Родственные проекты:
массаж головы челябинск . автоинструмент |
Медный бунт, Московское восстание
Марксистский комментарий
Московское восстание 1662 года («Медный бунт») было вызвано финансовой
катастрофой в государстве и тяжёлым экономич. положением трудовых масс
города и деревни в результате резкого роста податного гнёта в ходе войн
России с Польшей и Швецией. Массовый выпуск правительством медных денег (с
1654), приравненных к стоимости серебряных денег, и их значительное
обесценивание к сер. 1662 (в 6—8 раз) привели к резкому вздорожанию
продуктов питания, огромной спекуляции, злоупотреблениям и массовой подделке
медных монет (в чём оказались замешанными отд. представители центр,
администрации). Во многих городах (особенно в Москве) разразился голод среди
основной массы горожан (несмотря на хорошие урожаи в предшествующие годы).
Большое недовольство вызвало также решение пр-ва о новом тяжелейшем
внеочередном сборе налога (пятине). Активными участниками М. в. 1662 были
представители городских низов столицы, иногородцы и крестьяне из
подмосковных сёл. В отличие от М. в. 1648 в движении 1662 массовое участие
приняли солдаты (особенно из полка Шепелева), значит, группы драгун из ряда
полков, часть стрельцов. Восстание вспыхнуло ранним утром 25 июля, когда во
многих р-нах Москвы появились листовки, в к-рых виднейшие руководители пр-ва
(И. Д., И. М. и И. А. Милославские; Б. М. Хитрово, Ф. М. Ртищев) объявлялись
изменниками. Толпы повстанцев направились к Красной площади, а оттуда в с.
Коломенское, где находился царь Алексей Михайлович. Восставшие (4—5 тыс.
чел., в основном горожане и солдаты) окружили царскую резиденцию, передали
царю свою челобитную, настаивая на выдаче указанных в листовках лиц, на
резком снижении налогов, цен на продукты и т. п. Застигнутый врасплох, царь,
при к-ром было ок. 1000 вооруж. придворных и стрельцов, не рискнул пойти на
расправу, пообещав повстанцам произвести расследование и наказать виновных.
Повстанцы повернули в Москву, где после ухода первой группы восставших
образовалась вторая и начался разгром дворов крупных купцов. В тот же день
обе группы объединились, прибыли в с. Коломенское, вновь окружили царский
дворец и решительно потребовали выдачи руководителей пр-ва, угрожая казнить
их и без санкции царя. В это время в Москве после ухода второй группы
восставших в с. Коломенское власти с помощью стрельцов перешли по приказу
царя к активным карательным акциям, а в Коломенское уже были стянуты 3
стрелецких и 2 солдатских полка (до 8 тыс. чел.). После отказа восставших
разойтись началось избиение в основном безоружных людей. В ходе расправы и
последующих казней было убито, потоплено, повешено и казнено ок.; 1 тыс.
чел., до 1,5—2 тыс. повстанцев сослано (с семьями до 8 тыс. чел.). Несмотря
на поражение, М. в. 1662 привело к отмене медных денег и другим уступкам
пр-ва.
В. Д. Назаров
Использованы материалы Советской
военной энциклопедии в 8-и томах, т. 5.
Описание "медного бунта" Птариком Гордоном
Июля 5 [Ошибка П. Гордона Медный бунт был
25 июля 1662 года]. Рано
утром, когда я обучал полк на поле у
Новоспасского монастыря, к нам явился
полковник Крофорд, сообщил, что в городе
великое смятение, и дал приказ выступать
к Таганским воротам. Я осведомился, где
император [царь], и узнав, что он в Коломенском,
советовал идти туда, на что полковник
никак не соглашался и послал одного
русского лейтенанта разведать, в чем дело.
Затем он сам поскакал к мосту, где
проходили мятежники, и подвергся бы
нападению, если бы не был спасен
выборными солдатами [два московских
выборных полка, сформированных в 1656 - 58 гг.],
кои его знают.
Мятежники толпою вышли из Серпуховских
ворот. Их было около 4 или 5 тысяч, без
оружия, лишь у некоторых имелись дубины
и палки. Они притязали на возмещение [убытков]
за медные деньги, соль и многое другое. С
сею целью в разных местах города были
расклеены листы, а один стряпчий перед
Земским двором читал лист, содержащий их
жалобы, имена некоторых особ, коих они
мнили виновными в злоупотреблениях, и
призыв ко всем идти к царю и добиваться
возмещения, а также голов дурных
советников.
Когда чернь собралась, иные пошли
грабить дом гостя или старосты по имени
Василий Шорин, но большинство
отправились в Коломенское, где, пока Его
Величество пребывал в церкви, они домогались
у бояр и придворных обращения к царю.
Наконец, когда царь вышел из церкви и сел
на коня, они весьма грубо и с громкими
воплями настаивали, чтобы он загладил их
обиды. Царь и кое-кто из бояр порицали их
за то, что пришли в таком беспорядке и
количестве, и объявили, что обиды будут
заглажены, а посему немедленно будет
созван совет - им должно лишь немного
потерпеть. Тем временем при первом их
появлении был послан приказ двум
стрелецким полковникам идти со своими
полками как можно скорее в Коломенское,
а прочим было велено подавить оставшихся
в Москве.
В сильном нетерпении я убеждал
полковника идти в Коломенское, но он все
не желал выступать без приказа. У нас в
полку было около 1200 человек, в том числе 800
мордвин и черемисских татар, кои, верно,
не стали бы сочувствовать или примыкать к
мятежникам и бунтовщикам; остальные -
пестрая смесь из русских - не стоили
большого доверия. Правда, за малым
исключением все они оставались под
знаменем, а офицеры хорошо за ними
надзирали. Я раздал порох и пули, каждому
по три заряда - все, что имел.
Наконец я добился от полковника
разрешения самому ехать в Коломенское
за приказом, что и сделал весьма спешно.
Однако бунтовщики так обложили
дворцовые аллеи, что я никак не мог
подобраться и с большим трудом избежал
плена. По пути назад на лугу стоял полковник Аггей Ал[ексеевич] Шепелев со своим
полком, который сильно поредел, ибо
многие из его солдат участвовали в бунте.
Я спросил, какие им получены приказания;
он ответил - стоять на месте. Чуть поодаль
я повстречал Артемона Сергее[еевича]
Матвеева, а затем Семена Фед[оровича]
Полтева на марше с их довольно
поредевшими полками. Оба сказали, что им
велено идти в Коломенское, но не могли
подать совет, что делать мне.
Князь Юрий Ивано[вич] Ромодановский,
один из главных наперсников и фаворитов
Его Величества, был послан в Слободу, или
Предместье Иноземцев, дабы привести их
всех в Коломенское. В Слободе поднялся
большой переполох. У одного купца брали
оружие, раздавали желающим, и все
выступали, кто на лошадях, кто пешком.
Добравшись до полка, который полковник
отвел от ворот и построил возле
монастыря, я убедил его идти вперед. Мы
дошли до Кожуховского моста, где
получили приказ остановиться, охранять
мост и захватывать беглецов. К этому
времени два стрелецких полка явились и
были пропущены через задние ворота
дворца, Они соединились со всадниками из
придворных и, произведя нападение через
большие ворота, без особого риска и труда
рассеяли [мятежников], одних загнали в
реку, других перебили и множество взяли в
плен. Многие к тому же спаслись.
Солдаты нашего полка поймали 13
отставших, кои вместе с прочими, взятыми
позже, были назавтра отправлены в
Коломенское. Из сих бунтовщиков
множество на другой день было повешено в
разных местах, а около 2000 с женами и
детьми впоследствии сослано в дальние
края.
Все иноземные офицеры получили за сие
дело небольшие пожалованья или награды, а
мой полковник - весьма значительный дар,
наряду со стрелецкими полковниками, кои
вместе со своими офицерами были щедро
награждены. Если бы полковник последовал
моему совету, мы явились бы в срок для
охраны Его Величества и вполне могли
разгромить бунтовщиков. Мой полковник
потом часто сокрушался, что упустил столь
хорошую возможность ко своему и нашему
отличию.
Примерно тогда же возмутились
башкирские татары и стали тревожить
русские гарнизоны в Уфе, Осе и другие.
Земля эта лежит по пути в Сибирь, на юг от
реки Камы; реки Уфа, Сон и прочие, что
омывают их землю, впадают в Каму. Повод к
сему бунту дали притеснения и
вымогательства губернаторов. [Башкиры] -
хорошие наездники, вооруженные луками,
стрелами и копьями. Они язычники. Земля их
неплодородна, полна лесов и изобильна
рыбой и дичью. Всего их менее 10 000 семей…
Мой полковник получил приказ выступить
с полком против сих дикарей. Узнав об этом,
я заявил ему, что согласно моему договору
уже прослужил почти год майором; я не
намерен и не стану отправляться так
далеко от двора (свыше 1000 верст) в оном
чине, ибо мы, возможно, проведем [там]
несколько лет. Поразмыслив об этом, и сам [не]
желая настолько удаляться от двора, к
тому же против неблагородного врага,
полковник принял меры, дабы избавиться от
сего поручения. С региментом туда
отправился подполковник, произведенный в
полковники, меня же произвели в подполковники
на его место.
Патрик Гордон. Дневник. Пер. Д.Г.
Федосова. М., Наука, 2002, стр. 119 -121
Литература:
Восстание 1662 г. в Москве. Сборник документов. М., 1964;
История Москвы. Т. .1. М., 1952;
Чистякова Е. В. Городские восстания в России в первой половине XVII века.
Воронеж, 1975;
Буганов В. И. Московское восстание 1662 г. М., 1964;
Бахрушин С. В. Научные труды. Т.. 2. М., 1954;
Смирнов П. П. Посадские люди и их классовая борьба до середины XVII века.
Т. 2. М.—Л.
|
