Лондон, Джек

1876–1916

БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ

XPOHOC

ВВЕДЕНИЕ В ПРОЕКТ

ФОРУМ ХРОНОСА

НОВОСТИ ХРОНОСА

БИБЛИОТЕКА ХРОНОСА

ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ

БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ

ПРЕДМЕТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ

ГЕНЕАЛОГИЧЕСКИЕ ТАБЛИЦЫ

СТРАНЫ И ГОСУДАРСТВА

ЭТНОНИМЫ

РЕЛИГИИ МИРА

СТАТЬИ НА ИСТОРИЧЕСКИЕ ТЕМЫ

МЕТОДИКА ПРЕПОДАВАНИЯ

КАРТА САЙТА

АВТОРЫ ХРОНОСА

Родственные проекты:

РУМЯНЦЕВСКИЙ МУЗЕЙ

ДОКУМЕНТЫ XX ВЕКА

ИСТОРИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯ

ПРАВИТЕЛИ МИРА

ВОЙНА 1812 ГОДА

ПЕРВАЯ МИРОВАЯ

СЛАВЯНСТВО

ЭТНОЦИКЛОПЕДИЯ

АПСУАРА

РУССКОЕ ПОЛЕ

Джек Лондон

Федунов П.Г.

Показал антигуманную сущность американского капитализма

Творчество Джека Лондона занимает выдающееся место в прогрессивной американской литературе. В своих произведениях Лондон с большой художественной силой и правдивостью показал анти-гуманистическую сущность американского капитализма, раскрыл вопиющие противоречия в общественной жизни США. Лондон страстно ненавидел американскую буржуазию, самую алчную и деспотичную, равно как и всю буржуазную цивилизацию, основанную на рабстве и нищете трудящихся. Он был первым, кто внес в американскую литературу дух классовой борьбы н революционного протеста широких пролетарских масс. В «Железной пяте» Лондон показал не только то, что представляла собой современная ему Америка, но сумел предугадать перерождение американской «демократии» в откровенную диктатуру монополий. В этом, бесспорно, заключается его большая заслуга как художника-реалиста.

Покоряющая сила лучших его книг состоит прежде всего в их демократической и жизнеутверждающей направленности. Прославляя величие и несокрушимую силу человеческого духа, Лондон выступал как яростный враг пассивности, бессилия и равнодушия. Близко примыкая к американскому рабочему и социалистическому движению, писатель открыто заявлял о своих симпатиях к угнетенным и эксплуатируемым, он искренне верил в торжество разума и справедливости. В своей статье «Что значит для меня жизнь» Лондон писал: «Придет день, когда у нас будет достаточно рабочих

[05]

рук и рычагов для нашего дела, и мы свалим это здание вместе со всей его гнилью, непогребенными мертвецами, чудовищным своекорыстием и грязным торгашеством. А потом мы очистим подвалы и построим новое жилище для человечества, в котором не будет палат для избранных, где все комнаты будут просторными и светлыми и где можно будет дышать чистым и животворным воздухом... Я сохраняю веру в благородство и величие человека. Я верю, что чистота и бескорыстие духа победят господствующую ныне всепоглощающую алчность. И, наконец, — я верю в рабочий класс».

И тем не менее Лондон никогда не был последовательным социалистом. Он не сумел освободиться от влияния буржуазной индивидуалистической идеологии и полностью стать на точку зрения революционного пролетариата. Его мировоззрение и художественное творчество крайне противоречивы. Наряду с замечательными по глубине и художественной силе реалистическими произведениями, смело разоблачающими капиталистическое общество, Лондон написал много слабых и фальшивых рассказов и романов, проникнутых буржуазной идеологией. В этом заключалась глубокая духовная трагедия писателя, презиравшего всей душой капиталистический мир, но не сумевшего найти в себе достаточно сил, чтобы полностью порвать с ним.

* * *

Джек Лондон родился в городе Сан-Франциско (штат Калифорния) 12 января 1876 года, в семье разорившегося фермера. Отец писателя, Джон Лондон, до того как поселиться в Сан-Франциско, много лет вел полукочевой образ жизни, переезжая со своей многочисленной семьей из одного штата в другой. Ему пришлось разделить участь многих фермеров, вынужденных бросить свое хозяйство и отправиться в города искать заработка,— бурное развитие капитализма в США после гражданской войны 1860—1865 годов обрекало на гибель целые слои фермерства. В Сан-Франциско Джон Лондон некоторое время занимался подрядами, но вскоре окончательно разорился. Затем он перебрался в Окленд — в то время маленький городок, расположенный напротив Сан-Франциско, по другую сторону узкого пролива. Здесь он пытался заняться огородничеством, но безуспешно, — конкуренция всюду настигала мелких собственников, разоряя их. С этих пор семья Лондона пребывала в постоянной жестокой нужде.

Джек Лондон рано начал самостоятельную жизнь, полную лишений и труда. Школьником он продавал на улицах города утрен-

[06]

ние и вечерние газеты и весь свой заработок до единого цента приносил родителям. «Едва ли не раньше всего в жизни я понял значение ответственности», — писал впоследствии Лондон.

По окончании начальной школы, четырнадцатилетним подростком, он поступил на консервную фабрику в качестве рабочего. Здесь будущий писатель испытал на себе всю тяжесть эксплуатации детского труда в капиталистической Америке. Он работал по восемнадцати — двадцати часов в сутки Часто ему приходилось возвращаться домой не ранее одиннадцати часов ночи. «Я не знал ни одной лошади в Окленде, которая работала бы столько часов, сколько я...» — рассказывал он. Работа на фабрике требовала постоянного внимания: при полном отсутствии охраны труда каждое неосторожное движение могло повлечь за собой увечье.

Лондон не мог примириться с этой изнурительной, отупляющей мозг работой. В нем нарастало внутреннее возмущение против рабских условий труда. Он ушел с фабрики и стал «устричным пиратом», занимаясь запрещенной ловлей устриц в бухте Сан-Франциско. Затем, в 1893 году, нанявшись матросом на промысловую шхуну, он отправляется на ловлю котиков к берегам Японии и в Берингово море. Мужество, выносливость и проворство помогают ему вскоре стать равным среди испытанных моряков. Первое плавание дает Лондону много ярких впечатлений, которые легли потом в основу многих его морских рассказов и романов.

По возвращении из плаванья Лондон снова принимается за тяжелый труд чернорабочего на джутовой фабрике, где за ничтожную плату работает по тринадцати — четырнадцати часов в сутки.

В 1893 году одна из газет Сан-Франциско объявила конкурс на очерк. Лондон, по совету своей матери, принял участие в конкурсе и получил первую премию за очерк «Тайфун у берегов Японии». Этот успех заставил юношу серьезно подумать о литературной деятельности. Но прежде чем стать профессиональным литератором и добиться широкого признания, ему предстояло многое пережить и многому научиться. А пока он вынужден был вести отчаянную борьбу за существование.

В те годы в США разразился тяжелый экономический кризис. Десятки тысяч рабочих оказались выброшенными на улицу. По всей стране прошла волна забастовок. В Сан-Франциско и других промышленных центрах Калифорнии организовалась «рабочая армия Келли», состоявшая главным образом из безработных. «Армия Келли» направилась в 1894 году в Вашингтон, с тем чтобы добиться от правительства мер к улучшению бедственного

[07]

положения пролетариата. Лондон принял участие в этом походе. Вскоре, однако, безработные были рассеяны полицией и правительственными войсками, и Лондон продолжал свои скитания в одиночку или в компании случайных спутников. То пешком, то на буферах и крышах вагонов он колесит по Америке, пересекает ее от Калифорнии до Бостона, а потом с севера на юг, через Канаду, возвращается к побережью Тихого океана. В Канаде Лондон был арестован и посажен в тюрьму за то, что он оказался без работы и крова. Несправедливость и жестокость приговора ошеломили его. Он на себе испытал произвол и жестокость буржуазного правосудия, которое беззастенчиво издевалось над элементарными правами гражданина «демократической» страны. Ровно пятнадцать секунд нужно было суду, чтобы признать виновным человека, не совершившего никакого преступления!

Еще более потрясающее впечатление произвели на него тюремные порядки. «Я бы не поверил тому, что видел в тюрьме, — писал Лондон,— если бы не увидел этого сам. А ведь я не был неопытным мальчиком, мне были знакомы пути земные и бездны человеческого унижения».

Обо всем этом Лондон со свойственной ему искренностью рассказал в автобиографической книге «Дорога» (1907).

Пребывание в армии безработных и дальнейшие скитания Лондона были для него серьезной школой. Он познакомился с жизнью социальных низов и на собственном опыте испытал весь ужас существования людей, обреченных пребывать в «подвальных этажах общества», людей, уделом которых являются голод, холод и тюрьма. Он оказался «на свалке буржуазной цивилизации», в «преисподних глубинах нищеты», где человеческая личность не имела никакой ценности и значения. Все виденное и пережитое заставило Лондона по-новому взглянуть на буржуазное общество, его мораль и политику.

«Потрясенный, я стал размышлять,— писал он,— и наша сложная цивилизация предстала передо мной в своей обнаженной простоте. Вся жизнь сводилась к вопросу о пище и крове. Для того чтобы добыть кров и пищу, каждый что-нибудь продавал. Купец продавал обувь, политик — свою совесть, представитель народа — не без исключений, разумеется,— народное доверие; и почти все торговали своей честью. Женщины — и падшие и связанные священными узами брака — готовы были торговать своим телом. Все было товаром, и все люди — продавцами и покупателями. Рабочий мог предложить для продажи только один товар — свои мускулы».

[08]

По выходе из тюрьмы Лондон возвратился в родной город. Перед ним снова во всей остроте встает вопрос о дальнейшей жизни. Прежде Лондон не беспокоился о том, что ждет его впереди, он обладал железным здоровьем и выносливостью. Теперь его «жизнерадостному индивидуализму» был нанесен сокрушительный удар. Он понял, что изнурительный труд в конце концов низведет его на уровень вьючного животного, ибо такова, как он убедился, участь рабов капитала.

Отныне он решает стать «разносчиком изделий своего ума» и не продавать больше свою мускульную силу. С энтузиазмом Лондон принимается за учение. Он всегда много читал, пользуясь каждой минутой свободного времени, но это чтение было беспорядочным и не могло дать ему систематических знаний. Восемнадцати лет он поступает в среднюю школу, стремясь перейти затем в университет. Учась в школе, он одновременно выполняет всякую случайную работу, для того чтобы заработать кусок хлеба. Школьный курс был рассчитан на три года, но Лондону этот срок казался слишком длительным. Через год он покидает школу и, за три месяца самостоятельно подготовившись к экзаменам, в 1896 году поступает в университет.

Еще в годы скитаний он знакомится с социалистической литературой, в частности с трудами Карла Маркса. Теперь он читает их с еще большим увлечением. Лондон находит в них обоснование тех наблюдений и мыслей, к которым он пришел в результате собственного жизненного опыта. Он примыкает к рабочему революционному движению и становится членом Американской социалистической рабочей партии. Позднее Лондон писал, что в среде революционных рабочих и интеллигенции он впервые приобщился к умственной жизни. Здесь он обрел ту светлую веру в человека и горячую преданность идеалам свободы и справедливости, которыми были проникнуты его лучшие произведения.

Университетская наука не удовлетворяла Лондона. Он самостоятельно изучает художественную литературу, естественные науки, читает множество книг по истории и философии, стремясь расширить свой кругозор и глубже познать жизнь.

Семья Лондона бедствовала по-прежнему, и, проучившись один семестр, он вынужден был покинуть университет и поступить рабочим в прачечную. В это время Лондон пытался писать для журналов, но безуспешно, — ему не хватало еще подготовки и литературных навыков.-Но Лондон не терял веры в свои силы. Поставив перед собой задачу стать писателем, он настойчиво и упорно шел к намеченной цели.

[09]

В 1896 году на прилегающей к Аляске канадской территории, на реке Клондайке и его притоках, были открыты богатые месторождения золота. Началась «золотая лихорадка», в Аляску ринулись тысячи людей. В 1897 году отправился на далекий Север и Джек Лондон. Им руководит, однако, не столько надежда найти золото, сколько желание увидеть неисследованный край, познакомиться с жизнью золотоискателей, полной опасных и увлекательных приключений. Лондону действительно не удалось разбогатеть в Клондайке, — он заболел цингой и через год вновь был в Сан-Франциско. Тем не менее эта поездка дала ему многое. На него произвели огромное впечатление величественные картины суровой арктической природы, своеобразные нравы и обычаи золотоискателей и та жестокая борьба, которую приходилось вести человеку с природой этого края. Лондон увидел там полные трагизма картины распада н гибели индейских племен, вытесняемых из родных мест эксплуатировавшими Север предпринимательскими компаниями, золотоискателями и всякого рода авантюристами. Все это послужило впоследствии богатейшим материалом для его творчества; в Клондайке он нашел себя как писатель.

Вернувшись из Аляски, Лондон с жаром отдался литературной работе. Он обладал теперь огромным жизненным опытом, богатым запасом впечатлений,— но чтобы стать профессиональным писателем, ему необходимо было совершенствовать свое мастерство. И Лондон со свойственной ему решительностью и энергией вновь садится за книги. Долгие часы проводит он в библиотеках, читая все, что появляется на книжном рынке, стараясь изучить литературный стиль своих современников, усвоить общие принципы художественного творчества и на основе этого выработать свой собственный оригинальный стиль.

Лондону пришлось испытать немало горьких разочарований, прежде чем он достиг славы и перед ним открылись двери издательств н редакций журналов. Произведения его переходили от одного издателя к другому, повсюду встречая отказ. В них было слишком много реалистической силы и глубины, а этого не требовалось журналам. Лондон изумлялся серости и безжизненности большей части того, что заполняло страницы печати. Рассказы, которые он читал в журналах, поражали его отсутствием живых красок и оригинальных мыслей. Его возмущала пошлость и ничтожество героев этих рассказов — неизменно преуспевающих и самодовольных буржуа. Стандартные литературные изделия, наводнявшие книжным рынок, были совершенно лишены поэзии и жизненной правды.

[10]

Лондон остро чувствовал величие жизни и в своих произведениях стремился показать мужественных людей, побеждающих препятствия на пути к счастью и правде. Лондон писал о том, что пережил сам в пору недавних скитаний, и рассказы его дышали жизнью; но именно острота жизненных конфликтов в этих рассказах и пугала американских издателей.

Лондон понимал причины своих неудач. В 1899 году он писал одному из своих друзей, Клаудеслею Джонсу: «Мне нравится рассказ, который вы мне прислали. Не сентиментальные излияния, не истерика, но подлинный пафос... Наши журналы так добродетельны, что я удивляюсь, как они напечатали такую рискованную, такую хорошую вещь. Эта непонятная тревога о том, как бы не вогнать в краску американских барышень, отвратительна». Лондон видел мерзость и лживость ханжеской буржуазной морали, проникавшей во все сферы общественной жизни, но не в силах был противостоять тем условиям, в которые была поставлена американская литература.

Писатель, обладавший огромным реалистическим талантом, бился в тисках нужды и, чтобы как-нибудь существовать, наряду с прекрасными произведениями писал «механические» рассказы в духе буржуазного чтива, против которого он так горячо протестовал. «Как я завидую, что вам не приходится писать для печати,— признавался он в другом письме к тому же адресату.— Конечно, у вас больше шансов достигнуть намеченной цели, чем у меня, пребывающего в вечной погоне за долларами, долларами, долларами! И я даже не знаю, как быть иначе, потому что надо же человеку жить? И потом — от меня зависят и другие».

Так развращала буржуазная действительность талантливого писателя уже в самом начале его литературной деятельности.

Лондон надеялся достигнуть славы и богатства, чтобы обеспечить себе свободу и независимость, но это была иллюзия, приведшая затем писателя к горькому разочарованию и трагическому финалу.

В начале 1899 года в одном из калифорнийских журналов был напечатан первый рассказ Джека Лондона «За тех, кто в пути!» Вскоре появился и другой его рассказ — «Белое Безмолвие». За ними последовало еще несколько рассказов о золотоискателях, объединенных затем в сборник «Сын Волка» (1900). С этого времени Лондон становится профессиональным писателем. Сборники «северных» рассказов «Бог его отцов» (1901), «Дети мороза» (1902), «Вера в человека» (1904), романы «Дочь снегов»

[11]

(1902) и «Морской волк» (1904) и особенно очерки «Люди бездны» (1903) создают ему широчайшую популярность.

Дальнейшая биография писателя неразрывно связана с его творческой деятельностью и представляет большой интерес как пример необычайного трудолюбия и упорства в изучении жизни и овладении художественным мастерством. Можно сказать, что стремительность, с которой росла литературная известность Лондона, соответствовала тому упорству, с каким постоянно работал писатель. Он установил для себя чрезвычайно жесткий режим и неуклонно следовал ему, работая порою по девятнадцати часов в сутки. За шестнадцать лет напряженного творческого труда Лондон написал около пятидесяти книг. Он любил повторять: «Упорство — вот тайна писательского мастерства, как и всего остального». «Упорство — чудеснейшая вещь: оно может сдвинуть такие горы, о которых вера не смеет и мечтать. Действительно, упорство должно быть законным отцом всякой уверенности в себе».

* * *

Джек Лондон начал свою литературную деятельность в девяностых годах XIX века. В это время в жизни Соединенных Штатов Америки произошли глубокие экономические и социальные перемены. С окончательным заселением свободных земель на западе американского континента рушились иллюзии о том, что Америка стоит выше классовых антагонизмов. Американский капитализм вступил в последнюю, империалистическую стадию развития. В США, как и в других империалистических странах, происходит усиленная концентрация и централизация капитала, создаются условия для безграничной власти финансовой олигархии, усиливается эксплуатация пролетариата и разорение мелких собственников, нарастает освободительная борьба рабочего класса и разоряющегося фермерства. С конца XIX века Америка стала, по словам Ленина, «...одной из первых стран по глубине пропасти между горсткой обнаглевших, захлебывающихся в грязи и в роскоши миллиардеров, с одной стороны, и миллионами трудящихся, вечно живущих на границе нищеты, с другой» 1. Американский империализм становится агрессивной силой и ведет открытую борьбу за передел мира. В 1898 году, в результате испано-американской войны, США захватывают испанские колонии — Кубу, Филиппинские острова

_____

1. В. И. Ленин, Сочинения, т. 28, стр. 45.

[12]

и Пуэрто-Рико в Вест-Индии; усиливается экспансия в странах Латинской Америки. Оголтелые американские империалисты вроде президента Теодора Рузвельта вынашивают бредовые планы мирового господства.

В США, как и в странах Запада, эпоха империализма ознаменовалась наступлением жестокой политической реакции, регламентацией всей духовной жизни общества и общим кризисом буржуазной культуры. Все передовое, прогрессивное в американской литературе беспощадно преследовалось и подавлялось. Литература, давшая таких писателей и поэтов, как Фенимор Купер, Бичер Стоу, Лонгфелло, Уитмен, задыхалась в атмосфере лжи и приспособленчества.

Американская буржуазия превратила литературу в орудие укрепления своего господства и одурачивания народа. Буржуазные писатели всячески отвлекали читателя от серьезных социальных вопросов, кормили его демагогическими баснями о «демократической справедливости», о всеобщем благополучии и процветании страны. Пропитанная лживой торгашеской моралью, буржуазная литература не допускала ни малейшего намека на существующие в действительности глубочайшие общественные противоречия. Именно в этом заключается смысл так называемого «нежного реализма» — литературного направления, представители которого всячески стремились скрыть от народа правду жизни, навязать ему ложный взгляд об американской исключительности, внушить мысль о незыблемости общественных устоев Америки, якобы основанных на всеобщем равенстве и справедливости. «Наиболее оптимистический взгляд на жизнь есть в то же время наиболее американский»,— таков важнейший принцип «нежного реализма», провозглашенный его главой и теоретиком Уильямом Хоуэлсом.

Не случайно поэтому в конце XIX и начале XX века в американской литературе насаждается н получает широкое распространение тема успеха, счастливой случайности, мещанского довольства, отражающая будто бы безграничные возможности американского общественного строя. Вместе с тем политика колониальных захватов и грабительских войн, настойчиво проводимая правящей кликой Соединенных Штатов, в изобилии порождает беллетристику, проникнутую шовинистическим и расистским духом. В ней безудержно прославляются подвиги янки-завоевателя, поэтизируется война, культивируется презрение и ненависть к народам, ставшим объектом хищнических устремлений американских империалистов. Апология империализма дополняется проповедью мистики и пессимизма.

[13]

Вся эта литература, свидетельствующая о глубоком упадке и загнивании буржуазной культуры, опиралась на реакционную субъективно-идеалистическую философию — прагматизм, чрезвычайно распространенный в Америке. Социальный смысл прагматизма заключается в оправдании политики американского империализма, в оправдании буржуазного произвола и мракобесия. Основой истинности человеческих знаний, мерой всех вещей эта торгашеская философия объявила «полезность». Истинно то, что «полезно», «удобно», что так или иначе согласуется с «практическими интересами» личности.

Но как бы ни были стеснены силы прогрессивной литературы, они не могли быть уничтожены окончательно. Напротив, они развивались и крепли, ибо выражали нарастающий протест и возмущение широких народных масс. В антагонистическом буржуазном обществе, учит Ленин, национальная культура не однородна. Помимо буржуазной культуры, занимающей господствующее положение, «в каждой национальной культуре есть, хотя бы не развитые, элементы демократической и социалистической культуры, ибо в каждой нации есть трудящаяся и эксплуатируемая масса, условия жизни которой неизбежно порождают идеологию демократическую н социалистическую» 1.

В американской литературе конца XIX века развертывается борьба за правдивое, реалистическое изображение жизни, против ложных принципов «нежного реализма». Борьба была тяжелой и неравной. Почти все издательства, пресса, книжная торговля были в руках монополистических трестов, всячески препятствовавших появлению реалистических произведений. И хотя формально существовала свобода печати, бойкот монополий для прогрессивных писателей был не менее страшен, чем самая свирепая цензура. Нужна была поистине большая смелость, чтобы сказать правду, и нужна была глубокая вера в народ, чтобы открыто отстаивать его интересы.

Демократическое направление американской литературы этих лет ярко выражено в творчестве таких писателей, как Марк Твен (1835—1910). Стивен Крейн (1871—1900), Фрэнк Норрис (1870—1902). Различное по своему достоинству и характеру, их творчество образует как бы восходящую линию американской реалистической литературы, которую продолжают затем Джек Лондон, Теодор Драйзер и современные прогрессивные американские писатели.

_____

1. В. И. Ленин, Сочинения, т. 20, стр. 8.

[14]

Прокладывая себе путь к' народу, демократическая американская литература решительно восстает против официального оптимизма буржуазной литературы, разрушает иллюзии о социальной гармонии и неизменности существующего общественного порядка. Вместо традиционного образа преуспевающего самодовольного буржуа она избирает своим героем человека из народа; в нем она видит, хотя еще смутно и неясно, залог будущего развития человеческого общества, основанного на справедливости и подлинном равенстве.

Марк Твен страстно ищет читателя из народа, и все его творчество обращено к нему. В своих реалистических романах и сатирических памфлетах Твен с огромной силой изобличает лицемерие и ханжество буржуазного общества. Великий сатирик не мог, однако, сказать всей правды о капиталистической Америке, и только в частных письмах и дневниках он изливал всю свою ненависть и презрение к буржуазному миру. Сознание неполноты той правды, которую он высказывал, налагало печать трагической раздвоенности на всю его жизнь и творчество. Это ему принадлежат слова, полные скорби и отчаяния: «Только мертвые имеют свободу слова, только мертвым позволено говорить правду. В Америке, как и везде, свобода слова предоставлена лишь мертвым».

Слишком быстро промелькнула жизнь талантливого писателя Стивена Крейна, надломленного тяжелой нуждой и умершего в возрасте двадцати девяти лет. Но и он успел сказать народу свое искреннее и правдивое слово. Его первый роман «Мегги — девушка с улицы» без прикрас рисует жизнь нью-йоркской бедноты, показывает бесчеловечность существующего порядка, нищету и бесправие неимущих людей. Характерно, что Крейн вынужден был опубликовать свой роман на деньги, взятые взаймы, так как ни одно американское издательство не соглашалось напечатать это произведение.

Фрэнка Норриса по праву считают родоначальником социального романа в американской литературе. В своих теоретических работах Норрис формулирует принципы реалистического искусства, стремясь применить их в своем творчестве. Он борется за демократизацию искусства, за его правдивость и ясность. Искусство, полагал Норрис, должно служить народу, пробуждая его самосознание, помогая его освобождению. «Остается неоспоримым факт, — писал он, — что искусство, которое не было в конце концов понято народом, не переживает и никогда не переживало даже одного поколения». «Народ имеет право на истину, как он имеет право на жизнь,

[15]

свободу и стремление к счастью. Несправедливо, что его эксплуатируют и обманывают, прививая ему ложный взгляд на жизнь»,

Свою неоконченную трилогию «Эпос пшеницы» (вышло лишь два романа: «Спрут» и «Омут») и другие произведения Фрэнк Норрис посвятил острейшей проблеме современности, проблеме противоречий между капиталистическим городом и деревней Он рисует потрясающие по своей жизненной правдивости картины разорения и гибели многочисленного класса фермерства под напором монополистического капитала. Но писатель не понимал закономерной связи общественных явлений, не мог правильно объяснить исторического и социального смысла происходящей борьбы, — поэтому он отходит от реализма в сторону натуралистического изображения действительности, возводит общественные противоречия в абстрактные символические образы добра и зла. Эти ошибки, кстати, свойственны и Крейну. Горячо сочувствуя трудящимся, Норрис не знает, как можно помочь им, и оттого некоторые его произведения проникнуты пессимизмом.

Общественная жизнь США конца XIX и начала XX века, характерная резкими социальными конфликтами между трудом и капиталом, выдвигала перед литературой требование создания таких произведений, которые связывали бы реалистическое изображение американской действительности с задачей революционной борьбы трудящихся за свое освобождение.

К решению этой важнейшей проблемы вплотную подошел Джек Лондон, творчество которого является крупным шагом в развитии американской демократической литературы. Несомненно, что свои лучшие произведения Лондон создал под воздействием научного марксистского мировоззрения и в результате усвоенного им в известной мере опыта классовой борьбы. Все наиболее здоровое и ценное в наследии Лондона является частью демократической и социалистической культуры американского народа.

* * *

В своих лучших произведениях Лондон выступал как подлинно демократический писатель. В них отразился растущий протест народных масс против капиталистического варварства, против лжи и обмана, на которых зиждется буржуазная цивилизация. Этот протест сочетался у него с прославлением прекрасного в природе и человеке. В его ранних произведениях ярко выражена мечта о личности, свободной от пут собственнической, мещанской морали. Писа-

[16]

тель стремился внушить простым людям сознание их величия, раскрыть перед ними широкие перспективы, вселить в них веру в творческую силу разума и воли, перед которыми не сможет устоять существующее зло. Противопоставляя основанной на угнетении жизни буржуазного общества яркую жизнь своих романтических героев, жизнь, полную опасных приключений и упорного, но свободного труда, Лондон хотел заглянуть в будущее и показать человека, далекого от корысти и предрассудков, готового к благородным и самоотверженным поступкам.

Лондон любил человека, хотя и знал, как уродует его порой буржуазное общество. «Не зная никакого бога, я сделал человека предметом своего поклонения. Конечно, я успел узнать, как низко Он может пасть. Но это лишь увеличивает мое уважение к нему, ибо Позволяет оценить те высоты, которых он достиг». В этих словах писатель раскрыл ту глубокую мысль, которая пронизывает все наиболее ценные его произведения.

Верой в благородные качества простого человека проникнуты «северные рассказы» Лондона. Герои этих рассказов — люди сильной воли, неистощимой энергии и отваги. В стране Белого Безмолвия, близ Полярного круга, они ищут золото, добывают драгоценные меха. Но не страсть к наживе влечет их к золотоносным берегам Клондайка и Юкона, в неизведанные леса и бескрайные снежные пустыни Севера,— ими руководит жажда приключений, любовь к свободе и ненависть к растленной буржуазной культуре. Здесь, лицом к лицу с первобытной природой, очищаясь от скверны буржуазной цивилизации, отбрасывая как ненужный хлам торгашескую мораль, ведут они борьбу за утверждение своей личности п отстаивают свое человеческое достоинство. В жестокой борьбе с природой эти смелые люди проявляют высокие человеческие качества; они привлекают нас своей неодолимой волей к жизни, упорством в достижении цели, бесстрашием перед лицом любых опасностей, верностью в любви, бескорыстием и преданностью в дружбе. Таковы Мэйлмют Кид и Мэйсон — герои рассказа «Белое Безмолвие», Ситка Чарли и его жена Пассук из рассказа «Мужество женщины» и многие другие.

Необходимо отметить, что Лондон с особой любовью рисует образы женщин-индианок, их самоотверженность, нежность и стойкость в жизненной борьбе (Руфь в «Белом Безмолвии», Унга в «Северной Одиссее», Пассук в «Мужестве женщины», Джис-Ук в «Истории Джис-Ук»).

[17]

Писатель ценит в человеке несокрушимую волю, энергию, привязанность к жизни и ненавидит тунеядцев и паразитов, людей неспособных к труду, склонных к унынию н пассивности. Он считает, что истинная ценность человека состоит в его готовности. к труду и преодолению любых препятствий. Однако далеко не всех персонажей северных рассказов Лондон рисует столь привлекательными чертами. Своим романтическим героям он противопоставляет тех, кто не хочет или не способен отрешиться от хищнической морали, кто ради золота идет на самые гнусные преступления.

На Севере, где человеческие отношения несложны, с особой силой обнаруживаются звериные инстинкты человека-собственника, знаменуя собой хищническую сущность всего буржуазного общества, живущего по принципу «человек человеку волк». Вереница персонажей Лондона, одержимых жаждой наживы, проходит в таких рассказах, как «В далеком краю», «Человек со шрамом», «Finis», «Неожиданное», «Тысяча дюжин» и другие.

Нередко, показывая бессмысленную жестокость и разрушительные силы собственнического мира, Лондон противопоставляет красоте и одухотворенности природы безобразие «деяний» и звериное неистовство человека-собственника. И тогда кажется, что природа воплощает человеческий разум и высшую целесообразность, а человек является ее низшим созданием, разрушителем этой целесообразности. Так, в замечательном рассказе «Золотой каньон», созданном на калифорнийском материале, писатель рисует изумительно красивый утолок природы. Но вот появляются люди, н все его мирное очарование разрушается: развертывается звериная схватка двух золотоискателей за обладание богатой золотоносной жилой. Один из них стреляет в спину другому, но, плохо рассчитав, находит смерть от руки своего противника. В этой схватке отброшено всечеловеческий разум, совесть, принципы морали, выступает лишь звериный собственнический инстинкт: убей другого и ты будешь владеть богатством и властью! Такова двигательная сила поступков этих людей.

Романтическая эпопея Севера дополняется картинами варварского истребления и грабежа местного населения американскими колонизаторами. В сатирическом рассказе «Гиперборейский напиток» писатель как бы в миниатюре показал, что представляет собой миссия «цивилизаторов», порабощавших народы Севера. Рассказ «Лига стариков» рисует не только натиск колонизаторов на индейские племена Аляски, но и их сопротивление белым пришельцам, несущим «дыхание смерти».

[18]

Уже в раннюю пору своего творчества Лондон видел гнилость и фальшь буржуазной цивилизации. Однако тогда он не сумел еще сделать правильных революционных выводов о необходимости коренного переустройства общественной жизни. В атом сказалась ограниченность мировоззрения писателя, не понимавшего до конца исторической роли пролетариата и рассматривавшего общественные отношения с точки зрения биологических законов.

Герои его наделены чертами романтической исключительности. Это бунтари-одиночки, стремящиеся изменить свое положение в жизни, но не самую жизнь. Протест их против буржуазного общества, выражающийся в романтическом уходе от цивилизации в первобытную природу, носит индивидуалистический характер и не затрагивает основ существующего порядка. Утверждая свою личность, они борются с враждебными силами природы, и в этой борьбе побеждает сильный. Лондон видел в атом проявление вечного закона природы, управляющего не только животным миром, но и общественными отношениями.

Перенося биологические законы в область социальных отношений, Лондон приходит иногда к неправильным, реакционным выводам, оправдывая власть сильного над слабым, господство «высшей расы» над «низшими». Это наложило свою печать на многие его произведения. Нередко поэтизация сильной и независимой личности превращается в произведениях Лондона в апологию буржуазного индивидуализма и авантюристического делячества. Таков, например, его роман «Дочь снегов». Относясь с глубокой симпатией к отсталым, окраинным народам, показывая губительное, растлевающее влияние на них буржуазной цивилизации, Лондон приходил порой к выводу, что «цветные» народы обречены на подчинение белой расе самой природой.

Как большой художник, Лондон все же не мог не чувствовать узость индивидуалистического протеста своих героев. Обладая зорким взглядом на жизнь, он видел бесплодность одиночных усилий человека в борьбе за счастье и свободу. Нарастающая революционная борьба в стране ставила перед писателем социальные проблемы во всю их ширь. Большое значение для Лондона имел писательский опыт Максима Горького. Необходимо отметить, что Лондон был одним из немногих американских писателей, выступивших в защиту Горького, когда великого русского писателя травили во время его пребывания в США. Знакомство с творчеством Горького помогло Лондону глубже понять смысл социальных противоречий современной эпохи и почувствовать трагическое одиночество человека,

[19]

оторванного от общественной борьбы. В произведениях Горького Лондона привлекала огромная сила социального протеста, горячее сочувствие народу.

Прочитав роман М. Горького «Фома Гордеев», Лондон был потрясен его реалистической силой. «Это целительная книга,— говорил он о романе Горького в статье, написанной в 1901 году.— Общественные язвы показаны в ней с таким бесстрашием, намалеванные красоты сдираются с порока с такой беспощадностью, что цель ее не вызывает сомнений,— она утверждает добро. Эта книга — действенное средство, чтобы пробудить дремлющую совесть людей и вовлечь их в борьбу за человечество».

Эту благородную цель — «пробудить дремлющую совесть людей н вовлечь их в борьбу за человечество» — ставил перед собой и Лондон в своих лучших произведениях. Одним из таких произведений была его книга очерков «Люди бездны».

В 1902 году Лондон отправляется специальным корреспондентом одной из американских газет в Южную Африку, где в то время происходила война англичан с бурами. Однако, доехав до Англии, он узнал, что война закончена. Тогда он остался в Лондоне, решив внимательно изучить жизнь беднейших слоев английского общества. Некоторое время он жил среди обитателей знаменитых лондонских трущоб в восточной части города, посещал работные дома и приюты для бедных. Результатом этого изучения явилась книга «Люди бездны» — произведение, свидетельствующее о решительном повороте Лондона к реализму. Впервые с полной силой зазвучал голос писателя в защиту угнетенных и обездоленных. Лондон смело и правдиво показал в этой книге порочность общественного строя Англии, где подавляющее большинство народа влачит самое жалкое, нищенское существование. «Нет ничего на земле более мрачного,— писал он,— чем весь этот Восточный Лондон. Жизненные краски здесь серые, тусклые. Все выглядит безнадежным, безрадостным, жалким и грязным». Неизмеримы горе н страдания бедноты, обреченной жить в этих мрачных трущобах. За стенами их жалких жилищ кроется страшная трагедия, царят нищета и отчаяние.

Лондон с возмущением говорит о чудовищной эксплуатации и убийственных условиях труда английских рабочих. Разоблачая цинизм и лицемерие буржуазной филантропии, он показывает на множестве живых примеров, как люди, лишенные средств к существованию, не видя впереди ничего, кроме ужасов работного дома, кончают жизнь самоубийством. И здесь писатель ставит вопрос: кто

[20]

виноват в том, что «из 1000 англичан 939 умирают в нищете!» Автор дает на него прямой я верный ответ: виновата «система управления», «политическая машина, носящая имя «Британская империя», и вся вообще буржуазная цивилизация. «Существующая система управления обескровила Соединенное Королевство. Все Королевство она разделяла на Западную сторону и Восточную сторону, причем первая развращена и прогнила, а вторая изнывает от болезней и голода»

Книга Лондона «Люди бездны» не утратила своего значения и в наши дни, хотя многие приведенные в ней факты н цифры устарели. Условия жизни грудящихся капиталистических стран остаются по-прежнему ужасными, и господствующие классы этих стран бессильны устранить причины, порождающие безработицу н нищету рабочего класса. Лондон понимал это и с полной очевидностью доказал, что буржуазная цивилизация не способна улучшить условия жизни широких народных масс. Существующий порядок должен быть изменен — таков вывод писателя. Но он не видел той силы, которая способна перестроить жизнь на новых началах. Картины нищеты и вырождения безработных и бездомных внушили ему сомнения в способности пролетариата к самостоятельной и организованной борьбе.

Интерес писателя к большим социальным проблемам помогает ему глубже проникнуть в действительность буржуазной Америки, хотя в книге «Люди бездны» он и отдает еще известную дань ложной теории об американской исключительности.

Новеллистическое наследство Лондона не исчерпывается северными рассказами. Хотя к своим аляскинским впечатлениям он не раз возвращается и позднее, примерно с 1907 года Лондон посвящает свои рассказы преимущественно Калифорнии и в особенности Тихому океану, который он хорошо изучил в своих неоднократных путешествиях.

В этих тихоокеанских, или «южных», рассказах Лондон с еще большей резкостью осуждает грабительскую политику англо-американского и французского империализма, осуществляемую на островах Тихого океана. Всюду, где ступает нога «цивилизаторов», проливается кровь туземцев, разрушается привычный строй их жизни. Рассказы «Дом Мапуи», «Кулау-прокаженный», «Под палубным тентом», «Ату их, ату!» и другие рисуют потрясающие картины обмана, предательства, открытого грабежа и варварского истребления туземного населения различного рода авантюристами и предпринимателями — этими, по выражению Лондона, «слугами господа бога и господа рома».

[21]

В одном на своих рассказов южного цикла Лондон с возмущением писал о «цивилизаторской» деятельности американских колонизаторов среди населения Гавайских островов: «Смиренные ново-англичане, появившиеся здесь в тридцатых годах девятнадцатого века, пришли с весьма возвышенной целью обучить канаков истинной религии и поклонению единому в не отрицаемому богу. В этом они так преуспели и так глубоко внедрили в канаков цивилизацию, что последние во втором или третьем поколении вымерли. То были плоды посева слова божия; плодом же посева миссионеров (их сыновей и внуков) явился переход в их собственность островов — земли, портов, городов и сахарных плантаций».

Лондон, много раз бывавший на островах Океании, хорошо знал их природу и нравы местных жителей. Он с глубоким сочувствием относился к населению островов, порабощенному белыми колонизаторами. До прихода белых островитяне не знали таких страшных болезней, как проказа. Теперь несчастных туземцев, заболевших проказой, насильственно направляли в специальные колонии, где они обрекались на медленную смерть.

В рассказе «Кулау-прокаженный» Лондон рисует эпизод героической борьбы туземцев, больных проказой, с войсками колонизаторов. Писатель восхищается мужеством предводителя прокаженных — Кулау, его ненавистью к поработителям и свободолюбием. Враги не смогли сломить волю этого человека, — он решил умереть свободным на родной земле, но не сдаться врагу.

Лондон высказывает свое резкое осуждение по адресу колонизаторов, кичащихся превосходством своей расы, жестоко и бессовестно грабящих и угнетающих жителей островов. В его рассказах пестрой толпой проходят сенаторы, миссионеры, плантаторы, богатые бездельники, авантюристы, действующие кто под маской благочестия и респектабельности, кто с откровенным цинизмом и наглостью.

Большой интерес представляет собой роман «Морской волк» (1904), в котором развенчивается культ «сильной личности». В образе Вульфа Ларсена писатель показал отвратительнейшие черты ницшеанского «сверхчеловека», его звериную жестокость, аморальность и безудержный эгоизм. Ларсен чрезвычайно метко критикует буржуазное общество, но совершенно очевидно, что и сам он является уродливым порождением этого общества. В этом романе, однако, как я в книге «Люди бездны», писатель не сумел показать силы, противостоящие капиталистическому варварству. Английские безработные в «Людях бездны» и матросы в «Морском волке» рисуются как пассивная масса, неспособная в сущности к организованной борьбе.

[22]

* * *

В 1906—1910 годах творчество Лондона достигает наивысшего расцвета. В эти годы писатель близко примыкает к рабочему движению, развивает активную пропагандистскую деятельность. Он восторженно приветствует русскую революцию 1905 года и выступает горячим ее защитником. Литературное творчество Лондона и его общественная деятельность тех лет показывают, что революция в России оказала на писателя большое влияние. Многочисленные лекции и статьи Лондона, проникнутые глубокой верой в близкое торжество социалистической революции, сделали его популярнейшим писателем среди американских рабочих. В эти годы он создает свои лучшие произведения: «Борьба классов» (1905), «Революция» (1908), повесть «Белый клык» (1906), романы «Железная пята» (1908), «Мартин Идеи» (1909). Справедливо писал в свое время А. В. Луначарский о произведениях Лондона: «Некоторые его повести, особенно большой роман «Железная пята», должны быть отнесены к первым произведениям подлинно социалистической литературы».

Близость Лондона к американскому рабочему движению с особенной силой сказалась в его публицистике. Статья «Что значит для меня жизнь» (1906), «Гниль завелась в штате Айдахо» (1906), «Революция» (1908) я многие другие дают полное представление о том, как сильно ненавидел писатель капиталистическую Америку и как высоко порой поднимался он в понимании исторической обреченности капитализма.

В 1905 году, в предисловии к сборнику «Борьба классов», Лондон писал: «Отнюдь не отрицаю, что социализм — угроза. Его цель — вырвать с корнем все капиталистические начала современного общества. Он определенно революционен и по своим заданиям н по своему существу и ведет к величайшему перевороту, какого не знала до сих пор история человечества. Ошеломленному миру он являет нечто новое, а именно—организованное интернациональное революционное движение».

Писатель хорошо понимал значение труда как основы общественного прогресса и видел в нем залог торжества социальной справедливости. Еще в 1898 году, в статье «Вопрос о максимуме», он писал: «Минувшие века были свидетелями не только прогресса человечества, но и прогресса простого человека. От положения раба или крепостного человек поднялся до самых высоких ступенек в современном обществе, шаг за шагом, среди распада божественных прав

[23]

королей и шума падающих престолов. И не для того освобождался он, чтобы снова впасть в вечное рабство к промышленному олигарху, — против этого протестует все его прошлое. Пролетариат достоин лучшего будущего или недостоин своего прошлого».

В своих публицистических статьях Лондон с необычайной остротой разоблачил паразитизм, духовное убожество и алчность американской буржуазии. Беспощадно заклеймил он господствующую в Америке лицемерную и хищническую мораль капиталистов. «Я знал людей, — писал он в статье «Что значит для меня жизнь»,— которые на словах ратовали за мир, а на деле раздавали сыщикам оружие, чтобы те убивали бастующих рабочих, людей, которые с пеной у рта кричали о варварстве бокса, а сами были повинны в фальсификации продуктов, от которых детей ежегодно умирает больше, чем их было на совестя у кровавого Ирода».

Лондон остро ощущал античеловеческий характер американского империализма. В статье «Гниль завелась в штате Айдахо», напоминающей по силе своего обличения блестящие памфлеты Горького об Америке, писатель с полной отчетливостью раскрыл эксплуататорскую сущность «демократического» государства в США. Он показал, как американские монополисты с неслыханной жестокостью подавляют рабочее движение и расправляются с вождями рабочего класса. К их услугам продажная пресса, церковь, правосудие и весь государственный аппарат, начиная от президента и кончая самым маленьким чиновником. Открыто и цинично попирают они законы и права личности, плюют на конституцию и народ. «Ни для кого не тайна,— писал Лондон в этой статье, — что они ограбили тысячи американцев, лишив их избирательных прав. Что беззаконие они возвели в закон, давно уже стало неопровержимой истиной».

Анализируя общественную жизнь буржуазной Америки, Лондон убедительно показал банкротство капиталистической системы и неизбежность социальной революции, которая должна будет заново перестроить весь существующий порядок. В своих статьях он говорит о том, что в США между господствующим классом, составляющим ничтожное меньшинство населения страны, и миллионами трудящихся лежит глубочайшая пропасть: безмерному богатству кучки капиталистов здесь противостоит страшная нищета и бесправие народа. В статье «Революция» Лондон писал об Америке: «Нет такого уголка в этой обширной, цивилизованной, богатой стране, где мужчины, женщины и дети не терпели бы жестоких лишений. В больших городах, где они загнаны в трущобы, в гетто, изолирующие их от остального населения, сотни, тысячи, миллионы людей

[24]

ведут поистине скотское существование. Ни один пещерный житель не голодал так безнадежно, как голодают они, не валялся в такой грязи, не гнил заживо, снедаемый ужасными недугами, не изнурял себя непосильной работой много, много часов в сутки».

Лондон подчеркивает, что все это верно не только для Америки, но и для всякой другой капиталистической страны. Капитализм, создавший мощные производительные силы, обратил их в средство жестокой эксплуатации и угнетения трудящихся. Величайшие открытия в науке и небывалый технический прогресс, сделавшие доступными для человека неисчерпаемые богатства природы, не только не улучшили жизнь громадного большинства человечества, но, напротив, в руках алчной буржуазии превратились в источник неизмеримых страданий народа. Лондон делает из этого вывод: «Класс капиталистов обанкротился. Цивилизацию он превратил в бойню. И классу капиталистов нечего сказать в свое оправдание». Но остается, пишет он далее, рабочий класс, верящий в свое право, выстраданное под тяжким гнетом капитализма. Рабочие всего мира, сплотившись, все более настойчиво предъявляют свои права, и ничто не в силах поколебать их веру в победу.

«Класс капиталистов осужден, — писал Лондон. — Его власть не привела ни к чему хорошему, надо отнять у него власть! Семь миллионов рабочих заявляют, что они объединят вокруг себя весь рабочий люд и свергнут капитализм. Революция налицо! Попробуйте остановить ее!»

Рассматривая художественную литературу как орудие борьбы за освобождение человека, Лондон решительно высказывается за реалистическое искусство. Он требует правдивого изображения жизни. Большинство его произведений этого периода проникнуто острой критикой общественных пороков. Он смело и открыто становится на сторону угнетенных и эксплуатируемых, произведения его дышат протестом против социальной несправедливости. В рассказах «Отступник», «Кусок мяса», «Убить человека» Лондон показывает ужасы капиталистической эксплуатации, беспросветную нужду и отчаяние трудящегося.

Сколько страданий выпало на долю подростка — рабочего Джонни («Отступник»). Он единственный работник в семье, на попечении которого больная мать и двое младших братьев. Вынужденный пойти на фабрику с семилетнего возраста, он не видел детства, не видел радости. В одиннадцать лет он был уже вполне взрослым и работал в ночную смену по десяти часов в сутки, а в четырнадцать лет — он старик. Фабрика сделала из него придаток машины,

[25]

автомат. И только болезнь Джонни нарушила в тот страшный, отупляющий ритм его жизни, похожий на действие заведенной машины. В нем проснулся протест, он покидает фабрику и свою семью й уходит бродяжничать. Этот протест еще далек от сознательного выражения интересов пролетария, но сам по себе он знаменателен, ибо Продиктован чувством возмущения против чудовищной эксплуатации.

Столь же печальна судьба боксера Тома Книга («Кусок мяса»), двадцать лет выступавшего на ринге я зарабатывавшего себе этим кусок хлеба. Но вот наступает старость, и прославленный боксер оказывается безжалостно выброшенным из жизни.

Значительное место в творчестве Лондона занимают его рассказы, повести я романы о животных. К ним относятся -рассказы «Бурый волк», «Меченый», повести «Белый клык», «Зов предков», роман «Майкл — брат Джерри» и другие.

Лондон был превосходным знатоком животных, он с большой любовью и мастерством рисует их нравы и поведение в различных жизненных условиях. Многие его произведения о животных проникнуты глубоким социальным смыслом. В них писатель нередко сопоставляет жестокость буржуазных общественных отношений с зоологической жестокостью животного мира. В своих анималистических произведениях Лондон раскрывает звериную сущность буржуазного общества, уродующего человека, делающего из него палача или жертву. Об этом красноречиво говорит его книга «Белый клык», в которой человеческие отношения предстают в образе Северной глуши, где господствует «неутомимая жажда насыщения», а мир представляет собой «арену, где сталкиваются все те, кто, стремясь к насыщению, преследуют друг друга, охотятся друг за другом, поедают друг друга».

* * *

Идейной вершиной творчества Лондона является его роман «Железная пята». Писатель наиболее полно и отчетливо высказал в нем свои взгляды на судьбы пролетарской революции. В американской художественной литературе до Лондона не было подобных произведений, столь смело н открыто призывающих к революции н объединению пролетариата.

Весьма высоко оценил роман Лондона в одной из своих работ председатель Национального комитета коммунистической партии США Уильям Фостер. «Среди произведений, созданных членами социалистической партии, — пишет он, — очень важное значение имеет

[26]

«Железная пята» Д. Лондона — книга, в которой в известном смысле было предугадано постепенное развитие фашизма» 1.

«Железная пята» — социально-утопический роман. Писатель стремился показать в нем события мирового значения, грандиозные катаклизмы, потрясающие буржуазное общество. Роман представляет собой по форме записки Эвис Эвергард — жены революционера Эрнеста Эвергарда. Эти записки, относившиеся к событиям 1912— 1932 годов, были якобы найдены и изданы спустя семь столетий, в эпоху, названную Лондоном «врой Братства людей». В качестве комментатора записок и автора предисловия к ним выступает историк этой эпохи Энтони Мередит. Роман, таким образом, по отношению ко времени его опубликования (1908) обращен в будущее. В этом, между прочим, сказалась глубокая вера Лондона в неизбежность ближайших революционных событий мирового значения.

В центре романа стоит образ революционера Эрнеста Эвергарда, руководителя восстания против олигархии монополистических трестов — «Железной пяты». Эвергард наделен чертами «сильной личности», но, в отличие от прежних героев Лондона, занятых лишь собственной судьбой, он всю свою энергию отдает делу революции, делу освобождения человечества от капиталистического рабства.

В образе Эвергарда собраны лучшие черты представителей рабочего и социалистического движения Америки. Сын рабочего, кузнеца по профессии, Эвергард обладает несокрушимой волей, глубокими знаниями н ясным взглядом на жизнь.

В романе ярко отражены те решающие экономические и социальные изменения, которые произошли в стране в связи с ростом монополистического капитала н обострением классовой борьбы. В этом произведении Лондон показал все усиливающуюся агрессивность и реакционность правящей плутократической верхушки США, разорение средних слоев населения н фермерства, предательскую роль купленной н развращенной за счет сверхприбылей монополистов рабочей аристократия н вождей реакционных профсоюзов и, наконец, обнищание основной массы рабочего класса.

Лондон подверг сокрушительной критике буржуазную цивилизацию, «воздвигнутую на крови я политую кровью». Устами Эвергарда он развенчивает американскую лже-демократию, являющуюся не чем иным, как наглой тиранией плутократии. В буржуазном обществе наука, религия, искусство, литература, печать, создающая

_____

1 У. Фостер. История коммунистической партии США, Нью-Йорк, 1952 (на англ. языке).

[27]

общественное мнение,— все подчинено интересам господствующих классов. Шаг ва шагом, с неопровержимой логикой, подтверждая свои разоблачения убийственными фактами и цифрами, показывает Лондон классовую сущность американской «демократии», опирающейся на насилие, обман и истребление миллионов трудящихся.

Документируя свое произведение, Лондон приводит многочисленные высказывания и свидетельства буржуазных общественных деятелей и ученых, касающиеся различных сторон общественной жизни Америки. Так, говоря о перерождении американской демократии в открытую диктатуру олигархии, утверждающую свою власть путем подкупа государственного аппарата и открытого насилия, Лондон приводит высказывание президента США Авраама Линкольна: «В недалеком будущем наступит перелом, который крайне беспокоит меня и заставляет трепетать за судьбу моей страны... Приход корпораций к власти неизбежно повлечет за собой эру продажности и разложения в высших органах страны, и капитал будет стремиться утвердить свое владычество, играя на самых темных инстинктах масс, пока все национальные богатства не сосредоточатся в руках немногих избранных,— а тогда конец республике».

Лондон чрезвычайно убедительно показал всю фальшь демократических свобод в США. Конгресс и сенат превратились в пустую видимость; обсуждаемые там для проформы вопросы заранее решены олигархией; демократическая и республиканская партии давно утратили всякую самостоятельность и стали послушным орудием кучки магнатов капитала.

«Вы преважно именуете себя демократами и республиканцами, — говорит Эвергард.— Ложь все это! Нет никаких демократов в нет никаких республиканцев, и прежде всего — их нет в этом вале. Вы блюдолизы и сводники, холопы плутократии! Бия себя в грудь, вы разглагольствуете о свободе. Но кто же не видит на ваших плечах окровавленной ливреи Железной пяты?»

Обличительный пафос речей Эвергарда достигает огромной силы, когда он говорит о безмерном, эгоизме и лицемерии господствующих классов, о внутренней гнилости и разложении так называемого «высшего общества», о низости и продажности буржуазных политиков и всех тех, кто честь и человеческое достоинство готов променять на доллары. Нигде «ничего чистого, благородного, живого, — зато какое приволье для всякой гнили и разложения! Повсюду я наталкивался на чудовищное бессердечие и эгоизм да на грубый, плотоядный, черствый и очерствляющий практицизм».

[28]

В возвышении и росте капиталистических монополий, на основе которых возникает самая беспощадная и варварская власть Железной пяты, Лондон справедливо увидел- величайшую опасность для всего человечества. Сила таланта писателя-реалиста помогла ему во многом предугадать современную тиранию американского империализма. Он изображает США центром мировой реакции, угрожающей свободе народов всего мира. В лице Уиксона автор показал типичную фигуру воинствующего империалиста, открыто призывающего буржуазию применить в борьбе с революционным рабочим классом силу оружия. В Уиксоне мы легко узнаем звериный облик современных поджигателей войны, осуществляющих преступную политику магнатов Уолл-стрита.

Лондон справедливо считал, что приход к власти Железной пяты — этого чудовищного порождения загнивающего капитализма — не является исторически закономерным и необходимым. В своем романе писатель настойчиво предостерегал «опрометчивых политиков» из лагеря американских социалистов, всецело полагавшихся на силу избирательного бюллетеня. Он разоблачил предательскую роль реформистских американских профсоюзов и показал нею неосновательность надежд на мирную парламентскую борьбу.

Разнузданной власти плутократии должна противостоять сила организованного революционного пролетариата. «Двадцатипятимиллионная армия революционеров, — говорит Эрнест, — это такая грозная сила, что правителям и правящим классам есть о чем призадуматься.- Настанет день, и мы отнимем у вас вашу власть, ваши хоромы в раззолоченную роскошь и вам придется так же гнуть спину, чтобы заработать кусок хлеба, как гнет ее крестьянин в поле или щуплый, голодный клерк в ваших городах. Вот наши руки! Это сильные руки!»

Отказ пролетариата от революционной борьбы неизбежно приведет его к рабству и потере всех прав, завоеванных ранее, — таков основной смысл романа.

Однако, несмотря на большое прогрессивное значение романа, о нем есть серьезные идейные недостатки. Лондон не сумел показать в своем произведении подлинное революционное движение пролетариата. Олигархии с ее наемниками, полчищами тайных агентов и провокаторов противостоит безликая масса, неспособная к осмысленной, организованной борьбе. Восставший народ сравнивается с апокалипсическим зверем, вырвавшимся из бездны, ослепленным бессмысленной животной яростью и жаждой разрушения. Революционеры, руководящие восстанием «обитателей бездны»,

[29]

представлены как заговорщики и анархисты, не связанные с массой и даже в какой-то мере ей противостоящие. Обличительные речи Эвергарда, как ни убедительно они звучат, обращены не непосредственно к рабочим, а к представителям господствующих классов.

Все эти ошибки и противоречия в изображении перспектив революционной борьбы свидетельствуют о том, что у Лондона не было ясного и до конца последовательного понимания исторической роля рабочего класса. Несмотря на всю искренность своих социалистических убеждений, он не был подлинным марксистом. Отвергая буржуазную мораль, осуждая самым решительным образом буржуазную политику и государственность, он до конца дней своих не мог преодолеть ограниченность буржуазной идеологии. Лондон сам признавал, что на него оказал большое влияние английский реакционный философ-позитивист Спенсер, утверждавший, что в человеческом обществе действуют те же законы, что и в животном мире.

Идейные шатания и противоречивость всего творчества Лондона объясняются историческими особенностями американского рабочего движения и прежде всего его слабостью, отсутствием массовой пролетарской партии, опирающейся на марксистскую, научную теорию, что создавало благоприятную почву для распространения оппортунистической, буржуазной идеологии в социалистическом движении. Энгельс в письме к Ф.-А. Зорге от 29 ноября 1886 года, указывая на слабость американского рабочего движения, отмечал, что американцы «страшно отстали во всех теоретических вопросах» 1. Во взглядах и творческой практике Лондона сказались все ошибки и вся непоследовательность социалистической мысли в американском рабочем движении, к которому он примыкал.

В своем романе Лондон изобразил поражение революционного восстания американских рабочих и установление кровавого господства Железной пяты. Однако роман проникнут революционным оптимизмом и верой в человеческий прогресс, в установление справедливого общественного порядка, где не будет места угнетению н эксплуатации человека человеком.

Важнейшие стороны современной Лондону общественной жизни Америки отражены в другом его выдающемся романе — «Мартине Идене».

«Мартин Идеи» в известной мере роман автобиографический. В судьбе Мартина Идена — простого матроса и рабочего, упорным

____

1. К. Маркс и Ф. Энгельс, Избранные письма, Госполитиздат, 1948, стр. 397.

[30]

трудом достигшего вершин интеллектуального развития, Лондон раскрывает свой собственный жизненный опыт. Но по широте охвата жизненных явлений произведение это далеко выходит за рамки жанра художественной автобиографии н приобретает значение актуальнейшего социального романа.

«Мартин Идеи» — это прежде всего роман о судьбе художника в буржуазном обществе, о судьбе человеческой личности, стремящейся вырваться из узкого мира собственнических интересов.

Мартин вышел из народа. В его могучей натуре, рвущейся к свету н знанию, мы видим воплощение творческих сил народа, скованных цепями рабского труда, подавленных невыносимо тяжелыми условиями существования. Мысль о том, что капитализм оказывает губительное влияние на духовную жизнь народа, что жестокая эксплуатация глушит его порывы к творчеству, проходит красной нитью по всему роману.

Мартин, подобно самому Лондону, идеализировал «высшее общество», где, как ему казалось, «обитало бескорыстие духа, чистая н благородная мысль, шла напряженная умственная жизнь». Ценою огромных лишений, преодолевая на своем пути бесчисленные препятствия, он достигает, наконец, славы и богатства, становится знаменитым писателем. Перед ним открываются двери «высшего света». Но при ближайшем же знакомстве с буржуазным обществом Мартин убеждается, что все, к чему он стремился и что привлекало его в этом обществе, было фальшью, обманчивой видимостью.

Жизненный путь Мартина Идена раскрывается Лондоном как цепь горьких разочарований, приведших его к самоубийству. В столкновении Мартина с буржуазной средой писатель с неопровержимой убедительностью показал всю необоснованность надежд, которыми может прельстить капиталистическое общество человека из народа.

В то время, когда Мартин был еще простым матросом, ему казалось, что подлинную культуру можно найти только в «высшем обществе». Его поразили внешний лоск и утонченность семейства банкира Морза, куда он случайно попал. Но более всего он был восхищен дочерью Морза — Руфью, в которой он видел воплощение чистоты н одухотворенности. Однако вскоре он убедился в том, что за внешней благообразностью этих людей скрывается эгоизм, гнусное торгашество, нравственная пустота. В духовном своем развитии Морзы в сущности ничем не отличались от грубого и алчного лавочника Хиггинботама, зятя Мартина. Совсем недавно Мартин с благоговением смотрел на общество, собиравшееся в гостиной Морзов, на всех этих Блоунтов, Бэтлеров и им подобных. Теперь же он видел

[31]

в них ничтожных людей с ничтожными мыслями. Его раздражало их невежество и полное равнодушие ко всему, что не касалось их непосредственных материальных выгод. Оказалось, что к настоящей культуре Морзы и все их друзья и знакомые были слепы и глухи.

В «Мартине Идене» Лондон с большой силой показал растлевающее влияние собственнических отношений на литературу и искусство. Мартин был подлинным художником-реалистом, видевшим ценность искусства прежде всего в его правдивости. Стремясь возвыситься над пошлостью буржуазного искусства, он хотел «воспеть смельчаков, устремляющихся навстречу опасности, юношей, одержимых любовью, гигантов, борющихся среди ужасов я страданий, заставляющих жизнь трещать под их могучим напором». Обладая пылким воображением, Мартин все же более всего любил правду, какой бы грубой и непривлекательной она ни казалась. «Я могу описывать жизнь только такой, какою ее вижу», — говорил он. Между тем в многочисленных рассказах, заполнявших книжный рынок, рассказах, которые должны были служить Мартину образцом для подражания и привести его к успеху, он обнаружил боязнь правды, стремление приукрасить жизнь. Там прославлялись «жалкие охотники за долларами, изображались мелкие любовные треволнения ничтожных людишек». Мартин по своей натуре не мог стать заурядным писателем и продавать свой талант ради денег. Ему была противна узенькая духовная дорожка, ведущая к мещанскому благополучию и сытой жизни. Он ненавидел алчность и презирал тех, кто целью жизни своей ставил наживу.

Однако в мире «чистогана» он не мог встретить сочувствия и поддержки. Подлинное реалистическое искусство враждебно загнивающему буржуазному обществу, оно неизбежно вступает с ним в конфликт. Художник, ставший на путь правдивого изображения действительности, должен раскрыть всю мерзость капиталистической системы,— но такого художника ждет мрачная перспектива голодной смерти.

Добившись успеха ценою огромных усилий, ценою тяжких лишений, компромиссов и разрыва со своим классом, Мартин ощутил страшное одиночество, почувствовал всю тщетность принесенных им жертв. Для него становится ясным, что искусство в буржуазном обществе должно потрафлять пошлым, обывательским вкусам и что оно является в сущности, как всякий товар, предметом купли и продажи; успех же любого произведения искусства определяется не истинной ценностью его, а громким именем автора. И Мартин справедливо полагал, что в своем успехе он многим обязан случаю.

[32]

 «Думая обо всем атом, Мартин не слишком высоко ценил свою популярность. Буржуазия читала его книги и набивала ему мошну золотом, а буржуазия (в этом Мартин был твердо убежден) ничего не могла понять в его произведениях. Для тех сотен и тысяч, которые нарасхват покупали его книги, их красота и их смысл не имели никакой ценности. Он был просто баловнем судьбы, выскочкой, который вторгся на Парнас, воспользовавшись благодушным настроением богов».

Лондон правдиво изобразил крушение всех иллюзий Мартина, пытавшегося в одиночку отстоять свое личное счастье во враждебном ему собственническом мире. Последним звеном, связывавшим Мартина с буржуазным обществом, была его любовь к Руфи. Это благородное чувство пробудило в нем творческие силы; ради любви он трудился с огромным напряжением и все подчинил своему чувству. Но тем страшнее было его разочарование, когда он понял, что Руфь совсем не то идеальное существо, которое создало его воображение. Она была обычной буржуазной девушкой, с ограниченным кругозором, узкими духовными интересами.

Руфь неспособна была стать выше предрассудков своей среды, она не понимала Мартина и не сочувствовала его творчеству, потому что оно не приносило ему дохода. Отвернувшись от Мартина, когда он больше всего нуждался в ее поддержке, она пришла искать с ним примирения, как только он сделался знаменитым. Но Мартин не мог примириться с ней, как не мог примириться и с буржуазным обществом, обманувшим все его надежды. «Вы чуть не погубили меня, — говорит он Руфи. — Чуть не погубили мое творчество, мое будущее. Вы стремились запереть меня в тесную клетку. Вы хотели заставить меня преклоняться перед ложными ценностями, навязать мне условную, пошлую мораль».

Мартин Идеи с особенной ясностью понял теперь, что подлинно человеческие отношения можно найти только в среде трудящихся людей, подобных Лиззи Конноли, Марии Сильве и многим другим его прежним друзьям. Они ценили в нем не его славу и богатство, а прежде всего его самого.

Казалось бы, все это должно было толкнуть Мартина Идена к сознанию необходимости отдать все свои силы и знания, свой писательский талант делу борьбы за счастье трудящихся. Но Мартин — индивидуалист и яростный противник социализма. Следуя реакционной теории Спенсера, он полагал, что общественная жизнь подчинена биологическому закону борьбы за существование и что в этой борьбе всегда побеждает сильная личность. «Я индивидуалист.

[33]

Я верю, что в беге побеждает быстрейший, а в борьбе сильнейший», — говорит он.

Не следует думать, что все высказываемые Мартином мысли были мыслями самого Джека Лондона. Напротив, Джек Лондон впоследствии указывал, что этот его роман направлен против ницшеанской философии. В 1916 году он писал: «Мартин Идеи» и «Морской волк» (задолго до «Мартина Идена») были протестом против ницшеанской философии, поскольку ницшеанская философия защищает силу и индивидуализм, вплоть до войны и до разрушения, и выступает против коллективной работы, демократии и социализма. Мировая война есть логическое следствие ницшеанской философии. Прочитайте сами обе эти книги, тогда вы поймете мою точку зрения».

Действительно, в своем романе Лондон развенчивает индивидуализм Мартина, показывая несостоятельность его ницшеанства, рушившегося при первом же столкновении с действительностью. Мартин слишком хорошо знал страдания трудящихся и горячо сочувствовал им. Он сам вышел из глубин народа, испытал на себе страшный гнет капитализма и не мог не чувствовать всю шаткость своих ницшеанских позиций. Думая о судьбе своей сестры Гертруды, задавленной работой и беспросветной жизнью, о столь же безрадостной судьбе других своих знакомых, Мартин с горечью вынужден был признаться: «Хорошо было говорить об абстрактных рабах, но уж не так-то легко было прилагать теории к своим близким». В конечном счете он разочаровался и в ницшеанской философии, по дороги к народу он так и не нашел. Добившись признания и славы, Мартин чувствовал себя чужим в буржуазном мире, основанном на лжи и обмане, но вернуться к людям своего класса он уже не мог. Духовные силы его надломились, жизнь стала для него мучительной, бессмысленной, и поэтому Мартин отрешается от борьбы и жизни.

Так трагически кончается жизнь талантливого писателя, загубленного буржуазной средой, оторвавшегося от народа и заблудившегося в своих жизненных и философских исканиях.

В романе «Мартин Идея» Лондон не сумел противопоставить индивидуализму своего героя положительных идеалов борьбы за освобождение трудящихся. Характерно, что «защитником» социализма в романе выступает некий поэт Бриссенден, отщепенец, эстет я поборник «чистого искусства», который одинаково ненавидел и буржуазию и народ.

В «Мартине Идене» со всей отчетливостью проявились противоречия в мировоззрении Лондона, свойственные всему его творчеству. Горячо сочувствуя трудящимся, ненавидя общественный строй,

[34]

основанный на угнетении я эксплуатации, поднимаясь порой в своих произведениях до необычайно смелых и глубоких социальных обобщений, Лондон все же не мог освободиться от влияния буржуазной идеологии и стать полностью на точку зрения пролетариата.

И не случайно, что роман «Мартин Идеи», завершившийся трагедией его героя, не нашедшего опоры в рабочем классе, оказался пророческим по отношению к самому Лондону.

Даже в периоды подъема рабочего движения Лондон не избежал колебаний. Наряду с правдивыми, реалистическими произведениями он писал фальшивые рассказы и романы, проникнутые буржуазной моралью. Таков, например, сборник его рассказов «Лунный лик» (1906), повесть «До Адама» (1907) и другие.

Крайне интересно в этой связи свидетельство Н. К. Крупской об отношении В. И. Ленина к рассказам Лондона: «За два дня до его смерти читала я ему вечером рассказ Джека Лондона — он и сейчас лежит на столе в его комнате — «Любовь к жизни». Сильная очень вещь. Через снежную пустыню, в которой нога человеческая не ступала, пробирается к пристани большой реки умирающий с голоду больной человек. Слабеют у него силы, он не идет, а ползет, а рядом с ним ползет тоже умирающий от голода волк, идет между ними борьба, человек побеждает — полумертвый, полубезумный добирается до цели. Ильичу рассказ этот понравился чрезвычайно. На другой день просил читать рассказы Лондона дальше... Следующий рассказ попался совершенно другого типа — пропитанный буржуазной моралью: какой-то капитан обещал владельцу корабля, нагруженного хлебом, выгодно сбыть его; он жертвует жизнью, чтобы только сдержать свое слово. Засмеялся Ильич и махнул рукой».

* * *

С 1910 года Лондон заметно отходит от рабочего движения. Одновременно в его творчестве усиливается влияние буржуазной идеологии, намечается идейный и творческий кризис писателя, тесно связанный с общим спадом рабочего движения и переходом лидеров американской социалистической партии и профсоюзов к откровенной оппортунистической и предательской политике. Правда, Лондон создает в этот период такие произведения, как «Сила сильных», «По ту сторону черты», «Мечта Дебса», в которых призывает рабочий класс к объединению в борьбе с насилием. Рассказ «Мексиканец», относящийся к 1911 году, также свидетельствует, что тема революционной борьбы еще глубоко волновала писателя. Но в то

[35]

же время он пишет ряд произведении, в которых сказывается отход Лондона от американского рабочего движения.

В книгах Лондона начинает звучать мотив возврата к земле, ухода из городов на лоно природы — иных средств разрешения социальных противоречий писатель теперь уже не видит.

Иллюстрация к роману Дж. Лондона «Время не ждет»

Эта утопическая и по существу реакционная робинзонада легла в основу двух его крупнейших романов последних лет — «Время не ждет» (1910) и «Лунная долина» (1913).

Герой романа «Время не ждет» (в старом переводе «День пламенеет») Элам Харниш — фигура в известной мере противоречивая. Человек необычайной физической силы н выносливости, он провел молодость в неустанном и тяжелом труде юконского золотоискателя. Игрок по натуре — разбогатев, он вступает в мир американских финансистов. Харниш обольщается иллюзией, что финансисты — «сверх-человеки», что в их мире «игру» можно вести честно, но скоро видит, что это далеко не так. Перед читателем развертываются яркие картины американских финансовых джунглей, где хищные банкиры и фабриканты, грабя народ, грызутся и идут на все преступления в борьбе за награбленную добычу. Харниш убеждается, что «сверх-человеки» — «просто банда головорезов, имеющих наглость проповедовать кодекс морали, с которым сами не считаются». И эта банда «фактически держит в руках весь политический механизм общества, начиная от кандидата в конгресс какого-нибудь захолустного округа и кончая сенатом Соединенных Штатов. Она издает законы, которые дают ей право на грабеж. Она осуществляет это право при помощи шерифов, федеральной полиции, местных войск, регулярной армии и судебных органов». И хотя такой порядок кажется Харнишу естественным и царящим во всей природе — Лондон наделяет своего героя спенсерианскими взглядами на общество, влиянию которых был подвержен сам,— вскоре ему становится ясно, что он превратился в «гнусного раба денег». Мертвящая атмосфера капиталистического предпринимательства и спекуляций душила его и лишала его жизнь всякого смысла. Харниш понимает общественное значение труда, знает, что мозолистые руки простого человека творят все жизненные блага, «будь то мешок картофеля, рояль или семиместный туристский автомобиль», но пути к трудовым массам он не ищет. Лондон уводит его, бывшего погонщика и финансового пирата, на идиллическую ферму в долине Сономы — в финал романа, конечно, звучит неубедительно и фальшиво. Тем не менее роман «Время не ждет» остается ценным произведением в наследии Лондона как яркий до-

[36]

кумент, изобличающий преступный мир американских финансовых воротил и империалистов.

Значительную часть романа «Лунная долина» составляет превосходное описание жизни рабочего юноши Билли Робертса. Создавая картины из рабочего быта и рисуя настоящие классовые бои американского пролетариата, Лондон проявил великолепное знание материала и еще раз блеснул своим уверенным, полнокровным мастерством. Многие страницы этого романа дышат неподдельной искренностью и проникновенностью. Но как и в романе «Время не ждет», финал «Лунной долины» совершенно ложен и искусственен. Активнейший участник рабочего движения Билли Роберте и его жена Саксон, пройдя через тяжелые жизненные испытания, находят мир и счастье в той же долине Сономы, в фермерской идиллии, куда удалился и Элам Харниш!

Так разрушала жизненную правду ложная, утопическая теория о спасительном возврате к земле.

Однако эта идея возврата к земле, противоречащая всему реальному ходу развития капитализма, опрокидывается хотя бы в том же романе «Время не ждет» реалистическим изображением тяжелой жизни фермеров-издольщиков, влачащих нищенское существование, или фактическим материалом о трагических судьбах фермеров при капитализме, приведенном в «Железной пяте».

По мере того как Лондон отходил от рабочего движения, творчество его все более клонилось к упадку и кризису. Произведения последних лет его жизни — такие, как пропитанный духом индивидуализма «Мятеж на Эльсиноре», слащавый, идеализирующий американского предпринимателя роман «Маленькая хозяйка большого дома», «Сердца трех», «Алая чума» и другие, — говорят о том, что Лондон стал на путь приспособления к буржуазной действительности и сам начал писать в духе того пошлого буржуазного искусства, которое он так резко осуждал в «Мартине Идене».

За несколько месяцев до своей смерти Лондон вышел из социалистической партии, ставшей на путь оппортунизма. Письмо Лондона по этому поводу свидетельствует, что чувство социального долга не угасло в нем до конца его дней. «Я ухожу из социалистической партии,— писал он,— потому что в ней отсутствует огонь и борьба. Потому что ее напряжение в классовой борьбе ослабло — я думал, что рабочий класс своей борьбой, своей непримиримостью, своим отказом идти на соглашение с врагом сможет освободить себя. Но так как за последние годы все социалистическое движение в

[37]

Соединенных Штатах стало на путь соглашательства и компромисса, мои разум не дозволяет мне оставаться дальше членом партии».

Лондон мучительно переживал духовный кризис. Но слишком поздно осознал писатель, куда завела его погоня за славой и успехом. Подобно своему герою Мартину Идену, порвав с рабочим классом, он ощутил пустоту жизни и разочарование в творчестве. Лондон умер в возрасте сорока лет 22 ноября 1916 года. Причины его смерти не ясны, но можно думать, что близки к истине те его биографы, которые утверждают, что Лондон, переживавший тяжелую душевную депрессию, покончил самоубийством, приняв яд.

Американская реакционная критика, стремясь извратить истину, представляет Лондона писателем, талант которого загублен социализмом. Но жизнь и деятельность писателя, его творчество совершенно опровергают подобное утверждение. Талант Лондона загублен растлевающей силой американского капитализма, противостоять которой писатель не смог. Все, что есть ценного в его творчестве, создано им в то время, когда он был близок к народу и когда его вдохновляли идеи социализма.

Лондон является одним из предшественников современной прогрессивной американской литературы. Его творчество и его личная судьба неоспоримо доказывают, что подлинное искусство возможно лишь там, где оно отстаивает интересы народа, борется за счастье всего человечества.

П. Федунов

[38]

Цитируется по изд.: Лондон Дж. Сочинения в семи томах. Том первый. Рассказы 1899-1903 гг. Зов предков. М., 1954, с. 5-38.

Вернуться на главную страницу Джека Лондона

ХРОНОС: ВСЕМИРНАЯ ИСТОРИЯ В ИНТЕРНЕТЕ

ХРОНОС существует с 20 января 2000 года,

Редактор Вячеслав Румянцев

При цитировании давайте ссылку на ХРОНОС