Виктор Бирюков
Казак? Значит, старообрядец!
Часть 2
Фото № 418. Казаки при стрельбе.
В 1-й части статьи
показано, что ходе распада Золотой Орды казачество перешло на службу к
русским князьям. Со временем эта легкая кавалерия (созданная еще монголами
из русских пленников) превратилось в «контрактную армию» самодержавия и
«иммунную систему» Руси. Однако власть так и норовила урезать широкие права
«вольных людей», чему те активно противились.
Данный антагонизм лишь усилился после церковной реформы 1653–1656
годов, которую казачество проигнорировало. В итоге государственные мужи
крестились троеперстно, а главные охранители государства делали это двумя
перстами. А ведь то была время, когда число поклонов, расписание служб,
порядок слов в молитвах воспринимались населением в качестве важнейших и
неоспоримых догматов.
Конец «Соловецкого сидения»
 Автор ни в коем случае не стремится приписать разинщине характер
исключительно религиозного (староверческого) движения. В конце концов, в
первые десятилетия церковного раскола гонениям подвергались не широкие массы
противников нового обряда, а лишь их «подстрекатели» из числа священников и
монахов. Тем не менее, к бунтовщикам примкнуло немало старообрядцев,
справедливо увидевших в казаках своих единоверцев.
Аналогичным упрощением было бы и объявить разинщину войной против
крепостничества. В отличие от других европейских стран, в царской России,
по-видимому, не происходило подлинно крестьянских войн. За них советская
пропаганда выдавала казачьи движения, к которым в большей или меньшей
степени примыкали земледельцы – нередко против своей воли. Как отмечает
историк Николай Василенко, разинские атаманы принудительно рекрутировали «в
каждом селе, через которое проходили казаки... по мужику с дома»
(Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона).
Вместе с тем к казакам действительно прибивались «волонтеры» – обиженные
на господ крепостные, а более всего «инородцы-нехристи» (мордва, черемисы,
чуваши), истерзанные царскими поборами, вину за которые разинцы возлагали на
«злых бояр».
Самим же Разиным, судя по всему, двигало тщеславие, иначе невозможно
объяснить поведения этого знатного старшины, который сроду ни в чем не знал
нужды. О том же свидетельствует длительная вражда Разина с собственным
крестным отцом – атаманом Корнилой Яковлевым, сохранявшим лояльность царю.
Поначалу Разин явно метил на место Корнилы, и лишь позднее, на пике своих
удач, «присмотрел» себе цель куда как повыше. Подобные амбиции не слишком-то
удивительны: в памяти народной свежо еще было Смутное время, когда на
московском престоле перебывала целая куча народу. (И разве не тем же образом
повел себя Кромвель в Англии? В 1657 году он лишь под сильным давлением
военных отказался от королевской короны, но взамен все равно наделил себя
фактической властью монарха.)
Разинская мечта о царском троне обернулась в 1670–71 годах гибелью свыше
100 тысяч человек, среди которых казаки составили незначительное
меньшинство. После усмирения бунта церковный раскол лишь углубился,
поскольку множество повстанцев нашли прибежище на Соловках, которые еще в
1668 году стали оплотом «стариковщины» – сторонников древлеправославия.
Напуганные разгромом Разина казачьи Войска поспешили в 1671-м принести
царю присягу, попав таким образом в число государевых подданных. Однако
религиозные обряды справлялись по-прежнему. Казакам отнюдь не приходилось
прятаться по тайным молельням, подобно другим староверам, включая стрельцов.
«Вольные люди» продолжали ходить в свои церкви, где батюшки служили по
неправленым дониконовским книгам. Недаром практически все казачье староверие
относилось к согласию поповцев, т.е. тех, кто признавал священников (своих)
и церковную иерархию (собственную).
Вот почему словосочетание «казак-старообрядец» – не что иное как
тавтология. Кому ж ему и быть-то, Матвею Платову, генералу от кавалерии и
войсковому атаману Донского казачьего войска, ежели не старовером-поповцем?
Как правило, всякий казак исповедовал веру «стариковскую».
Вплоть до Николая I у самодержавия попросту не было силы, которая
принудила бы массы профессиональных вояк изменить вере отцов. Практически
единственной альтернативой могло выступить дворянское ополчение – войско
непрофессиональное, недешевое и ненадежное.
В итоге даже сравнительно небольшое по размаху Соловецкое восстание
продолжалось долгих восемь лет. Взяв Соловецкую обитель 22 января 1676 года,
верные государю стрельцы побросали в проруби, повесили или обезглавили почти
500 иноков, казаков и... стрельцов – сплошь старообрядцев во главе с
разинскими приятелями.
В заложниках друг у друга
И все-таки религиозная компонента была важнейшей в противостоянии
казачества с державой. Вдумайтесь, каков парадокс: государственной религией
являлось греческое христианство, а опора государства исповедовала
древлеправославие либо в открытую (как порубежные казаки), либо втайне (как
казаки-стрельцы). Разумеется, те и другие выглядели в глазах венценосных
особ весьма неблагонадежными.
Вряд ли возможно постичь российский менталитет без осознания
дуалистической сущности казачества: это «четвертое колено» русского народа
было одновременно и слугой, и соперником царизма. Наверное, столь уникальная
ситуация в принципе не могла окончиться добром ни для одной из сторон.
Конец самодержавия означал бы конец казачества. После распада Орды и
раздела Польши оно не служило никому, кроме царизма, с которым постоянно
конфликтовало. Но и закат вольницы неизбежно должен был обернуться закатом
российской монархии.
Де-факто те и другие хозяева России находились друг друга в заложниках.
Те и другие находили данное положение, мягко говоря, неприятным, а порой и
нестерпимым. Узнав о печальном участи Соловков, часть казаков-стрельцов не
пожелала служить «троеперстной» власти. Они мигрировали на окраины
государства и даже за кордон, особенно в Польшу.
Со своей стороны, и Романовы сильно тяготились своей зависимостью от
казаков, а еще больше – от стрельцов. Как-никак, монаршая особа ничем не
была защищена от этой «внутренней», «подкожной» вольницы; напротив, именно
стремянные стрельцы охраняли царскую семью. Так, стрелецкие полки
(«приказы») вроде бы шли на поводу у царевны Софьи, но при этом вертели как
хотели Кремлем; Петр I их боялся и ненавидел с детства.
Отчаянная попытка отменить никоновские реформы была предпринята в 1682
году – в ходе Хованщины. Когда господствующей церкви удалось сохранить лицо,
многие стрельцы-казаки поняли, что добром дело не кончится, и покинули
Москву с Подмосковьем, не дожидаясь кровавого финала.
Оставшихся поджидала злая судьба. Многолетние притеснения стрельцов
властями спровоцировали знаменитое антипетровское восстание 1698 года. Тут
уж 26-летний Петр I не упустил шанса сполна поквитаться за свои юношеские
страхи, окончательно решив «стрелецкий вопрос». О намерении извести
стрельцов под корень свидетельствует то, что он с друзьями рубил головы не
только стрельцам, но также их женам.
Не дожидаясь столь печальной участи, часть стрелецкого населения
поспешила оставить центральную часть страны. Всего при Петре числилось в
бегах ориентировочно до миллиона человек, или порядка 8% населения.
Безусловно, то были не только стрелецкие семьи и даже не одни лишь
староверы. Однако почти наверняка именно потомственные военные – стрельцы –
играли среди сходцев ведущие роли.
«Преобразовательная» деятельность Петра в сочетании с церковным расколом
привела к тому, что русские с утроенной энергией ринулись осваивать
удаленные от Московии пространства. Все-таки наивно полагать, будто наши
предки упорно, со смертельным риском шли на восток, выполняя некие планы
самодержавия. Да, бывали добровольные первопроходцы и до раскола, достаточно
вспомнить Ермака, Хабарова, Перфильева, Дежнева, Атласова, Москвитина,
Пояркова.
Но теперь «поиск землицы» стал занятием массовым – народным.
Аллергия на царя
В народе упразднение стрелецкого сословия сохранилось в виде
поразительной поговорки: «Никон пришел, Петру голову вскружил, веру нарушил.
А раньше веру держали».
Хотя Никон умер, когда будущему Петру I было 9 лет от роду, память
староверов спрямила исторический путь. Никогда не ругая «тишайшего» Алексея
Михайловича, с одобрения которого Никон реформировал древлеправославие,
старообрядцы критикуют именно его сына Петра.
Кипучая деятельность великого «преобразователя», как с осуждением именует
Петра Ключевский, прикончила не только стрельцов. Стремясь ослабить
казачество, царь вздумал отобрать у войска Донского его экономическую основу
– право добывать соль. Ответом на «рейдерский» захват государством солеварен
стало грандиозное восстание атаманова сына Кондратия Булавина в 1707–10 гг.
Но и здесь не обошлось без религиозной составляющей, что старательно
скрывалось царскими историками. Гремучая ведь образовалась смесь: оппозиция
самодержавному организму со стороны собственной «иммунной системы» плюс
несогласие огромной части населения с официальной церковью. Да вот только
феномен некрасовцев разве замолчишь? Эти староверы поповского, естественно,
согласия – потомки тех донских казаков, которые покинули Россию вместе с
булавинским сподвижником Игнатием Некрасовым (ок. 1660–1737).
Вновь староверие выступило противником самодержавия, и этого Петр прощать
казакам не собирался. К счастью, уничтожить их, подобно стрельцам, даже сам
великий «преобразователь» не смог – слишком грозную силищу представляло
собой в ту пору казачество. Тем не менее, в фундаментальном трехтомнике
казачьего офицера Афиногена Васильева (1872–1942) «Забайкальские казаки»,
изданном в годы Чите в 1916–18 годах, прямо сказано: «царствование Петра I
было смертью казачьей вольницы».
Судя по тому, что подобное обвинение попало в печать, военные цензоры
вполне с ним были согласны. А уж цензура-то в ту пору бдела: по всему
огромному трехтомнику сотни раз употребленное слово «Петербург» заменено на
«Петроград», хотя северную столицу переименовали лишь в 1914-м, когда
рукопись уже была готова к изданию.
Ликвидировав все земские институты, Петр «разобрался» и с демократией на
уникальном казачьем «архипелаге». Высшим органом власти там было общее
собрание казаков: войсковой круг инициировал и завершал войны, делил военную
добычу и жалование, выбирал атаманов и прочих начальников. С 1721 года
атаманов стал назначать сам император, выбирая одного из трех представленных
станичниками кандидатов; войсковой круг был запрещен.
Нельзя сказать, что «преобразователя» доподлинно волновали теологические
различия старого и нового обрядов; главной целью его внутренней политики
было полное закабаление подданных. Крестьян Петр I закрепостил окончательно,
а дворян – так сказать, первоначально, обязав их в обязательном порядке
исполнять государеву службу. Покончено было и с относительной независимостью
церкви: упразднив патриаршество, Петр учредил Синод, через который управлял
архиереями; это притеснение православия связывают с протестантскими
взглядами первого нашего императора.
Как видим, во многом лишилась самостоятельности и старообрядческая
казачья вольница. Но ее устойчивая аллергия на государя указывала на
глубинное, чреватое будущими трагедиями, неблагополучие в стране.
(Окончание следует)
Статья для публикации в ХРОНОСе предоставлена автором.
Далее читайте:
Старообрядчество
- религиозно-общественное движение.
Казаки гребенские
(справочная статья).
Казаки донские
(справочная статья).
Шамбаров В. Е. Казачество: История вольной Руси. ― М.:
Изд-во Алгоритм, 2007.―с.688 ― (Тихий Дон). Глава 10.
Запорожцы и уния.
Рассоха И.Н. Народы, опередившие свое время, и общества,
выпавшие из истории Исторические стадиальные флуктуации в развитии общества.
Харьков. 1994-2004. Глава III. «Боковые» стадиальные флуктуации и их роль в
истории Украины. 3.2.
Украинское казачество как пример «боковой» стадиальной флуктуации.
и 3.3. Казацкое наследие в
социальной и культурной истории Украины.
Запорожская
Сечь (справочная статья).
|
