. С. 12).

2) Н.А. Заболоцкий (1903-1958) — поэт и переводчик. В 1938 г. репрессирован, затем ГУЛАГ, ссылка. Освобожден и реабилитирован после смерти Сталина.

3) «На всю жизнь остался в памяти страшный день 16 октября 1941 г., когда толпы москвичей устремились к шоссе Энтузиастов и Казанскому вокзалу — многим показалось, что немцев уже не удержать. И вот в самый разгар этой невообразимой паники, которую сейчас называют прекрасно организованной эвакуацией, к нам зашел Андрей Платонов. Он был совершенно спокоен. Испуганная мама бросилась к нему со словами: „Андрей Платонович, что же будет?" Он посмотрел так удивленно: „А что?.. Россия победит". „Но как?! — воскликнула мама. — Немцы уже в предместьях Москвы!" Платонов пожал плечами: „Как? Я не знаю, как. Пузом!"» (Нагибин Ю. «Он принял меня в братство боли» // Родина. 1989. № 11. С. 73).

Использованы материалы кн.: Торчинов В.А., Леонтюк А.М. Вокруг Сталина. Историко-биографический справочник. Санкт-Петербург, 2000 


Писатель XX века

Платонов (настоящая фамилия Климентов) Андрей Платонович [16.8(28.8).1899, Ямская Слобода, предместье Воронежа — 5.1.1951, Москва] — прозаик, поэт, драматург, киносценарист, критик, публицист.

Отец Платонов — паровозный машинист, слесарь воронежских железнодорожных мастерских, талантливый изобретатель-самоучка — был известен в рабочем Воронеже, о нем не раз писала губернская пресса (в т.ч. его сын в очерках серии «Герои труда»). Платонов унаследовал от отца любовь к технике и «потной работе», преклонение перед поэзией паровозов и иных машин, мастерством человека-рукодельца и труженика; от матери, дочери часового мастера, глубоко верующей женщины,— понимание души русского православного люда, высокий идеализм христианского мироотношения. На художественный мир Платонов заметно повлиял образ его «детской родины» — Ямской Слободы. С одной стороны (в нескольких сотнях метров), узкоколейка, многочасовые наблюдения за маневрами паровозов, с другой — Задонский тракт, с рассказами паломников о святых местах. С одной стороны, город рабочих и мастеровых людей, идеи глобального социального и технократического переустройства мира, заводской гудок, с другой — деревенский быт, мир плетней и многовекового уклада, колокольный звон, ценности традиционных отношений, стабильный общинный лад, семейные радости и беды, дети и старики.

С 1906 (или 1907) Платонов учился сначала в 1-классной (с 3-летним сроком обучения) церковно-приходской школе при кафедральном Троицком соборе Воронежа, затем в мужском 4-классном училище. Как старший в многодетной семье из 11 человек, с 14 лет начал работать — конторщиком в губернском отделении столичного страхового общества «Россия» и в управлении службы пути в Обществе Юго-Восточных железных дорог, рабочим в литейной мастерской трубочного завода, в воронежских железнодорожных мастерских; весной-осенью 1918 служит в Контроле сборов Юго-Восточных железных дорог. Именно к этому времени относятся первые известные публикации стихов Платонова.

В окт. 1918 Платонов подает заявление на физико-математический факультет университета, но вскоре просит о переводе на историко-филологический, слушателем которого является до мая 1919. Затем переходит в только что открывшийся железнодорожный политехникум, на электротехническое отделение (окончил в 1921). Осенью 1919, когда Воронеж был захвачен деникинскими войсками, Платонов работал корреспондентом газеты «Известия Совета обороны Воронежского Укрепленного района».

Первые публикации Платонова относятся ко второй половине 1918. 1 июня в воронежском литературном двухнедельнике «Тени» было опубликовано стихотворение Платонова «Юноше», 6 июня в журнале Воронежского комитета Союза рабочей молодежи «Юный пролетарий» — «Рабы машин». Ориентируясь на анонсы в губернской прессе, Платонов рассылает написанное (стихи, эссе, рассказы) в местные и центральные издыния.

Детство и отрочество писателя совпало с Первой мировой войной, юность — с революцией и Гражданской войной. Колебаний в вопросе — принимать или не принимать революцию? — у 18-летнего Платонова не было. Революция была воспринята религиозно-апокалиптически как начало новой мировой эры торжества истины и правды. Круг интересов Платонов чрезвычайно разнообразен: текущая политика и русская религиозная философия, вопросы современной науки, классической и новейшей эстетики, изобретательство и концепции «производственничества», пролетарская литература и «Философия общего дела» Н.Федорова, работы марксистов и чтение романов Ф.Достоевского, прозы В.Розанова.

1920 был звездным часом в жизни пролетарского писателя Платонова: стихи, статьи, рецензии, политические передовицы, рассказы печатаются, можно сказать, с листа (газ. «Красная деревня», «Воронежская коммуна»). В этом же году он становится слушателем совпартшколы, постоянно выступает в дискуссиях Коммунистического союза журналистов; его принимают кандидатом в члены РКП(б). В истории создания Воронежской организации Всероссийского Союза пролетарских писателей (авг. 1920) Платонову принадлежит одно из первых мест. 18 окт. он впервые в Москве, на Всероссийском съезде; включен в список действительных членов ВАПП с правом решающего голоса. Правда, в ответе на вопрос анкеты «Каким литературным направлениям сочувствуете или принадлежите?» — «Никаким, имею свое» — узнается интонация зрелого Платонова. Как и в ответе — «Никакие» — по поводу традиционного для анкет вопроса о том, какие писатели оказали на него влияние (РГАЛИ. Ф.1638. Оп.1. Ед. хр. 11. Л. 2).

К концу 1920 Платонов собрал первые книги рассказов, стих, и статей и в янв. 1921 предпринял попытку опубликовать собранное в Москве, направил в Госиздат предложение об издании. Однако всесоюзный дебют не состоялся.

Страшный голод 1921, вызванный засухой в Поволжье и юго-восточных районах России, заметно изменил публицистику писателя; основной темой статей Платонов теперь становится пропаганда идей гидрофикации и создание организации по борьбе с засухой. Осенью 1921 в ходе партийной чистки Платонова исключают из кандидатов в члены РКП(б) как «шаткий и неустойчивый элемент», «за недостаточно активное посещение занятий партячейки Губсовпартшколы».

В 1922 Платонов участвует в создании и работе Чрезвычайной комиссии по борьбе с голодом; с мая 1923 состоит на службе в Воронежском губземуправлении в должности губернского мелиоратора, заведующего работами по электрификации сельского хозяйства. «Засуха 1921 г. произвела на меня чрезвычайно сильное впечатление, и, будучи техником, я не мог уже заниматься созерцательным делом — литературой»,— писал Платонов в автобиографии 1924. Он не уйдет от разработки идеологии пролетарской культуры («Рабочий класс — это моя родина»,— напишет он в 1931 М.Горькому), но в состав ее идей мощно и властно войдут жизнь, любовь и страдание, необыкновенная отзывчивость на все отмеченные знаком нового культурологические и научные идеи.

В 1921 в Воронеже выходит небольшая книга Платонова «Электрификация» (16 страниц); в 1922 в Краснодаре — книга стихов «Голубая глубина». В 1923 своеобразие «Голубой глубины» отметит В.Брюсов: «...у него — богатая фантазия, смелый язык и свой подход к темам» (Печать и революция. 1923. №6. С.69).

Несмотря на занятость производственной работой Платонов много пишет, участвует в коллективных изданиях воронежских поэтов (сб. «Стихи», 1921; сб. «Зори», 1922), в выпуске общественно-сатирической газете «Репейник», посылает рассказ «Бучило» на конкурс, объявленный московским журналам «Красная нива» и выигрывает его (1923). Бывая в Москве в служебных командировках, он посещает «Кузницу», где читает свои рассказы (1923), встречается с влиятельным московским редактором А.К.Воронским (1923) и печатается в журнале «Прожектор» и альманах «Наши дни»; становится автором журнала «Октябрь мысли», где в 1924 публикует рецензии на центральные московские и петроградские журналы.

В февр. 1926 на Всероссийском съезде мелиораторов Платонов был избран в состав ЦК Союза сельского хозяйства и лесных работ; в июне этого года он переезжает вместе с семьей (женой Марией Александровной и сыном Платоном) в Москву, в окт. зачисляется на должность инженера-гидротехника отдела мелиорации и водного хозяйства Наркомата земледелия. Вскоре назначается заведующим отделом мелиорации Тамбовской губ. (обл.) и уезжает в Тамбов. Три с половиной месяца (8 дек. 1926 — 23 марта 1927), проведенные в Тамбове,— время чрезвычайно продуктивной творческой работы. В янв. Платонов завершает работу над научно-фантастической повестью «Эфирный тракт», дорабатывает рассказ «Антисексус», составляет книгу стихов «Поющие думы» и 2 книги прозы, создает «Епифанские шлюзы» — повесть о петровских преобразованиях русской жизни; в февр. пишет сатирический рассказ «Город Градов (Заметки командированного)». В это же время пишет статьи по вопр. землепользования, философские эссе об искусстве, науке, религии, литературные пародии и новые рассказы, формируются новые замыслы (в частности, роман о Пугачеве).

Внешние обстоятельства жизни Платонов были по-прежнему нелегки. В Москве оставалась семья, в неблагоприятных условиях велись мелиоративные работы, трудно шло издание книг и новых произведений (не проходят «Антисексус», «Война», «Эфирный тракт», «Фабрика литературы», «Поющие думы»). В марте 1927, вернувшись в Москву, Платонов перерабатывает рассказ «Город Градов» в повесть, пытается наладить отношения с киносценаристами и пишет киносценарий «Песчаная учительница», создает цикл новых «провинциальных» повестей: «Сокровенный человек», «Ямская слобода», «Строители страны» (первый подступ к роману «Чевенгур»). В июне 1927 благодаря поддержке Г.3.Литвина-Молотова выходит единственная из подготовленных в начале года книг — сборник повестей и рассказов «Епи-фанские шлюзы». В литературу стремительно входил большой писатель — со своим героем, со своим видением мира и языком. В далеком Сорренто М.Горький в потоке новинок советской литературы отмечает книгу Платонова и советует своим корреспондентам обязательно ее прочитать. Среди «новых художественных индивидуальностей» 1927 выделяет Платонова и А.К.Воронский, отмечая «свежесть и упористость» языка писателя.

Летом 1927 Платонов приступает к «Чевенгуру» и в начале 1928 завершает работу над романом. На карте мировой культуры XX в. появился город Чевенгур, запечатлевший и пройденные маршруты жизни, и мысли его создателя. «Чевенгур» — монументальный памятник писателя родному краю (основные географические названия относятся к родной для писателя Воронежской обл.) и одновременно — мировой утопический город коммунизма, создание которого обернулось не только уничтожением его «старой» жизни, но и гибелью идеологов и строителей Нового Града. Слово «Чевенгур» живет в романе окруженное целыми рядами «влекущих певучих имен», оно — та вечная в человеческой истории тяга к неведомому, невыраженному и идеальному слову-символу, что занимает высокую культуру и опустошенное безверием сердце массового человека. Платонов проходит со своими героями этот путь в страну коммунистической мечты-утопии до конца.

В 1928-29 Платонов предпринимает ряд попыток опубликовать роман. Анонс рассказа «Чевенгур» появляется в «Молодой гвардии» (1928. №6, 7), в журнале печатаются некоторые фрагменты романа: в «Красной нови» (1928. №4,6) — «Происхождение мастера» и «Потомок рыбака»; в «Новом мире» (1928. №6) — «Приключение».

В 1929 Платонов предлагает полный текст романа в издательство «Федерация» и получает отказ, он обращается за помощью к М.Горькому и передает ему рукопись романа, вновь отдает в «Новый мир» и «Красную новь» фрагменты романа («Ребенок в Чевенгуре», «Кончина Копенкина»), но все попытки опубликовать роман закончились неудачей. Впервые на русском языке он был опубликован в Париже (1972), а позднее в Москве (Дружба народов. 1988. № 3-4).

В 1928-29 выходят сборники «Луговые мастера», «Сокровенный человек», «Происхождение мастера». Какое-то время Платонов сотрудничает с «Крестьянской радиогазетой», пишет редакционную статью о крестьянских письмах, для чтения по радио создает рассказы и сценарии.

Год великого перелома станет началом пристального внимания критики к Платонова. Поводом для этого послужили рассказы «Че-Че-О» (печатался как написанный в соавторстве с Б.Пильняком) и «Усомнившийся Макар». На политические обвинения, прозвучавшие со страниц «Вечерней Москвы» в статье В.Стрельниковой «"Разоблачители" социализма. О подпильнячниках», Платонов ответит статьей «Против халтурных судей» (Литературная газета. 1929. 14 окт.). Публикация «Усомнившегося Макара» имела более тяжелые последствия, ибо грустно-смешная история о похождениях деревенского «нормального мужика» Макара Ганушкина, в жизни которого посещение «центра государства — Москвы» сыграло роковую роль, была прочитана И.В.Сталиным и квалифицирована как «вредная» и «двусмысленная». Отклик на публикацию рассказа последовал мгновенно. Рассказ был опубликован в сентябрьском номере «Октября», а уже в ноябрьском печатается покаяние редакции журнала и статья ведущего критика и генерального секретаря РАПП Л.Авербаха «О целостных масштабах и частных Макарах». Эта же статья 3 дек. с небольшими изменениями печатается на страницах «Правды» (именно правдинская публикация Авербаха послужит материалом для завершения одной из былей о похождениях Макара Ганушнина, не вошедших в текст «Усомнившегося Макара», смертью героя — рассказ «Отмежевавшийся Макар»).

Однако несмотря на авторитетную критику Платонов продолжает предлагать в журналы и издательства еще одно произведение — повесть «Впрок» (написана в 1930). Повесть не принимают, отмечая в ней наличие «юродских» интонаций «ошибочного» «Усомнившегося Макара».

Конец 1929 — начало 1930 наполнен в жизни и творчестве Платонова самыми разными событиями и мероприятиями. Он часто бывает на родине, продолжает даже курировать начатые еще им земельно-мелиоративные работы на р. Тихая Сосна Острогожского округа. Однако осенью 1929 работы по «ремонту земли» были приостановлены — в Острогожском р-не развернулась истребительная коллективизация, на подавление крестьянских выступлений против снятия колоколов были брошены части Красной Армии.

В янв. 1930 Платонов часто бывает на Ленинградском металлическом заводе, где в это время налаживается производство новых турбин (к этому времени он получил уже несколько авторских свидетельств на изобретения, среди которых и разработка паровой турбины). Записные книжки заполняются невероятным материалом, представляющим хронику крестьянской и рабочей жизни года великого перелома. В первой половине 1930 он создает серию очерков и рассказов о колхозной и рабочей жизни, пишет киносценарии («Турбинщики», «Машинист»), пьесу «Шарманка», создает новую редакцию повести «Впрок», делает первые записи к «Котловану», летом вновь уезжает в провинцию — в колхозы и совхозы Поволжья.

Из платоновской хроники года великого перелома только повесть «Впрок (Бедняцкая хроника)» будет опубликована в 1931 в журнале «Красная новь» и вслед за рассказом «Усомнившийся Макар» ляжет на стол И.В.Сталина. Основную тональность истребительной критики, что обрушится на Платонова после публикации повести, определяют слова «клевета» и «юродство» (Фадеев А. Об одной кулацкой хронике // Красная новь. 1931. №5,6; Селивановский А. В чем «сомневается» Андрей Платонов // Литературная газета. 1931. №10, и др.).

Платонов направляет в редакции газеты письма, в которых признает ошибки «Впрок», но газета не осмеливаются их опубликовать. В июне 1931 он пишет И.В.Сталину и М.Горькому. Ответа не последовало. Поток погромных статей нарастает. В августе автор крамольной повести, «агент буржуазии и кулачества в литературе», уезжает прежним маршрутом — в колхозы и совхозы Северного Кавказа — и привозит беспощадный материал для повести «Ювенильное море». 1 дек. 1931 Платонов сделает запись, итожащую его прорыв этих лет и исполненную величайших смыслов — о том благодатном и сверхмирном бытии, что дает всегда возможность человеку свободно исполнить его долг на земле: «На конце истории находится радость. Это пишет человек, на конце которого стоит смерть и которому, однако, все удалось успеть. А.П.».

Платонов, действительно, опять успел, ибо создание повести «Котлован» в конце 1930-31 (первая публикация в советской печати — Новый мир. 1987. №6) — это подвиг писателя, победа русской литературы на ее магистральном направлении — защиты народа и народоведения. «Сюжет не нов, повторено страданье» — эпиграф, сохранившийся в черновиках повести, показывает, что раскулачивание деревни и бесконечное строительство «общепролетарского дома» в городе интепретируются Платоновым не только социально-тематически (т.е. применительно к политической ситуации осени 1929), но и символически и ио ториософски. В центре его размышлений судьба исторической России и ее детей; его сомневающиеся герои ищут ответа на вечные онтологические вопросы бытия: что есть жизнь, в чем (или в ком) истина, каковы возможности и пределы познания мира и преобразований русской жизни и т.д. Нити этих «сокровенных» вопросов жизни вплетены в ткань прозы писателя, они создают плоть его особых художественно-философских образов-понятий.

Наступившая после публикации «Впрок» изоляция Платонова обозначила новый период в жизни и творчестве писателя.

С 1932 Платонов на инженерно-конструкторской работе в тресте «Росмеровес». Он свободен от литературной жизни и ее страстей, и итог этой свободы — колоссальный.

В начале 1930-х Платонов вышел к постижению постчевенгурской эпохи, «московского» комплекса ее идей, первое видение которых мелькнуло в страшном сне Макара Ганушкина и было связано с «научным человеком», «отцом Сталиным» как центром новой московско-пролетарской культуры. «Котлован» закладывал фундамент этого постижения.

В 1931-32 Платонов пишет повести «Ювенильное море», «Хлеб и чтение», народную трагедию «14 Красных Избушек»; в 1933 — рассказ «Мусорный ветер», повесть «Инженеры», первую часть московского романа «Счастливая Москва», эссе «О первой социалистической трагедии»... Произведения читаются в московских журналах и издательствах и возвращаются автору. «Могу ли я быть советским писателем или это объективно невозможно?» — спрашивал Платонов Горького в письме 1933. Горький не ответил на прямо поставленный вопрос. Однако не без помощи Горького Платонов начинает сотрудничать с горьковскими изданиями («Две пятилетки») и включается в состав писательской бригады для поездки в Туркмению. Как инженер и мелиоратор Платонов также входит в состав туркменской комплексной экспедиции Академии наук СССР по изучению промышленности республики.

В марте 1934 он уезжает в Туркмению в составе писательской бригады.

Из Туркмении Платонов привозит рассказ «Такыр» (опубликован: Красная новь. 1934. №9), наброски к новым произведениям. С 17 авг. по 1 сент. 1934 проходил I съезд советских писателей, определивший социалистический реализм как «столбовую дорогу» не только советской, но и мировой литературы. На съезде имя Платонов даже не упоминалось. Однако за его «возвращением» в литературу следили тщательно, о чем свидетельствуют не только агентурные донесения в ОГПУ, но и публичные выступления.

18 янв. 1935 на страницах «Правды» печатается выполненная в фельетонной стилистике заметка «Дремать и видеть наполовину» Н.Никитина о рассказе «Такыр»; 5 марта о новых произведениях Платонова («Такыр», «Семейство», «Скрипка», «О первой социалистической трагедии») и прежних «кулацких позициях» и настроениях автора «Впрок» говорится в докладе оргсекретаря СП СССР А.Щербакова (Второй пленум правления Союза писателей. М., 1935. С.321-323). Платонов в эти месяцы находится в Турмении, где пишет восточную повесть «Джан», отмеченную жесточайшей полемикой с законодателями азиатской темы в советской литературе и с выступлениями Горького-публициста первой половины 1930-х. Из произведений туркменского цикла только рассказ «Такыр» был опубликован при жизни писателя. Осталась незавершенной и работа над романом «Счастливая Москва», над которым Платонов продолжал работать до 1936.

Он будет продолжать изобретать, о чем свидетельствуют зарегистрированные авторские свидетельства, однако, пожалуй, впервые основной становится профессиональная писательская и литературно-критическая работа. Платонов становится известным в московских кругах литературным критиком (с 1936 Платонов печатается в журнале «Литературный критик» и «Литературное обозрение»).

В 1936 Платонов пишет «мирные» и «смиренные» новеллы о любви, труде, страстях и страданиях маленького человека дореволюционной и совр. России: «Семен», «Бессмертие», «Ольга», «Третий сын», «Среди животных и растений», «Алтеркэ», «Фро», «Река Потудань», «Любовь к Родине, или Путешествие воробья».

В 1937 выходит книга рассказов «Река Потудань», и в этом же году Платонов начинает делать первые наброски к новому роману «Путешествие из Ленинграда в Москву в 1937 году» (в февр. 1937, в дни пушкинских торжеств, Платонов проехал на перекладных по маршруту «Путешествия из Петербурга в Москву» Радищева и пушкинского «Путешествия из Москвы в Петербург»).

Советская критика быстро взяла под прицел книгу «Река Потудань» и литературно-критические статьи политически неблагонадежного писателя.

«Религиозное душеустройство» — этот диагноз был поставлен новому платоновскому герою в монографическом исследовании А.Гурвича (Красная новь. 1937. №10). Заканчивалась «безбожная пятилетка» (ее официальное название), и приговор Платонову за «ревизию христианства» звучал прежде всего в контексте общей ситуации политических процессов 1936-37 и партийной установки «ликвидации политической беспечности» (И.В.Сталин). Платонов ответит на обвинения А.Гурвича статьей с символическим названием «Возражение без самозащиты» (Литературная газета. 1937. 20 дек.).

После выхода книги «Река Потудань» и развернувшихся новых дебатов о его творчестве Платонова впервые внимательно прочитают в русской эмиграции. В статье с прицельно-точным названием «Шинель» Георгий Адамович писал, что у Платонова состоялся свой особый и спасительный диалог с Пушкиным и Гоголем: «Все знают знаменитые слова о том, что русская литература вышла из гоголевской "Шинели". Казалось, последние двадцать лет их можно произнести только в насмешку. Но вот с Платоновым они опять приобретают значение — и мучительно ища соединения того, что ему подсказывает совесть, с тем, чего требует разум, Платонов один отстаивает человека от пренебрежительно-безразличных к нему стихийных или исторических сил» (Последние новости. Париж. 1939. 11,18 мая).

На рабочем столе Платонова в это время новые рассказы, статьи, пьесы, киносценарии. В июле 1938 планировалось представление в издательство «Советский писатель» романа «Путешествие из Ленинграда в Москву».

29 апр. 1938 был по навету арестован и осужден по 58-й, «политической» статье единственный сын писателя Платон, 16-летний школьник (освобожден благодаря содействию М.Шолохова в окт. 1940; вернулся смертельно больным, умер в 1943). «Слишком любимое и драгоценное мне страшно — я боюсь потерять его»,— писал Платонов в 1926 о 3-летнем сыне. «Ребенок в Чевенгуре» — беспощадное время вернуло писателю его рассказ о гибели ребенка в мире чевенгурской коммуны. Трагический и безысходный личный опыт разделенности с сыном был переплавлен и отражен писателем в раздумьях о мистической связи поколений в пьесе «Голос отца (Молчание)» (1938), в статьях о детской литературе и рассказах о детях и для детей 1938-41. Никогда, пожалуй, не было в платоновской прозе столько света и добра, сколько в его рассказах конца 1930-х. Не великими историческими стройками и глобальными планами, как в «Котловане» и «Ювенильном море», а сохранением доброты заняты все платоновские герои: бабушка Ульяна и девочка Наташа («Июльская гроза»), сирота Уля, исправляющая не царей, а недобрых людей («Уля»), «юрод» Юшка («Юшка»), мальчики Вася на дальнем полустанке («Корова») и Григорий Хромов из д.Минушкино («Великий человек»)... За исключением «Июльской грозы» (рассказ печатался в отредактированном виде), написанные в 1938-41 рассказы, пьесы и киносценарии остались неопубликованными.

С 1938 разворачивается целая кампания погрома литературно-критических статей Платонова: отправляется донос в ЦК; останавливается издание книги «Размышления читателя»; в ЦК запрашивается его книга «Николай Островский» (книга так и не обнаружена). Осенью 1939 с политическими обвинениями Платонова-критика выступает влиятельный В.Ермилов (О вредных взглядах «Литературного критика» // Литературная газета. 1939. 10 сент.); в редакционной статье журнала «Большевик» статья Платонова «Пушкин и Горький» будет названа «путаной» и «насквозь антимарксистской», «оскорбительной для памяти великого пролетарского писателя» (О некоторых литературно-художественных журналах // Большевик. 1939. №11. С.56-57); имя Платонова как пример антимарксистской эстетики упоминается во всех дискуссиях 1940 (о трагическом в «Тихом Доне» М.Шолохова, о Маяковском). Не дойдет до сцены Центрального детского театра ни одна из пьес Платонова этих лет («Избушка бабушки», «Добрый Тит», «Неродная дочь»); остается неизвестным роман «Путешествие из Ленинграда в Москву», который Платонов не стал сдавать осенью 1940 (время освобождения сына) в издательство «Советский писатель» и заменил его на сборник рассказов «Течение времени» (также не опубликован).

С первых дней Великой Отечественной войны Платонов добивается отправки на фронт. В начале 1942 (в эвакуации в Уфе он пробыл несколько недель) Платонов утверждается военным корреспондентом «Красной звезды» и вскоре уезжает на фронт. «Я пишу о них со всей энергией духа, какая только есть во мне. У меня получается нечто вроде реквиема в прозе. И это произведение, если оно удастся мне, Мария, самого меня хоть отдаленно приблизит к душам погибших героев... Мне кажется, что мне кое-что удается, потому что мною руководит воодушевление их подвигом»,— писал Платонов жене в одном из первых писем с фронта. Рассказы Платонова военных лет — это действительно «реквиемы в прозе», духовная в своих истоках проза большой русской литературы, выдержавшая испытание и войной, и временем. Очерки и рассказы Платонова с неизменной подписью «Действующая армия» постоянно печатались на страницах «Красной звезды» и «Красноармейца». В годы войны вышли из печати 4 книги его военной прозы: «Одухотворенные люди» (1942), «Рассказы о Родине» (1943), «Броня» (1943), «В сторону заката солнца» (1945). Судьбы рассказов военных лет были также драматичны: рассказы отклонялись, беспощадно правились; публикации всех книг сопровождались разгромными внутрииздательскими рецензиями (их писали известные критики и писатели). «Неприемлемым» в прозе Платонова военных лет для его современников окажется почти все: светоносный стиль и обращение к языку житий и апокрифов (Е.Книпович), мысль автора, что русский солдат одолевает врага исключительно силой своего терпения и страдания (Г.Шторм), размышления солдат о том, что военный подвиг лишь приближает совершение др. великого подвига — подвига любви и мирной жизни (А.Чаковский) и т.д. На первой странице книги «Одухотворенные люди» Платонов оставил следующее лаконичное описание итогов подобного отношения: «Сокращенное издание, сильно переработанное редактурой — до искажения» (РГАЛИ. Ф.2124. Оп.1. Ед. хр. 39). В 1943 не проходит цензуру книга Платонова «О живых и мертвых», в 1946 — книга «Вся жизнь».

Все годы фронтовой жизни Платонова не оставляли размышления о мире, о том, каким человек выйдет из войны и какой будет послевоенная реальность. В этом он был верен опыту «Чевенгура» и открытию трудной дороги сирот войны к мирной жизни в рассказах 1930-х: «Война ведь пройдет, а жизнь останется, и о ней надо было заранее позаботиться» («Река Потудань»). На фронте Платонов напишет крохотный рассказ «Страх солдата (Петрушка)» о встрече солдата в освобожденной от фашистов деревне с «главным человеком» — 10-летним Петрушкой, «маленькие карие глаза» которого глядели «на белый свет сумрачно и недовольно, как будто повсюду они один непорядок видели и осуждали человечество». Финальная сцена рассказа об уснувших, осиротевших детях, детях с маленькими, «оробевшими сердцами», словно вычерчивает пространство, где возможны новые и «Чевенгур», и «Котлован».

Рассказ «Страх солдата» не был опубликован в годы войны, и уже в первые послевоенные месяцы Платонов вернется к образу Петрушки в рассказе «Семья Иванова». К концу лета 1945 рассказ был написан и опубликован в «Новом мире» (1946. №10-11), где Платонов активно поддерживал К.Федин. Один из шедевров малой русской прозы о войне и о возвращении солдата с фронта, рассказ «Семья Иванова» (др. название — «Возвращение»); будет назван в 1947 «клеветническим рассказом А.Платонова» (В.Ермилов), «лживым грязноватым рассказцем» (А.Фадеев).

В начале 1947 из издательств без объяснений возвращаются рукописи книг Платонова, из редакций журналов — рассказы и статьи, чаще всего с лаконичной резолюцией: «Рассказ не пойдет». Круг замкнулся в очередной раз — новой эта ситуация для Платонова не была. Он вернулся с фронта тяжелобольным (сказалась контузия), но продолжал изобретать и писать до конца жизни. 1946 потряс Россию страшной засухой и голодом — и Платонов, вспоминая собственный мелиоративный опыт работы, пишет статью «Страхование урожая от недородов», направляет письмо в Министерство сельского хозяйства (бывший родной для него Наркомзем) об учреждении общества по страхованию урожая сельскохозяйственных культур — и эти материалы уходят в архив. Он пишет рассказы и сказки для самых маленьких (в семье Платоновых в 1944 родилась дочь Маша), изредка печатается в «Огоньке» и «Дружных ребятах», пишет новые киносценарии.

Самым большим проектом, над которым Платонов работает с 1946 и до последних дней жизни, было издание русского эпоса, имеющего, как признавался он в одном из писем к М.Шолохову, «общенациональное значение». В 1947 «в обработке Платонова» выходит книга «Башкирские народные сказки», в окт. 1950 — книга русских сказок «Волшебное кольцо» (под общей ред. М.Шолохова).

Последним большим произведением, над которым работал Платонов, была пьеса «Ноев ковчег (Каиново отродье)» — о мировом Чевенгуре: именно так представлялась Платонову послевоенная реальность всей земли, «страны разрушенных предметов и враждебных душ». Пьеса осталась незавершенной.

Похоронен Платонов на Армянском кладбище в Москве, где в 1943 был похоронен его сын Платон.

Н.В. Корниенко

Использованы материалы кн.: Русская литература XX века. Прозаики, поэты, драматурги. Биобиблиографический словарь. Том 3. П - Я. с. 69-75.


Далее читайте:

Андрей Платонов. Однажды любившие

Андрей Платонов. Машинист (либретто)

Андрей Платонов. Отец-мать (сценарий)

Андрей Платонов. Луговые мастера

Андрей Платонов. Сокровенный человек

Андрей Платонов. Семен

Андрей Платонов. Усомнившийся Макар

Андрей Платонов. Река Потудань

Андрей Платонов. Неодушевленныйв враг

Андрей Платонов. Государственный житель

Андрей Платонов. Чевенгур

Андрей Платонов. Котлован

Андрей Платонов. Ювенильное Море

Андрей Платонов. Московская скрипка

Андрей Платонов. Счастливая Москва

Андрей Платонов. Антисексус

Константин СИМОНОВ. Глазами человека моего поколения. Размышления о И.В.Сталине.  5 марта 1979 года (о Платонове).

Вячеслав ЛЮТЫЙ. О языке Андрея Платонова. (Литературный журнал МОЛОКО).

Олег МОРОЗ. “Нам нужно сочувствие, а не искусство…” Эстетическое явление и этическое событие в творчестве А. Платонова. 27.12.2010

Мария ЛИХИНИНА. Ребенок и мать в детских произведениях Андрея Платонова. 15.11.2012 (МОЛОКО)

Мария ЛИХИНИНА. Мир детства Андрея Платонова. 15.11.2012 (МОЛОКО)

Энциклопедия Творчества Платонова

Русские писатели и поэты (биографический справочник).

Сочинения:

Избранные произведения: в 2 т. М., 1978;

Собр. соч.: В 3 т. М., 1984—85;

СС: в 3 т. М., 1984-85;

Сочинения. Научное издание. Т.1. М., 2004;

Размышления читателя: статьи. М., 1970;

Размышления читателя. Лит.-крит. статьи и рецензии. М., 1980.

Чевенгур. М., 1991;

Чутье правды. М., 1990;

Одухотворенные люди: Рассказы о войне. М., 1986;

14 Красных Избушек // Сов. библиография. 1988. № 3;

Возвращение. М., 1989;

Счастливая Москва // Новый мир. 1991. № 9;

Чевенгур: Роман. М., 1991;

Взыскание погибших: Повести. Рассказы. Пьеса. Статьи. М., 1995;

Литература:

Васильев В.В. Андрей Платонов: Очерк жизни и творчества. М., 1990;

Геллер М. Андрей Платонов в поисках счастья. Париж, 1982.

 

 

 

 


ХРОНОС существует с 20 января 2000 года,

Редактор Вячеслав Румянцев

При цитировании давайте ссылку на ХРОНОС