Лимонов, Савенко, Эдуард Владимирович
       > НА ГЛАВНУЮ > БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ > УКАЗАТЕЛЬ Л >

ссылка на XPOHOC

Лимонов, Савенко, Эдуард Владимирович

р. 1943

БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ


XPOHOC
ВВЕДЕНИЕ В ПРОЕКТ
ФОРУМ ХРОНОСА
НОВОСТИ ХРОНОСА
БИБЛИОТЕКА ХРОНОСА
ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ
БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ
ПРЕДМЕТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ
ГЕНЕАЛОГИЧЕСКИЕ ТАБЛИЦЫ
СТРАНЫ И ГОСУДАРСТВА
ЭТНОНИМЫ
РЕЛИГИИ МИРА
СТАТЬИ НА ИСТОРИЧЕСКИЕ ТЕМЫ
МЕТОДИКА ПРЕПОДАВАНИЯ
КАРТА САЙТА
АВТОРЫ ХРОНОСА

Родственные проекты:
РУМЯНЦЕВСКИЙ МУЗЕЙ
ДОКУМЕНТЫ XX ВЕКА
ИСТОРИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯ
ПРАВИТЕЛИ МИРА
ВОЙНА 1812 ГОДА
ПЕРВАЯ МИРОВАЯ
СЛАВЯНСТВО
ЭТНОЦИКЛОПЕДИЯ
АПСУАРА
РУССКОЕ ПОЛЕ
1937-й и другие годы

Эдуард Владимирович Лимонов

Лимонов (Савенко) Эдуард Владимирович (22.02.1943), писатель и общественный деятель, родился в городе Дзержинске Горьковской области. Молодые годы провел в Харькове, где окончил 8 классов.

В 1958, прочитав сборник А. Блока, начинает писать стихи, занимается поэзией уже профессионально. Сменил множество профессий (портной, книготорговец и т. д.). В 1975 эмигрировал в США, работал корректором в нью-йоркской газете «Новое русское слово».

Разочаровавшись в ценностях западной цивилизации, Лимонов стал писать разоблачительные статьи, которые отказывались печатать ведущие западные газеты. В мае 1976 он вместе с коллегой-корректором по «Новому русскому слову» В. Пруссаковым пикетировал здание “New York Times”, требуя публикации.

Издает несколько книг, имевших скандальный успех.

В СССР начал печататься с 1989 — роман «У нас была Великая Эпоха».

Лимонов трижды эпизодически участвовал в боях в бывшей Югославии на стороне сербов: в 1991 — под Вуковаром, осенью 1992 — под Сараево, весной 1993 — в Далмации.

В политической жизни России участвует с осени 1990 как журналист и политический комментатор. С 1990 — постоянный автор газеты «Советская Россия». Сразу же примкнул к оппозиции, был близок к газете «День»/ «Завтра».

В ноябре 1992 года вместе с С. Жариковым и А. Архиповым основал Национально-радикальную партию, став ее председателем. Когда Архипов и Жариков переименовали партию в Право-радикальную, Лимонов этого переименования не признал.

1 мая 1993 в листовке, составленной вместе с А. Дугиным, Лимонов был объявлен лидером национал-большевистского фронта. Фронт планировался как коалиция нескольких радикальных оппозиционных групп. Через некоторое время переименовал группу своих сторонников в Национал-большевистскую партию.

На выборах 1993 года выдвигался кандидатом в Госдуму.

В июле 1994 Лимонов, лидер Русского национального единства А. Баркашов, рок-музыкант Е. Летов и редактор журнала «Элементы» А. Дугин объявили об образовании Народного национал-социального движения, которое, по замыслу авторов, должно захватить власть, сметя «прогнившее» правительство и «ленивую» оппозицию. Они опубликовали в газете «Завтра» совместное обращение к народу, который «должен свергнуть этнические и социальные меньшинства».

В 1995—99 выдвигал свою кандидатуру в разные органы власти.

Использованы материалы сайта Большая энциклопедия русского народа.


Лимонов Эдуард (настоящее имя Эдуард Вениаминович Савенко) [22.11.1943, г.Дзержинск] — прозаик, публицист. Из семьи военнослужащего войск НКВД. Детство и юность связаны с Харьковом; с 1967 жил в Москве, в 1974 эмигрировал в США, в 1983 — переехал во Францию; в 1991 возвратился в Россию; с апр. 2001 до июля 2003 находился в заключении в Лефортовской тюрьме Лимонов мотивировал «бегство» поиском «творческой свободы, то есть возможности печатать здесь свои ненужные, нужные только там, в России, произведения». Литературная учеба и первые шаги творчества связаны с Литературным институтом и поэтической студией Арс.Тарковского, Лимонов присоединился к группе «СМОГ» (Самое Молодое Общество Гениев) и «выпустил» в самиздате книги стихов («Русское», «Мой отрицательный герой» — опубликовано в России в 2003). Широко известный в литературных и читательских кругах Соединенных Штатов и Европы, Лимонов начал печататься в России с 1991; за 14 лет здесь опубликовано 16 его романов: автобиографическая трилогия — о жизни до творчества; «Эдичка» и 12 др. (в т.ч. «Анатомия Героя», «Дисциплинарный санаторий», «Иностранец в смутное время», «Книга воды», «Убийство часового», «Укрощение тигра в Париже», «По тюрьмам»), где «правда» соседствует с неомифологическим «вымыслом», утопия с антиутопией, а все вместе они составили «одиссею» «Эдички», в дальнейшем обретшего немало иных имен. Вышли в свет 4 сб рассказов («Американские каникулы», «Великая мать любви», «В плену у мертвецов», «Девочка-зверь»), 4 книги публицистических эссе («Исчезновение варваров», «Другая Россия», «Контрольный выстрел», «Русское психо»), книга об умерших спутниках жизни, 2 политических книги — «Лимонов против Жириновского», «Охота на Быкова», очерк «Моя политическая биография».

Путь Лимонова, по его словам, подчинен «зову судьбы»: она могла сделать его и мореплавателем, и историком, и естествоиспытателем. Но, получив «удар» литературы (Блок, Есенин, Хлебников), Лимонов стал ее подвижником и «современным героем». «Во времена мушкетеров он добывал бы подвески королеве, в революцию он был бы комиссаром. Он мог быть миллионером, генералом, президентом». Однако в Харькове и Москве середины века «только статус богемного поэта давал герою надежду завоевать мир» (Вайль П., Генис Д.— С.84.). Главное амплуа Лимонова — «солдат на посту пишущей машинки, смело разоблачающий им же сделанную биографическую легенду Лимонова о <Лимонове>». (Гольдштейн А.— С.347).

В творчестве Лимонов возвышаются 4 опорные точки. Первая — роман «Это я — Эдичка»: в нем полно выразился художник эпатирующего, взрывного, скандального, агрессивного «грязного реализма». На другом полюсе вторая точка — повесть «У нас была Великая эпоха»: «ёрничая и дурачась, Лимонов показал действительное величие трагической эпохи», где в сердцевине повседневной мифологии находится основной миф «о генералиссимусе, которого полагалось благодарить за счастливое детство» маленькому герою с его «большими трудностями и бедствиями». Повесть-воспоминание дезавуировала «тотальный гипноз», вызывала «недоверие к мифам Эпохи», помогала «обрести смелость смотреть правде в глаза», сохраняя «любовь, снисхождение к заблуждениям и ошибкам старших...» (Пронин Вл.— С.54-55). Для раскрытия и разоблачения мифов новейшего времени (третья точка) Лимонов предпринимает «журналистское расследование» «Охота на Быкова». А чреде прошедших мифов из жизни российских «героев» посвящена «Книга мертвых» (4-я точка).

Творчество Лимонов на карте литературы специалисты определяют в терминах «андеграунд», «постмодернизм», «рок» («писатель городского чрева»), маргинальная культура, вивризм и др. Общее отношение к Лимонов сформулировал Сергей Довлатов: «Лимонов — талантливый человек, современный русский нигилист. Эдичка Лимонов — прямой базаровский отпрыск». Его «все ругают» и «все читают»: «талант — большое дело» (Неизвестный Довлатов. СПб., 1995. С. 238).

Лимонов, по его признаниям и самохарактеристикам, принадлежит к разряду ницшевистов, парадоксально сочетающих в себе безудержный индивидуализм с бескрайним эстетизмом. Он испытывает «нелюбовь к уродливым, бесполезным и бездарным людям»: они «оскорбляют в нем чувство эстетизма» («Обыкновенная драка»). Его «существование всегда отличалось судорожным экстремизмом», как у людей, «которые вдруг меняют жизнь в борделе на жизнь монастырскую» («Великая мать любви»). Все эти качества он называет «любовью к безумию»: «я культивирую не логику, а наслаждение. Мои болезненные ощущения доставляют мне удовольствие...» («Дневник неудачника»). Разумеется, между писателем Лимоновым и его персонажами нет знака равенства, но за головокружительными экспериментами «эдичек» стоит определенная философия их создателя. «Несмотря на сводящий скулы национал-большевизм, хлестаковское упоение собственной значительностью, Лимонов остается литератором до мозга костей. Он создает миф из собственной жизни, он литературен и написан как единый, авантюрный роман» (Латынина А. // Литературная газета. 2000. №41. С.10).

«Постмодерность» Лимонова проявляется в созидании «своего» несгораемо-переменчивого образа. Его персонажи меняют маски, «а он сам, их отец и создатель, располагается где-то поверх, на недоступном для них метауровне». Он «выступает... в ореоле кристаллизовавшегося биографического предания...»; «Лимонов владеет редчайшим искусством трансформации бытового сора и пепла, гигантских стоячих мусорных куч банально пережитого — в динамическую словесность, да так, что мнится, будто автор параллельно литературе реализовал удивительно захватывающую, авантюрную и глубокую жизнь» (Гольдштейн А.— С.342).

Встреченный большинством критиков в штыки, Лимонов был вынужден предложить автоинтерпретацию своего текста. Лимонов называет себя творцом совр. романа, который «необходимо безжалостен, революционен, безумен, пошл и вульгарен. Так же как революционны, пошлы и вульгарны книги Жана Жанэ, Хуберта Селби, Генри Миллера, Пазолини, Чарльза Буковского, Вильяма Берроуза... Критик Джон Оке именно и поместил меня в компанию вышеназванных писателей. <...> Чем я и горжусь. Мои книги живые... К такой литературе близок был уже Максим Горький, в этом направлении развивались Леонид Андреев, Замятин, Пильняк, Платонов, Шолохов. Они шли... ко все большей жестокости и искренности...» («Нечистый Лимонов и его "чистые критики"»). Заглавие «Это я — Эдичка» апеллирует к заглавию книги Рокуэлла Кента «Это я, Господи». В нем «звучит уверенность и гордость, сила человека, крепко стоящего на земле и чувствующего свою равноценность Богу». «Это я — Эдичка» произносится шепотом, и нет ответа ни от Господа, ни от людей. И тогда душа «Эдика» «пытается ощутить себя через свое тело», «... это путь эротической актуализациии своей личности»: «странная экзистенциальная ситуация» (Донде А. — С.294, 298). В то же время «Эдичка» и все другие романы Лимонов о любви — это «романы о ревности», а мотив измены — символ «недостижимостей, сублимировавшийся в сексуальную культуру» (Вайль П., Генис А.— С.86).

Плотный подтекст в романе образует интертекстуальный уровень. Внутреннее движение сюжета определяется взаимодействием между мифологией самой жизни и традиционными мифами и легендами древности, неомифологией русской и мировой литературы. Среди мифов о жизни передний план занимают 3 главных: миф о Герое, миф о Городе и миф о Любви. Каждый из них окружен кольцом литературных контекстов. Дополнительные жанровые определения почти все связаны с мифом о Герое. Эдичка называет роман «путевым дневником», своей «одиссеей». Фабула сосредоточена на поисках приключений, цель которых — узнать Город, найти себя и пережить Любовь. Портрет героя составлен из пороков его поколения и являет собой пример безнравственного человека своего времени. Писатель придерживается «скандальной стилистики».

Соответственно канону жанра путевого дневника выстраивается контекст путешествующих: Одиссей (Гомер), Печорин (Лермонтов), «босяк» (М.Горький). Следующий жанровый эпитет — «вопль, плач» одинокого, покинутого, «отщепенца, выпавшего... из семьи... из Старой Родины... из Новой Родины...». В этом случае в подтексте романа мерцает образ героя «Записок из подполья» Ф.Достоевского. Самохарактеристика подпольного человека у Достоевского и «подонка» Эдички совпадают: они злобны, агрессивны, эгоистичны «от слабости», оба «наговаривают» на себя и наслаждаются своим отчаянием. Литературный контекст ведет далее к трагической фигуре Григория Мелехова, к героям-эмигрантам Э.Хемингуэя, Э.М.Ремарка, Г.Миллера, Г.Газданова...

Жанр романа «Это я — Эдичка» может быть определен и как «воспоминание-исповедь» о том, как Эдичка «жил» каждую «главу своей судьбы» на улицах Нью-Йорка.

Так возникли миф о Городе и миф о Любви. В обоих звучат гимны и проклятия. Гимн Городу — совр. модели Вселенной и гимн высокой Любви — братству единоверцев. Проклятия — цивилизации и ее деспотическим Системам, где человеку улицы «нет места» и где интимная любовь поругана и отнята. Оба мифа ориентированы на язычество и христианство. «Она» прекрасная Елена, грешная Мария Магдалина и неисправимая Настасья Филипповна. «Он» — Эдичка, Раскольников, Ставрогин, новый Христос. После «распятия», воскресая, он приходит к апологии Силы, Державы, Нации, др. идолам «революции». В положительной программе романа смешаны христианские заповеди с коммунистическими проповедями, идеи любви-свободы и любви-насилия, национальных единений и националистических предпочтений. «Несчастный, сгусток русского духа», великий комбинатор любви, Эдичка в итоге приходит к «русской идее» — любви. Она служит источником и сублимацией творчества, ей следует «без остатка» отдать себя, стать Мессией, новым Христом, предназначенным снять со всех людей улицы, женщин и мужчин, проклятие нелюбви.

«Это я — Эдичка» — роман утопия и антиутопия; он занимает место эпицентра в романной эпопее писателя и во всем его творчестве.

Автобиографическая трилогия Лимонова «У нас была Великая эпоха», «Подросток Савенко», «Молодой негодяй» создавалась в русле известного в мировой классике жанра романа воспитания, открытого гётевским «Вертером», завершенным горьковскими «Моими университетами». Герой трилогии Эдуард Савенко проходит законоположенный путь «от неопределенности детства через завоевание права на личность к всеобщему признанию» (Вайль П., Генис А.— С.81.), не утрачивая авангардистской жесткости и жестокости «Эдички». Со временем меняющий имена и маски «Лимонов» мужает и преодолевает свои амплуа «скандалиста, эпате-ра, маргинала» (Соловьев Вл.— С.15.), но остается верен поискам скрытой сути и подлинной цены окружающего мира. Так, «Книга воды» «перерастает в агиографическую притчу о взрослении Нарцисса. Помудревший и постаревший, он уже не отвергается, а благодарно принимается всеми землями, всеми водами» (Голынко-Вольфсон Дм.— С.313).

Это особенно относится к 16-й части романной эпопеи — «По тюрьмам». По жанру это роман-исследование о человеке в котле современности и в потоке истории. Помудревший «Эдичка» ощутил свою «природную принадлежность» к российским зэкам: он «брат их, мужичок в пугачевском тулупе». Внутренний диалог с классикой — с «Записками из Мертвого дома» и «Архипелагом ГУЛАГом» — способствует восприятию книги как исторического романа, выявляющего специфику художественного, по преимуществу трагического, содержания современного этапа российской истории и судьбы русского народа. Исток бед России, по Лимонову, в том, что власть в современном государстве не имеет высшего статуса, дающего ей право судить людей (его имели Монарх и Бог).

Этапной на творческом пути Лимонова стала «Книга мертвых». Она узнаваемо примыкает к «Некрополю» Вл.Ходасевича, «Живым лицам» 3.Гиппиус и «Петербургским зимам» Г.Иванова: резкая правдивость, умение запечатлеть самое характерное предполагали возможность возмущений и опровержений, а также и неиссякающий интерес.

Внимание читателей привлекло «журналистское расследование» о «красноярских джунглях» «Охота на Быкова» — «редкой силы таланта, объективности и сдержанности» (Работнов Ник. - С.212).

Политическая деятельность Лимонова, создание им национал-большевистской партии находится в русле постмодернистской творческой и поведенческой игровой стихии. Главным в политической работе Лимонов считает создание Мифа. В нем взамен идеи «патриархального патриотизма» предложена идея «авангардного (или красного) национализма».

Пишущие о Лимонове подчеркивают в его личности и творчестве наличие игрового начала: «Лимонов — это вечный ребенок, недоигравший в детстве,.. Его "фашизм" — имитация. Его уродливый инфантилизм разрушителен. Наш герой готов превратить всю страну, весь мир в свою игровую территорию» (Шевченко Л.— С. 24). А.Латынина приводит известные слова Лимонова: «Я не писатель. Я репортер моей жизни... Коллег... занимает примитивная старая игра в слова. Я играю в жизнь». Латынина добавляет: «игра обошлась недешево: полтора года пребывания в Лефортово» (С.163). Г.Владимов подчеркивает системность игры Лимонова: игровое все: внешний вид (солдатская шинель, дорогие очки, модные брюки), демонстративное появление на войнах Приднестровья, Абхазии, Югославии, игра в политические партии.

Творчество Лимонов представительствует феномен постмодернистского художественного мышления и поэтического языка. Парадигма постмодернизма Лимонова содержит в своем составе тотальный бунт, негативизм, волю к разрушению, ломку и уничтожение «всего». В качестве непременного сопровождения деструкции сопутствует эпатажная техника: ненормативная лексика («уличная языковая стихия»), сексуальный антураж, эмоциональные атаки («вопли», «бреды»). Мышление и язык творчества Лимонова устремлены к одной цели: к преодолению экзистенциального одиночества любыми средствами. В романе «По тюрьмам» приоткрылся путь преодоления: выход из своего бунтующего и замкнутого «я» в мир соотечественников, в размышления над исторической судьбой родины, непростыми социально-политическими и социально-психологическими коллизиями современности.

Лимонов переведен почти на все европейские языки.

С.А. Иезуитов

Использованы материалы кн.: Русская литература XX века. Прозаики, поэты, драматурги. Биобиблиографический словарь. Том 2, М., 2005, с. 433-436.


Далее читайте:

Русские писатели и поэты (биографический справочник).

Сочинения:

СС: в 3 т. М. 1998. Т.1: У нас была Великая Эпоха. Подросток Савенко. Молодой негодяй;

СС: в 3 т. М. 1998. Т.2: Это я — Эдичка. Дневник неудачника. История его слуги;

СС: в 3 т. М. 1998. Т.3: Палач. Смерть современных героев. 316, пункт «В»;

The absolute beginner, или Правдивая история сочинения «Это я — Эдичка» // Лимонов Э. Это я — Эдичка. М., 1991. С.323-332;

Исчезновение варваров: статьи, эссе. М., 1992;

Американские каникулы: рассказы / Американские каникулы. Обыкновенные инциденты. М., 1999;

Книга мертвых. СПб., 2001;

Великая мать любви: рассказы. СПб., 2002;

По тюрьмам. М., 2004.

Литература:

Бронская Л.И. Эдуард Лимонов как зеркало русского постмодернизма // Русский постмодернизм: Предварительные итоги. Ставрополь. 1998. С.146-153;

Вайль П., Генис А. В Москву! В Москву! // Искусство кино. 1992. №7. С.80-86;

Владимов Г.Н. По ком не звонит колокол // Русская мысль. Париж. 1993. 16-22 апр. С.13;

Гольдштейн А. Расставание с Нарциссом. М., 1997. С.328-348;

Голынко-Вольфсон Дм. Черт с младенцем, или Взросление Нарцисса // Новое литературное обозрение. 2002. №56. С.310-316;

Донде А. Эдуард, Эдик и Эдичка // Глагол. 1993. №16. С.289-305;

Донецкий А.И. Апология Лимонова: К вопросу о поэтике маргинального текста // Третьи Майминские чтения. Псков, 2000. С.222-226;

Жолковский А.К. Блуждающие сны и другие работы. М.: Наука, 1994. С.54-68; 225-245;

Латынина А. Я играю в жизнь // Новый мир. 2003. №4. С.157-163;

Matich Olga. The moral Immoralist Edvard Limonov's «Eto ja — Edichka» // Slavik and East European Journal. 1986. №30(4). P.526-540;

Работнов Ник. Колдун Ерофей и переросток Савенко // Знамя. 2002. №1. С.203-212;

Соловьев Вл. В защиту немолодого подростка. Казус Лимонова // Литературная газета. 2003. №11. С.15;

Шаталов А.И. Русский поэт и Америка // Это я - Эдичка. М., 1992. С.311;

Шевченко Л. Одиссей взрывает Итаку // Знамя. 2000. №2. С.221-224.

 

 

 

 

ХРОНОС: ВСЕМИРНАЯ ИСТОРИЯ В ИНТЕРНЕТЕ



ХРОНОС существует с 20 января 2000 года,

Редактор Вячеслав Румянцев

При цитировании давайте ссылку на ХРОНОС