Семенов Григорий Михайлович
       > НА ГЛАВНУЮ > БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ > УКАЗАТЕЛЬ С >

ссылка на XPOHOC

Семенов Григорий Михайлович

1890-1946

БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ


XPOHOC
ВВЕДЕНИЕ В ПРОЕКТ
ФОРУМ ХРОНОСА
НОВОСТИ ХРОНОСА
БИБЛИОТЕКА ХРОНОСА
ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ
БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ
ПРЕДМЕТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ
ГЕНЕАЛОГИЧЕСКИЕ ТАБЛИЦЫ
СТРАНЫ И ГОСУДАРСТВА
ЭТНОНИМЫ
РЕЛИГИИ МИРА
СТАТЬИ НА ИСТОРИЧЕСКИЕ ТЕМЫ
МЕТОДИКА ПРЕПОДАВАНИЯ
КАРТА САЙТА
АВТОРЫ ХРОНОСА


Родственные проекты:
РУМЯНЦЕВСКИЙ МУЗЕЙ
ДОКУМЕНТЫ XX ВЕКА
ПРАВИТЕЛИ МИРА
ВОЙНА 1812 ГОДА
ПЕРВАЯ МИРОВАЯ
СЛАВЯНСТВО
ЭТНОЦИКЛОПЕДИЯ
АПСУАРА
РУССКОЕ ПОЛЕ
ХРОНОС. Всемирная история в интернете

 semenov_ataman.jpg (21613 bytes)

Семенов Григорий Михайлович (1890, пос. Куранжа Дурулгиевской станицы Забайкальской обл. - 1946) - военный деятель. Род. в казацкой семье. Получив домашнее образование, в 1911 окончил Оренбургское военное училище. Во время первой мировой войны был награжден орденом св. Георгия 4-й степени и Георгиевским оружием за отчаянную храбрость и удачливость. В конце 1916, как человек, свободно владевший бурятский, монгольским, калмыцким языками, Семенов был отправлен в Забайкалье для формирования монгольских и бурятских полков. После прихода к власти Временного правительства Семенов был назначен комиссаром, продолжая заниматься той же деятельностью. После Октябрьской рев. 1917 Семенова поднял мятеж на ст. Березовка, положив начало гражданской войне в Забайкалье. Обращение Семенов к съезду сельских жителей Забайкалья с призывом к "беспощадной борьбе с большевизмом" не нашло поддержки, и Семенов был вынужден уйти в Маньчжурию. В 1918, использовав мятеж Чехословацкого корпуса и помощь японских войск, Семенову удалось утвердиться в Забайкалье, установив режим военной диктатуры, террор и расстрелы населения. Проводил насильственную мобилизацию в армию, вернул национализированные предприятия владельцам и т.д., вызвав против себя мощное партизанское движение. После образования Дальневосточной республики в апр. 1920 Семенов получил власть на Дальнем Востоке, которую поддерживал с помощью японских интервентов. В 1921 под напором армии и партизан был вынужден эмигрировать. Живя в Корее, Сев. Китае, Японии, Семенов не прекращал борьбы с сов. режимом. Написал мемуары "О себе. Воспоминания, мысли и выводы" (Б.м., 1938). В сент. 1945 был захвачен сов. войсками в Маньчжурии и по приговору Военной коллегии Верховного суда СССР повешен.

Использованы материалы кн.: Шикман А.П. Деятели отечественной истории. Биографический справочник. Москва, 1997 г.


Семенов Григорий Михайлович (1890, поселок Куранжа на Среднем Ононе в Забайкалье – 1946) – забайкальский казак, по матери бурят. Во многом поэтому Семенов отлично знал бурятский, монгольский, калмыцкий языки. Детство провел в Куранже. Остро переживал, по собственному признанию, неудачи России в русско-японской войне. В 1904 г. закончил станичное двухклассное училище. Осенью 1906 г. отправлен в Читу в Читинскую гимназию, но, из-за отсутствия в ней вакансий, вернулся домой, где проходит с репетитором курс за 6 классов классической гимназии. В 1908 г. поступил и в 1911 г. окончил Оренбургское Казачье Училище по 1-му разряду в чине хорунжего с назначением в 1-й Верхне-Удинский полк (ВУп) Забайкальского казачьего войска (ЗКВ) в г. Троицк на границе с Монголией. На службе в полку пробыл 3 недели и был послан в Монголию для производства маршрутной съемки. По окончании этой работы, оставлен при 6-й сотне ВУп, охранявшей российское консульство в Урге. В Ургу Семенов прибыл в начале октября 1911 г. Здесь близко сошелся с самыми знатными монголами, включая их духовного лидера – Чжожен-гегена, который предсказал ему I-ю мировую войну, падение Российской империи, последующую в России Гражданскую войну и роль в ней самого Семенова. У Семенова учился военному делу кандидат в военные министры Монголии Намсарай-аун. По просьбе монголов, Семенов перевел на монгольский язык, который знал в совершенстве, Устав казачьей строевой службы. С отложением от Китая Монголии, 11 декабря 1911 г. с взводом казаков взял под охрану китайского резидента, которому угрожала расправа от монгольской толпы, доставил его в российское консульство. Семенов лично разоружил китайский гарнизон Урги, чтобы не вызвать кровопролития между китайцами и монголами. Занял в городе Маймачен Дайцинский банк, предотвратив его грабеж монголами и расправу над его служащими. За это получил от банка подарки, розданные им друзьям, знакомым, своей сотне. По настоянию МИД Российской империи, российский консул в Монголии потребовал от Семенова покинуть Монголию. Российские дипломаты опасались, что действия Семенова могут быть интерпретированы как нарушение нейтралитета не только Китаем, но и другими державами, вызвав тем самым осложнения в отношениях между странами. Несмотря на то, что высшие представители Монголии обратились к российским властям с просьбой оставить Семенова для подготовки местной армии, ему пришлось уехать в Россию. Штаб Иркутского военного округа стал расследовать его действия, но, благодаря ходатайству командира полка, дело было прекращено. После этого он был откомандирован в фехтовально-гимнастическую школу (ФГШ) в Читу. Прикомандирован ко 2-й Забайкальской Казачьей Батарее, назначен ее командиром. Направленный в Томск для закупки для батареи лошадей, выполнил это блестяще. После этого успешно окончил ФГШ и был переведен в 1-Нерчинский полк ЗКВ Уссурийской конной бригады в Приморье, где находился в деревне Кневичи с 2 февраля 1914 г. Вскоре Семенов был направлен на поимку банд хунхузов, нападавших на Приморье из Китая, что дало ему большой опыт в ведении партизанской борьбы. В должности начальника полковой учебной команды переехал в станицу Гродеково.

На Первую мировую войну Семенов выехал в середине августа 1914 г. и через месяц прибыл в Москву. На фронте – с конца сентября 1914 г., прибыв в Новогеоргиевскую крепость. Принял участие в Варшавской оборонительной операции, захватил с разъездом казаков дозор германской пехоты. 11 ноября (по другим данным, 8 – 9 ноября) 1914 г. во время боя под Сахоценом (Сахотиным) он совершил подвиг, атаковав с 10 казаками германский полк и спас полковое знамя и обоз забайкальских казаков, захваченные ранее немцами. Этим самым он содействовал овладению германской батареей и поражению немцев под городом Цехановым. За это был награжден орденом Святого Георгия 4-й степени. Участвовал во 2-м вторжении русских войск в Восточную Пруссию в конце ноября 1914 г. Семенов участвовал в Праснышской операции. Участвуя в рекогносцировке 1 декабря 1914 г. с разъездом в 11 казаков снял баварскую пехотную заставу, взяв в плен 65 человек. После этого он с 1 казаком занял Млаву, захватив 2 автомобиля врага, за что был награжден Георгиевском оружием. Находясь в декабре 1914 – январе 1915 г. в деревне Зеленой на границе с Восточной Пруссией, захватил более 50 кавалеристов врага, не потеряв ни одного своего. В конце декабря 1914 г. он обратил в бегство с разъездом казаков взвод ландштурмистов, выбив их из деревни Рады и занял ее. У Журамина с 20 казаками атаковал отступающих немцев, взяв 100 пленных и обоз из 20 повозок. За это он был произведен в следующий чин вне очереди. На реке Дресвятице Семенов успешно переправился и атаковал немцев в составе Уссурийской конной дивизии (УКД), отбросив их с занимаемых позиций. Это должно было вызвать введение в бой больших масс русской кавалерии для грандиозного рейда по тылам врага. Вскоре, под давлением подошедших к немцам подкреплений и без помощи со стороны русских войск, был вынужден отступить обратно. После этого участвовал в рейде на реке Венте. Переведен с УКД на Юго-Западный фронт, в Карпаты, к Черновицам. В Карпатах он участвовал в операциях в Буковине, в горах, где отличился при защите одного из ущелий, где с 40 казаками успешно сдерживал четыре раза атаку Баварской Дивизии. Находился во главе одного из авангардов УКД на Мармарош-Сигетском направлении. По завершении операции был выведен в город Рафауц в Буковине. Глубокой осенью 1916 г. направлен в Румынию. В это время он предсказал, что роль конницы не будет исчерпана I-й мировой войной. В ноябре – декабре 1916 г. находился в Бессарабии, в Кишиневе, где охранял железнодорожные узлы и стратегически важные сооружения, ловил дезертиров. По его ходатайству, сотник Семенов в январе 1917 г., в связи с усилением боевых действий против Турции, был направлен в 3-й Верхнеудинский полк 3-й Забайкальской Отдельной казачьей бригады ЗКВ на Персидский фронт к озеру Урмия в местность Гюльпашан. Здесь он был назначен командиром 3-й сотни и временно командовал полком (10 февраля – 20 марта 1917 г.).

По собственному признанию, равнодушно встретил отречение Николая II, но отречение Михаила осудил. Благодаря усилиям Семенова, разъяснявшего казакам разрушительную сущность революции, полк к приезду командира сохранил дисциплину. Участвовал в походе на Месопотамскую долину. Выбран в Корпусной Комитет представителем от частей гарнизона Гюльпашана в Урмии. Отстоял сохранение офицерам жалования, которое Комитет хотел, несмотря на его мизерную величину, урезать и указал, что этот орган не вправе решать такие вопросы. В Союзе офицеров заявил о необходимости вернуть армии дисциплину или, в случае нежелания на это Временного правительства, выразил желание свергнуть его, что не нашло поддержки. Чтобы вернуть боеспособность русским частям, решил создать подразделения из инородцев, которые бы своим примером служения России устыдили бы их. В апреле 1917 г. он получил на это желание бурят. В это же время его направляют в 1-й Нерчинский полк УКД в Кишинев, куда он прибыл в мае того же года и где командовал 5-й сотней. В мае 1917 г. Семенов подает рапорт начальству, прося разрешения приступить к формированию строевой части по признакам национальности из монгол-бурят.

Семенов 8 июня 1917 г. выезжает в Москву, где встречается с высшими представителями Временного правительства и, так как "инородческие части" были тогда "в моде", разрешение последовало. Это и привело к командировке Семенова в Забайкалье. Семенов отверг предложение Муравьева стать помощником военного министра. Стал комиссаром по образованию добровольческой армии для Иркутского и Приамурского военных округов. Назначен "военным комиссаром Дальнего Востока", в зону действия которого входила и КВЖД. Одновременно назначен командиром Монголо-бурятского полка на станции Березовка Забайкальской железной дороги у Верхнеудинска.

Семенов 26 июля 1917 г. выехал из Петрограда через Вологду и Екатеринбург в Забайкалье. Прибыл в Иркутск 1 августа 1917 г., откуда выехал 5 августа 1917 г. и 6 августа 1917 г. прибыл в Читу, где в течение августа до начала сентября 1917 г. участвовал в Войсковом круге, постоянно споря с Пумпянским, который предложил казакам расказачиться. Он смог заставить замолчать его, когда ему надоела его болтовня: протянул ему стакан воды, предложив залить "революционный пыл". Тот закашлялся, не смог продолжить речь, выпил предложенную Семеновым воду и покинул зал под смех. Так Семенов стал победителем на круге. После этого Семенов выехал на Бурятский съезд в Верхнеудинск, на котором буряты, включая Ринчино-Доржи, поддержали идею создания своих подразделений и решили сделать Семенова лидером подобного формирования. В конце августа – начале сентября поддержал выступление Корнилова. Из-за этого Керенский приказал прекратить формирование полка и вернуться в свой старый полк, что выполнено не было.

В конце сентября 1917 г. Семенов начал набор добровольцев. В полк он принимал также монгол и русских. Условием принятия в полк был "отказ от революционности". Из-за этого власти задержали выплату денег на формирование. Окружной комиссар 10 ноября 1917 г. потребовал от Семенова объяснений из-за приема в полк русских, а 12 ноября 1917 г. было первое вооруженное столкновение отряда Семенова (50 человек) с большевиками. После этого он прибыл, по приказу Командующего округом, в Иркутск, в штаб округа. Есаул Семенов после переговоров получил от Иркутского Совета рабочих и солдатских депутатов разрешение на формирование и деньги для этого. Удалось ему это из-за того, что у него были документы Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов, и так как буряты сами желали создать свой полк. Но красные разгадали замысел Семенова и решили его арестовать в Верхнеудинске. При попытке ареста он оказал вооруженное сопротивление, ударив начальника красногвардейской дружины. Эти события 18 ноября 1917 г. красные считали "неудачной попыткой одного из первых крупных выступлений против Советской власти – захватить власть в Верхнеудинске. В то же время, приехав в Читу, Семенов получил от большевиков деньги для формирования отряда. После этого Семенов явился в читинский совдеп к его главе Пумпянскому и приказал держать его взаперти 2 дня, а сам уехал.

Белые военачальники:
И.М.Гамов, Г.М.Семенов, И.П.Калмыков

Семенов 28 ноября 1917 г. прибыл в Даурию, решив идти к Хорвату предлагать свои услуги по приведению в порядок ополченческих дружин на КВЖД. В Даурии он организовал полицейскую команду из пленных турок и немцев и с их помощью усмирил бесчинствовавшую большевистскую охрану концлагеря, их же стерегшую. В декабре 1917 г. большевик Аркус объявился в Харбине, намереваясь арестовать Семенова и Хорвата. Семенов его арестовал и казнил, предварительно организовав над ним суд. Подавил силой 7 человек большевистский гарнизон Харбина из 1500 человек.

19 декабря 1917 г., выдавая свои силы за полк. За это Семенов получил благодарность от Маньчжурского городского совета, но вскоре поссорился с ним и лично подавил его. Семенов объявил, что будет уничтожать сознательных большевиков как изменников России. В это время Семенов предложил Колчаку стать во главе начавшегося антибольшевистского движения, но тот посчитал это преждевременным. Усилил свой отряд за счет переданного итальянцами грузовика, оборудованного в броневик и нескольких легких пулеметов. В это время Семенов замирил враждующие монгольские племена харачен и баргутов. Из харачен сформировал Монгольскую бригаду, из баргутов – Монголо-бурятский полк, отправил эти части на охрану западного участка КВЖД от станции Манчжурии до Хайлара. Китайцы, Хорват, Кудашев потребовали от Семенова роспуска его сил, говоря, что такие действия "нарушают суверенитет Китая". На стороне Семенова выступили японцы, приславшие к нему советника и надавившие на китайцев, чтобы те сохранили его базы. Семенов занял Хайлар силами Унгерна, которые разоружили красный гарнизон. После этого ему пришлось выручать отряд Унгерна, когда тот был разоружен китайцами. Сделал Семенов это хитростью – импровизацией бронепоезда и угрозой боевых действий с его помощью.

Г.М. Семенов в 1918 году.
(Оригинал фото в личном архиве С.П. Петрова).

В начале января 1918 г. в Харбине Семенов пытался получить оружие у Хорвата, неудачно, так как тот хотел его передать Китаю. Тогда Семенов его похитил. Китайцы потребовали его разоружения. Семенов инициировал для этого переговоры и затянул их, подтянув к месту переговоров пушки, угрожая, в случае сопротивления китайцев и неподписания с их стороны мира и союза, разгромить их. Китайцы пошли на заключение выгодного для Семенова соглашения. После этого он стал у китайцев очень популярным. Популярности Семенову добавили сами большевики, раздувая слухи об его опасности "для революции". Этому способствовало то, что Семенов распускал разоруженные полубольшевистские части Манчжурии в России, которые рассказывали там мифы об огромных силах Семенова – к нему из России потянулись добровольцы. Отрицательную сторону этих действий представляло то, что подчиненные Семенова грабили и пороли насильственно демобилизованных солдат, едущих через Манчжурию, озлобляя их (данные большевиков).

В январе 1918 г. Семенов объявил на станции Манчжурия о защите им Учредительного Собрания и органов местного самоуправления. К нему примкнуло большинство бурят из-за того, местные большевики поддержали лозунг большевиствующих крестьян Забайкалья: "Землю – народу, а не бурятам!" В это же время красные объявили о возникновении "Семеновского фронта". Для увеличения своих сил, Семенов направил в Россию своих агитаторов. К 9 января 1918 г. в его отряде было 559 человек без учета нестроевых из китайцев и пленных. К середине января 1918 г. к нему присоединился сербский отряд из 300 человек, передавший ему 2-х орудийную батарею и 2 тыс. винтовок, благодаря чему 10 января 1918 г. он начал создание пешего Семеновского полка. В это же время, по его приказу, в Забайкалье были созданы 2 казачьих отряда, нанесших под Троицком удар по большевикам. По приказу атамана, 11 января 1918 г. Унгерн совершил удачный налет на станцию Оловянная, разоружив красный гарнизон.

В январе 1918 г. полиция Китая в Харбине пыталась арестовать его, он ее разоружил. Решение об аресте приняли Хорват и прокурор Окружного Суда Сечкин, направившие для ареста Семенова городскую милицию. С бароном Тирбахом Семенов сумел натравить китайскую полицию и русскую милицию друг на друга, разгромив и ту, и другую. В январе 1918 г. Семенов посетил иностранных представителей в Китае и предложил им создание нового антигерманского фронта, на что они согласились. Также Семенов выделяет Краковецкому 50 тысяч рублей на организацию правительства для легитимизации своих действий.

Семенов 16 января 1918 г. разоружил в ходе рейда красный гарнизон Читы и отряд под Оловянной. В результате, почти на всей территории Забайкалья была свергнута Советская власть. Однако большевики сразу перешли в контрнаступление и в феврале 1918 г. отбросили Семенова в Манчжурию.

До 7 апреля 1918 г. силы Семенова и красных имели постоянные мелкие стычки от станции Манчжурия до Онона. Семенов предотвратил прорыв красных в Китай, разбив их на станции Борзя и захватив у них 2 орудия и 2 эшелона с боеприпасами и интендантским имуществом. При этом китайский белый батальон разбил 3 красных батальона. К этому времени его силы насчитывали 3 конных полка: Казачий и 2 монгольских (около 1200 всадников); 2 пехотных полка: 1-й Семеновский и 2-й Манчжурский, 2 офицерские роты; 14 орудий, 4 бронепоезда. Всего у него было менее 7 тысяч человек против 30 тысяч красной армии Лазо. При формировании своих сил он действовал по национальному принципу – у него были отдельные части из казаков, русских, бурят, монгол, сербов, китайцев, японцев, корейцев. Чтобы добиться большей боевой результативности, он организовывал между ними "соревнования".

Начал новое наступление 7 апреля 1918 г. на "Восточном фронте" против Лазо, углубившись более чем на 200 верст в Забайкалье, отбросив красных за Онон. В это время большевики добились от Китая соглашения, по которому китайцы должны были разоружить Семенова в случае появления его на китайской земле. С 7 апреля по 21 июля 1918 г. части Семенова не выходили из ожесточенных боев, в Даурии и Забайкалье. Ко времени выступления Чехословацкого корпуса, Семенов оттянул на себя большую часть сил красных в Сибири, чем обеспечил его легкое продвижение. Среди его войск, особенно среди китайцев, началось дезертирство.

В мае 1918 г. многие казацкие части Семенова были неустойчивы, некоторые из них перешли на сторону большевиков – в этом была одна из причин его неудач. В это время он совершает удачные конные рейды по тылам красных.

Образованное им в мае Временное Забайкальское правительство 10 августа 1918 г. сложило с себя полномочия в пользу Временного Сибирского правительства с заменой Гайды Пепеляевым, заявив о своей солидарности с Антантой против Германии, т. к. большевики призвали в свои ряды австрийцев, венгров, немцев. Таскина и Волгина Семенов пригласил в правительство на замещение министерских должностей как опытных администраторов. К Семенову присоедился японский батальон из резервистов городов Анжио и Сео Эйтаро. В это время его силы назывались Особый Манчжурский Отряд (ОМО), который в Харбин приехал инспектировать Колчак. Когда он приехал на станцию Манчжурия, произошло первое и последнее в истории их свидание с Семеновым, прошедшее бурно. Колчак требовал от него беспрекословного подчинения Хорвату, прекращения антикитайских акций и чрезмерно дружеских отношений с Японией. Семенов отказался, из-за чего отношения их с Колчаком были испорчены. Когда подразделения Семенова были вынуждены вновь отойти в Китай, их снова китайцы пытались разоружить. Семенов дал на это согласие, а сам прорвался, прикрываясь бронепоездами, во время переговоров по этому поводу красных и китайцев, стравив их тем самым и снова приобретя в лице последних союзников. Семенов поддерживал связь через Краковецкого с белыми организациями Иркутска и других, более западных от него городов, выделив им деньги для функционирования.

С 20 августа 1918 г. Семенов действует в непосредственной связи с чехами, словаками и белыми сибиряками. На станции Оловянной его конница разогнала штаб Лазо, что позволило чехословакам и белым сибирякам взять Иркутск и Кругобайкальскую железную дорогу. В это время между Семеновым и Гайдой происходит "недоразумение": Семенов получил от него приказ очистить Оловянную и явиться к нему, как и Хорвату, за неисполнение чего имели угрозу быть преданными военно-полевому суду. Семенов отказался исполнить этот приказ, Хорват выполнил. После этого Семенов отказался даже от номинальной подчиненности Хорвату, так как снабжение его войск взяли на себя японцы. Из-за этого инцидента, Семенов разрывает связь с Гайдой, но А. Пепеляев выступил между ними посредником и пригласил Семенова по просьбе Гайды к нему на обед, после которого Гайда был по приглашению Семенова у него на обеде. Гайда отказывался от приказа, из-за которого возникло у него с Семеновым недоразумение. Во многом это было из-за прибытия к Семенову частей японской кавалерии. Семенов признал над собой власть Временного Сибирского правительства лишь после признания Белым Омском всех производств и наград, выданных атаманом. Пепеляев предложил Семенову пост Командующего V отдельным Приамурским корпусом, который тот принял. Семенов выступил против мобилизаций населения в белую армию, полагаясь на добровольцев. Семенов находился в натянутых отношениях с американцами, а генерала Гревса считал в числе главных виновников неофициальной поддержки США большевиков. Он первым из белых начальников столкнулся с "союзниками", в частности, с чехами и словаками, запретив им распоряжаться русским имуществом, как своим. Японцы и французский агент Буржуа помогли оснастить Семенову его отряды. Оставаясь весь период Гражданской войны на Дальнем Востоке, Семенов: весной 1918 г. на Совещании Старших Начальников в Забайкалье сделало его атаманом.

Летом 1918 г. занял Читу. В сентябре получил одобрение своей борьбы проезжавшим на Дальний Восток и встречавшимся с ним Вологодским. В октябре того же года он был последовательно избран на Войсковых Кругах Походным Атаманом Амурского и Уссурийского казачеств, Войсковым и Походным Атаманом Забайкальского казачьего войска, занимая должность командира 5-го Приамурского корпуса. В начале октября 1918 г. его посетил генерал Нокс. По собственному признанию, "с удовольствием встретил назначение Колчака военным министром Директории, но не считал возможным ему стать диктатором в силу его личностных особенностей".

В ноябре 1918 г. полковник Семенов командовал Отдельной Восточно-Сибирской армией. Его деятельность с самого начала не согласовывалась с Главным Командованием белогвардейцев на Востоке. После установления Верховной власти в Омске в лице адмирала Колчака, произошли события, вошедшие в историю под названием "Конфликт с Омском". Семенов после переворота 18 ноября 1918 г. заявил о неподчинении Колчаку, так как, по его мнению, было свергнуто законное правительство и желании видеть на посту Верховного Главнокомандующего Деникина или Дутова. Также он протестовал против суда над офицерами, осуществившими переворот. Дутов пытался примирить Колчака и Семенова, но безрезультатно. Семенов был отрешен Колчаком по приказу № 61 от всех должностей и предан суду за неповиновение и "грабежи военных грузов по железной дороге" – заказов Омского правительства, чему способствовал его начальник штаба Лебедев. Семенов издал брошюру, в которой обвинил Колчака в бонапартизме. Узнав, что Колчак направил против него IV Сибирский корпус Волкова, которого он недавно "защищал", Семенов по телефону связался с ним из Читы в Иркутск, пытаясь убедить того в ненужности столкновения, но Волков заявил, что исполнит приказ Колчака.

 В декабре 1918 г. на Семенова было совершено покушение, и он был ранен в ногу осколками бомбы. Когда японцы вмешались и разоружили Волкова, Семенов допустил в Читу в январе 1919 г. делегацию (чрезвычайную следственную комиссию, ЧСК) для расследования его дела, выяснившую, что атаман не только не конфисковывал грузы, но и содействовал их скорейшему продвижению. ЧСК прекратила деятельность после признания Семеновым Колчака, во многом из-за того, что предложенные им кандидаты на пост Верховного Правителя – Деникин, Хорват, Дутов – отказались от него, а последний обратился к нему с призывом признать Колчака для общего блага и не задерживать военные грузы. Семенов был восстановлен в правах, произведен в генерал-лейтенанты и назначен командиром 6-го корпуса, утвержден в чине Походного Атамана Дальневосточных Казачьих войск и назначен Командующим войсками Читинского ВО, помощником Командующего войсками Приамурского ВО с правами военного губернатора Забайкальской области.

Находясь в Чите в феврале 1919 г. в театре, был тяжело ранен эсерами-максималистами бомбой и не мог руководить операциями против партизан, активизировавшихся в Забайкалье. Несмотря на сильные удары по партизанам, эти операции, проводившиеся несколько раз, не привели к ликвидации повстанческих банд. Выступал за нанесение главного удара силами Колчака весной 1919 г. не на севере, а в Поволжье. Считал признание Финляндии и других "буферных" государств в Закавказье и Прибалтике главными задачами Омского правительства. Выступил против финансовых экспериментов Гойера, завершившихся крахом финансовой системы Белой Сибири. Считал революционным, а значит, прогрессивным то, что удовлетворяет массы и выступал в этой связи за скорейшее решение насущных проблем. Выступал против откладывания важнейших вопросов до решения их Учредительным Собранием. Объявил Гойера изменником и угрожал расправиться с ним. В октябре 1919 г. Семенов для спасения Белого дела предлагал заключить с буферными государствами договоры о союзе, демобилизовать ненадежные части, перенести столицу Белой Сибири ближе к Забайкалью, куда отвести оставшиеся войска, объединив их со своими силами, очистить правительственный аппарат от коррупции и вовлечь японцев в войну.

В октябре 1919 г. Семенов был назначен военным губернатором Забайкальской области и помощником Главнокомандующего вооруженными силами (ВС) Дальнего Востока и Иркутского ВО генерала Розанова. В декабре 1919 г. Колчак говорил со станции Татарская с Семеновым, заявив, что тот является его преемником в случае неспособности его возглавлять антибольшевистские силы. Узнав, что чехословаки задерживают Колчака, предлагал ему уйти в Урянхайский край, где обещал охрану. После его отказа направил ему на выручку 2 полка пехоты и 3 бронепоезда Скипетрова, задержанные восстанием эсеров, которых они погнали от Иркутска, но были вынуждены отойти из-за вмешательства на стороне красных Сырового. Обратился 27 декабря 1919 г. к Жанену с обвинением в поддержке им большевиков, и к генералам Артемьеву и Сычеву с известием о настрое Жанена и призывом держаться, а также обещанием подмоги. Узнав о предательском нападении и разоружении чехословаками отряда Скипетрова, Семенов угрожал обстрелять поезд Сырового в случае невыдачи своих солдат и Колчака. Удалось вернуть лишь отряд Скипетрова. Вызвал на дуэль Жанена за выдачу красным Колчака, но тот не отреагировал на вызов.

Указом Колчака 4 января 1920 г., Семенову предоставлялась вся полнота военной и гражданской власти на востоке России, переходившей Деникину. В январе 1920 г. с Таскиным пытался создать правительство Дальнего Востока. С отходом в Забайкалье "каппелевцев" объединил командование над ними и своими войсками. По данным Семенова, их прибыло 22 тысяч человек, половина из них была больна. Он свел их в 2 корпуса. Генерал Сахаров пытался помочь ему в управлении ими, но скоро уехал. Был в натянутых отношениях с Войцеховским, так как "каппелевцы" считали его авторитетнее Семенова. Эти интриги инициировались, по мнению Семенова, Дитерихсом и бывшим окружением Колчака, не желавшими видеть его преемником адмирала, в том числе Пепеляевым и Войцеховским на страницах официальной "Русской армии" и других изданий. Дитерихс, видя борьбу за власть над армией между Лохвицким и Вержбицким и не желая в нее втягиваться и видя отсутствие созидательной работы, содействовал своему уходу из Забайкалья.

Опубликовал 25 января 1920 г. свою декларацию с заявлением о продолжении борьбы против большевиков и объявлением о создании краевого представительного органа из-за падения центральной омской власти и тяжести положения. Генерал Петров считал, что Семенов развратил армию слишком щедрыми наградами и поощрениями. Семенов не мог стать одинаковым командующим для "семеновцев" и "каппелевцев" – первые требовали у него больших привилегий, что вызывало резкое недовольство вторых. Семенов удовлетворил просьбу Лохвицкого о слиянии отдельных отрядов "каппелевцев" и "семеновцев", но отправил его в отпуск, когда тот потребовал удаления из армии Унгерна. Чтобы сгладить конфликт, направил Унгерна в Монголию, чтобы перенести борьбу против красных туда. Хотел отойти туда же, но решил проникнуть в Приморье, где были большие склады военного снаряжения. Отменил все производства чинов послецарского времени, став снова есаулом, при этом большая часть армии отнеслась к этому положительно. Весной 1920 г., по инициативе генерала Фельдмана, с помощью контрразведки пытался провести путем регистрации офицеров ликвидацию большевистских агентов, что было сорвано генералом Беловым. Участвовал в торжественном открытии 6 июня 1920 г. местного Краевого Народного Собрания. В июне 1920 г.

Япония уведомила Семенова об отводе своих сил и что перед уходом они обеспечили независимое от большевиков существование Забайкалья. Он стал в это же время пытаться найти опору у общественности и открыл в том же месяце Народное Собрание (НС). Своими действиями Семенов так разозлил население, что многие лидеры партизан заявляли, что "против белых они не борются, а сражаются против атамана". В конце июля - начале августа 1920 г. он находился на станции Даурия, где вел переговоры с Пумпянским от Приморского Правительства (ПрП), пытался неудачно объединиться с ним, послав в Приморье делегацию Таскина и генерала Хрещатицкого. В августе 1920 г. Семенов снова встречается с делегацией ПрП и 24 августа 1920 г. на станции Хадабулак заключает с ней предварительное соглашение о слиянии Забайкалья с Приморьем, созыве общего НС и 25 августа 1920 г. официально объявляет об этом. В армии это соглашение с социалистами было воспринято крайне отрицательно и было известно как "Пьяный манифест". Удар авторитету Семенова был нанесен и тем, что во Владивостоке это соглашение утверждено не было. Тогда Семенов созвал Читинское НС, чтобы, опираясь на него, утихомирить партизан. В это же время Семенов вел неудачные переговоры с Амурским и Верхне-Удинским правительствами, пытаясь добиться у них "права голоса" и подчинить их своему влиянию. Это обусловило неудачу миссии Дитерихса в Приморье по отводу туда Белой армии. Выполнил просьбу Лохвицкого объединить снабжение "семеновцев" и "каппелевцев" для равномерного распределения продовольствия. Отказался от требования Лохвицкого удалить из армии Унгерна и отослал Лохвицкого "в отпуск" и для обеспечения снабжением войск в полосе отчуждения КВЖД, боясь его растущего влияния на армию. Понимая, что с уходом японцев Забайкалье не удастся удержать из-за огромной протяженности фронта и недостатка сил, он сначала не был против плана "каппелевцев" по отходу в Южное Забайкалье, но при его реализации в октябре 1920 г. воспротивился этому. В октябре 1920 г. НС заявило о том, что Семенов должен ему подчиниться и передать в его распоряжение золотой запас. В этом случае Семенов оставался лишь атаманом забайкальских казаков. В это время престиж Семенова резко падает и он ведет против Вержбицкого борьбу за влияние в НС.

В середине октября 1920 г. Семенов проводит Казачий Съезд, чтобы повысить свой авторитет. Понимая свою силу как обладающего золотым запасом, Семенов держит его под охраной бронепоездов. Несмотря на начавшуюся эвакуацию по приказу Лохвицкого, Семенов приказал вернуть многие вывезенные учреждения в Читу, в результате чего в связи с отступлением белых войск в Китай в ноябре 1920 г. не все удалось от красных спасти, и коммуникации отхода были запружены и малопригодны для планомерного отвода белогвардейских сил. Во 2-й половине октябре 1920 г. вместе с Вержбицким был отрезан в Чите в результате начавшегося наступления красных на Белое Забайкалье, но вскоре пробился. По его приказу, белые войска пытались удерживать участок между станциями Манчжурия и Борзя, но сам не вмешивался в ход оборонительной операции. В ноябре 1920 г., под давлением превосходящих сил красной армии и местных партизан, Семенов, был вынужден прекратить сопротивление в Забайкалье и бежать на полу исправном аэроплане, пилот которого паял в двухчасовом полете бензиновый бак самолета, в Китай. Семенов прибыл 21 ноября 1920 г. на станцию Манчжурия на японском поезде и выехал 24 ноября 1920 г. в Гродеково, куда прибыл 27 ноября 1920 г. через Харбин, известив Вержбицкого о нуждах армии. Тот отказался с генералом Смолиным подчиниться ему, желая уйти в отставку после потери Забайкалья и советовал сделать тоже Семенову. Китайские солдаты пытались арестовать Семенова, но неудачно. Семенов забрал у многих войсковых частей их кассы и передал японскому полковнику Изомэ более 1 миллион золотых рублей вместо того, чтобы помочь белым воинам и их семьям. Он проявлял заботу лишь о своих забайкальских бойцах.

Уже в ноябре 1920 г. на Семенова посыпались обвинения по материальным вопросам. В то же время, он выделил 7 миллионов золотых рублей в виде чистых денег, имущества и товаров своим частям. Семенов 5 декабря 1920 г. выехал из Гродеково во Владивосток, поручив генералу Савельеву, опираясь на казаков, совершить переворот. Японцы, в лице генерала Такаянаги, взяли Семенова под свою опеку. Участвовал в антисоветской борьбе в 1921 – 1922 гг. в Приморье. Пытался стать во главе Белого Приморского Правительства, но съезд несоциалистических организаций полосы отчуждения КВЖД и Владивостока отказал ему в доверии. Тогда Семенов сам пытался создать свое правительство – "Экономическую группу". По свидетельству генерала Петрова, здесь он окончательно утратил авторитет в военной среде. В это время он заявляет, что "не хочет быть безвольной болванкой в руках интервентов", но в действительности от них отмежеваться не может. В это время он с перерывами живет в Порт-Артуре (7 декабря 1920 – 26 мая 1921 гг.). При перевороте 26 мая 1921 г. в Приморье, в котором он был одним из главных заговорщиков, хотя некоторые его бывшие сподвижники лишь мешали ему, на стороне Семенова выступают японцы.

Отплыл 26 мая 1921 г. во Владивосток, вблизи которого появился на японском судне "Киодо-Мару" 1 июня 1921 г. Французский консул запретил ему высаживаться в городе, а Меркуловы хотели его захватить. Семенов хотел взять своими силами Хабаровск. Меркуловы желали с ним в это время переговоров, одновременно пытаясь поссорить его с японцами. С.Д. Меркулов встречался с ним 04.06.1921 г. и пытался заставить его отказаться от борьбы. В это время происходит полный раскол "семеновцев" с "каппелевцами". Вержбицкий, опасаясь претензий Семенова на власть, решил препятствовать походу его на красный Хабаровск. Узнав, что Меркуловы готовят его арест, Семенов, переодевшись, 8 июня 1921 г. тайно отъехал для проникновения в Монголию и соединения с Унгерном. В рядах Забайкальской казачьей бригады, в форме рядового казака, Семенов прошел контроль на границе, избежав ареста и возглавил так называемую "Гродековскую группу". У Николаевска-Уссурийского пленил шайку хунхузов, действовавших по указаниям красных. Сделал попытку захвата власти во Владивостоке, направив туда свои отряды. В результате, Меркуловы лишили его силы довольствия. 12 июля 1921 г. был бой его частей с "молчановцами" в Раздольном, вызванный, по данным забайкальского атамана, последними.

В середине июля 1921 г. Семенов собрал совещание своих офицеров, чтобы обсудить положение и найти из него выход. Выяснилось, что плохо вооруженные его войска не были способны пробиться в Монголию и начали голодать. Решено было продолжить переговоры с "каппелевцами". Для этого Семенов послал в Гродеково Иванова-Ринова, имевшего задачу: переговоры не затягивать. "Семеновцы" были зачислены на общее довольствие, но Семенов должен был немедленно отъехать заграницу, что он и сделал 14 сентября 1921 г. в интересах своих бойцов. Однако его сторонники продолжали интриговать в его пользу. Уехал в Корею (Гензан, Сеул, где встречался в резиденции с генерал-губернатором Кореи генералом Ооба, радушно его принявшим), Манчжурию, временно осел в Порт-Артуре. Япония отказалась предоставить ему право жительства на своей земле, когда он приехал туда в город Коба, где, по его признанию, он впервые надел штатский костюм.

Выехал 24 сентября 1921 г. в Шанхай, где перенес мытарства от китайских властей и перешел на нелегальное существование. Жил там 2 недели в отеле, после чего снимал квартиру во французской концессии до 4 ноября 1921 г., после чего нелегально уехал на север Китая, т. к. его преследовали чекисты, а французы сказали, что не гарантируют ему безопасность, а консул предложил покинуть Шанхай. Китайские власти преследовали его за действия Унгерна в Монголии. Обосновался временно в Тяньцзине при помощи итальянцев и китайских монголов, но по требованию посольства Италии в Китае покинул его. Некоторое время скрывался в итальянской семье, но агенты красных указали китайцам место его пребывания и он бежал. В то время Меркуловы вынудили отряд Семенова уйти из Приморья - взамен красные обещали не трогать Белое Приморье. Меркуловы также вели переговоры с партизанами Анучинского района о выдаче им Семенова.

В ноябре 1921 г. Семенов задержал военный груз, в том числе теплые вещи для Белоповстанческой армии Приморья. В 1921 г. Семенов составил "План мировой борьбы с большевизмом", говоря в пользу создания Белого Интернационала в противовес красному, при организации Белоэмиграции в единую структуру при объединении с ней всех СМИ. Для эффективной борьбы против коммунистов планировал наладить агентурно-разведывательную работу в России и выйти с ее помощью на внутренние антисоветские организации, действовать с помощью зарубежных противников большевизма, например, японцев. После этого выехал во Францию, решив там обосноваться. Это вызвало у красных переполох, так как они боялись, что он прибудет в Геную и огласит документы, нежелательные для них.

В конце февраля 1922 г. он выехал в Шанхай, откуда решил отплыть через Канаду в Европу. В марте 1922 г. прибыл в Ванкувер. Канадцы и англичане тепло его встретили, но в США местные власти устроили на него гонения: агенты Комитета иммиграции потребовали от него сдачи револьвера, но после возникновения инцидента ему его вернули. Посетил Бахметьева и его подчиненных в Вашингтоне, выяснив приверженность некоторых сенаторов США к большевизму, в то же время получил заверения от властей, что они официально не признают никогда Советскую Россию. На Пенсильванском вокзале его едва не арестовали. В Ванкувере и Нью-Йорке Семенов подвергся судебному разбирательству за реквизицию Унгерном пушнины у американской фирмы и расстрелы американских солдат, показания против него под присягой дал Гревс, говоря, что тот воевал против Колчака и творил насилия против американцев по наущению японцев. Семенов доказал ложь Гревса. Выяснилось, что уничтожались лишь те американцы, которые перешли к красным и что адвокаты Семенова также были подкуплены большевиками. Просоветские газеты США представляли его как "истребителя женщин и детей". От него требовали денег за реквизиции, Семенов подал протест, отклоненный судом. Однако федеральный суд в Вашингтоне его защитил, на его стороне выступил Нокс. Обоюдными усилиями дело закрыли. Из-за денежной скудости Семенов был вынужден вернуться в Китай, куда выехал из Ванкувера 18 июня 1922 г.

В Иокогаме 28 июня 1922 г. ему отказали в высадке на берег. В Нагасаки, по настоянию медицинской комиссии, 3 недели лечился в местном госпитале. Права жительства в Японии получить не смог и, преследуемый китайцами и большевиками, до начала августа 1922 г. жил в отеле Тяньцзиня, где на него было совершено неудачное покушение большевиков. Из-за угрозы его повторения уехал в Цинанфу в конце августа 1922 г., где сразу попытка покушения повторилась красными. Стремясь запутать их, он взял билеты на Циндао, но в пути бежал с поезда и пешком дошел до Ляо-шаня. В Циндао его навещали главари хунхузов, которых пытались вербовать коммунисты.

Во время правительственного кризиса 31 мая 1922 г. в Приморье люди Семенова неудачно пытались захватить власть, опираясь на казачьи части. Предвидя поражение белых в Приморье, еще летом 1922 г. Семенов пытается добиться от японцев последующей эвакуации их на Сахалин. Выделил 100 тысяч золотых рублей на поддержку оренбургских казаков, находящихся в эмиграции в Китае. Когда Циндао перешел к Японии, ему дали право жительства там с запретом заниматься политической деятельностью и без права выезда. Жил в Нагасаки.

В 1923 г. власти СССР заявили лживое сообщение о гибели Семенова в момент катастрофического землетрясения в Иокогаме. С падением лояльного большевикам кабинета Хара, Семенов получил в 1925 г. свободу передвижения по Японии, несмотря на протесты коммунистов. Чувствуя усиление позиций коммунистов в Азии, добившись от англичан (посол Эллиот в Токио) не допустить коммунизации Китая, переехал в Мукден для борьбы против них, где встречался с китайскими маршалами-националистами, в том числе с Чжан Цзолином, с которым был знаком с 1919 г., предложив ему создать монголо-казацкую конницу для борьбы против китайских коммунистов. Под давлением СССР, это не удалось. Тогда Семенов начал контакты с другими маршалами: Сун Чуанфасу, Сун Чуанфаном, Чан Кайши в Нанкине. В феврале 1926 г., с началом организованного гонения на религию в СССР, Семенов обратился к духовенству всего мира, чтобы объединить его и все народы в борьбе против воинствующего атеизма, но, кроме обмена письмами, ничего не вышло.

В 1927 г., при помощи Хорвата, Семенов добился от второго возможности создавать у него свои отряды. С его гибелью Семенов сделал ставку на Чан Кайши. Являлся Походным атаманом казачьих войск Урала, Сибири и Дальнего Востока. Назначал, с разрешения японцев, главу Союза казаков в эмиграции. В Харбине, где было 9 казачьих станиц, одна из них, "Молодая сводная", носила в своем названии прибавку – "имени атамана Семенова". Автор мемуаров "О себе". Большевики также выпустили книгу, в которой он порочился: "Атаман Семенов и Монголия". Захвачен в августе в городе Дайрен (по другим данным, в сентябре) 1945 г. советскими войсками в Манчжурии и повешен 30 августа 1946 г. по приговору Верховного суда СССР.

Фотография из следственного дела.

Использованы материалы сайта А.В. Квакина http://akvakin.narod.ru/


Г.М.Семенов, генерал-лейтенант, 1920 г.

СЕМЕНОВ Григорий Михайлович (13.09.1890-30.08.1946). Есаул (1917). Атаман Забайкальского казачьего войска (избран 02.1919). Генерал-майор (02.1919). Генерал-лейтенант (24.12.1919). Окончил Оренбургское военное училище (1911). Участник Первой Мировой войны: служил в Конногвардейском Нерчинском полку под командой ротмистра Врангеля и генерала Крымова, 1914—1916. Есаул в Верхнеудинском полку; участник похода в Персию и Курдистан в составе войск Кавказской армии; 1916—1917. Вернулся в Нерчинский полк на Румынский фронт, 05—06.1917. Участвовал в заговоре разгона и свержения Советов и убийства Ленина; лето 1917. Получил назначение как комиссар Временного правительства в Забайкалье ш) мобилизации казаков в действующую армию и для борьбы с Советами; после письменного обращения к Керенскому получил мандат на формирование добровольческого отряда, 1917.

В Белом движении: 19.11.1917, сформировав конный Бурято-Монгольский казачий отряд, вступил в вооруженное противостояние с красногвардейскими частями в Забайкалье. 02.12.1917 поднял мятеж против советской власти, который был сразу же подавлен частями Красной гвардии. Бежал в Маньчжурию. С помощью генерала Хорвата (управляющего КВЖД от имени России в Маньчжурии), Семенов сформировал новый отряд белоказаков и белогвардейцев и вторгся 29.01.1918 в Восточное Забайкалье, захватив Даурию. Однако под натиском отрядов красногвардейцев 01.03.1918 вынужден был вновь отступить в Маньчжурию. (Следует заметить, что отрядами красногвардейцев руководил известный большевик С. Лазо.) В день высадки японских войск во Владивостоке, 08.04.1918, переформированный отряд Семенова снова вторгся в Забайкалье, подойдя к Чите. Но части Красной гвардии еще раз заставили Семенова отступить, нанеся ему серьезное поражение 27.06.1918.

Остатки отряда бежали обратно, укрывшись в Маньчжурии. После мятежа Чехословацкого корпуса (25.05.1918), не выдержав расширения оккупации японскими войсками в Приамурье и ударов возвратившегося 05.06.1918 из Маньчжурии отряда атамана Семенова, весь советский Даурский фронт покатился из Забайкалья на запад. Новый Особый Маньчжурский отряд атамана Семенова при поддержке японских оккупационных войск захватил 20.08.1918 Верхнеудинск и 26.08.1918 вошел в Читу. Вскоре все Забайкалье оказалось во власти атамана Семенова. 19.01.1919 он объявил о создании независимой Монголо-Бурятской республики. В это же время адмирал Колчак, Верховный Правитель России, назначил Семенова командующим Читинским военным округом с присвоением звания генерал-майора (02.1919).

04.01.1920 последним своим приказом адмирал Колчак назначил генерала-лейтенанта Семенова Верховным Правителем Сибири. 03—04.1920 пришедшие в Читу остатки колчаковских войск (Московская группа) были объединены с «семеновскими» частями и переформированы в трехкорпусную Дальневосточную (Белую) армию, которой последовательно командовали генерал-лейтенанты Войцеховский, Лохвицкий, Вержбицкий и Савельев. После ухода японских войск из Забайкалья (по Гонготскому соглашению 17.03.1920 между Японией и Дальневосточной республикой) Народно-революционная армия Дальневосточной республики 04.1920 начала наступательные операции против Дальневосточной (Белой) армии атамана Семенова с целью ликвидации «Читинской пробки» — территории, занимаемой войсками генерала Семенова и японскими оккупационными частями и разделявшей Дальневосточную республику на Забайкальскую (Прибайкалье) и Амурско-Приморскую области. В боях 18.10—19.11.1920 войска Дальневосточной армии были разгромлены, и их остатки во главе с атаманом Семеновым бежали через Маньчжурию по КВЖД в Приморье. Все Забайкалье перешло под контроль большевиков (Чита была занята Красной армии 22.10.1920). «Читинская пробка» была ликвидирована. Однако бежавшие в Приморье остатки колчаковско-семеновских войск продолжали противоборство с большевиками в течение 02.1921-12.1922. Участвуя в Хабаровском походе в составе Белоповстанческой армии (генерал Молчанов), «семеновцы» 10.1921 потерпели тяжелое поражение в боях у Волочаевки.

Атаман Семенов эмигрировал 20.09.1921 сначала в Корею, затем в Японию и, наконец, в Маньчжурию, Китай. Арестован советскими войсками 09.1945 в Дайрене, Корея. Вывезен в Москву. Казнен (повешен) 30.08.1946.

Использованы материалы кн.: Валерий Клавинг, Гражданская война в России: Белые армии. Военно-историческая библиотека. М., 2003.


Семенов со старшими детьми

Идея Семенова - "Россизм"

Основная идеология новой российской государственности должна сочетать в себе узаконенность расово-племенного объединения всех народов, входящих в состав государства. Все эти народы должны иметь общий источник равных прав и обязанностей, одинаково формулированных для всех составных элементов страны, независимо от их расового или племенного различия.
Россия для молодого поколения должна рассматриваться как университет, включающий в своих стенах всех жаждущих знания, без всяких ограничений. Для старшего поколения она должна являть собою поле деятельности в применении приобретенных знаний как каждой народности у себя дома, на своей территории, так и на общественно-государственных путях деятельности и служения одному и тому же Российскому государству.
Для ясности сознания долга перед общим отечеством — Россией — должна быть найдена общая, психологически объединяющая формула, такой и послужит «россизм» — от слова «Россия». При этом нужно различать значение слов «русский» и «российский». В то время как значение первого относится к чисто племенному порядку, второе слово относится к порядку географическому, территориальному, обозначающему принадлежность к одному и тому же государству, являющемуся союзом народов России под эгидой единой верховной власти.
Россизм по идее противополагается коммунизму. Все, кто не приемлет коммунизма, кто не является интернационалистом, для кого больно уничтожение священного для каждого российского патриота имени «Россия», должны силою факта принадлежности своей к гражданам Российского государства именоваться «россистами».
Россизм в одно и то же время, определяя принадлежность к сынам России, не стирает расовых и племенных граней между ее народами, за коими признает право на национально-культурную и территориальную автономию на принципах хотя бы казачьих самоуправлений, существовавших в дореволюционной России.
Россизм как государственная доктрина спаивает и объединяет в себе все автономные части населения России в единое государственное целое под единой верховной российской властью.
Россизм обосновывает программу государственного строительства на полном учете исторически-бытовых условий отдельных народностей России, в соответствии с экономическими и социальными отношениями в стране.
Россизм признает права религиозной, личной и идеологической свободы в соответствии с долгом ненарущения государственных интересов страны ее гражданами.
Россизм признает в неограниченном объеме право частной собственности каждого гражданина, вносящего пропорционально прогрессивные налоги в общегосударственную казну.
Россизм — это формула, определяющая принадлежность человека к Российскому государству, а посему он не может быть отрицаем или непризнаваем, пока данное лицо является гражданином Российского государства, так же как лицо, принадлежащее к какой-нибудь расе, не может отрицать этой своей принадлежности именно к этой расе.
Россизм допускает существование политических партий в государстве, но в рамках строгой законности.
Россизм преследует цель полного уничтожения коммунизма.
Вышеизложенные принципы россизма исчерпывают его идею в схеме. Что касается деталей будущего государственного устройства страны, особенно в области аграрной, экономической и социальной, то таковые подлежат разработке и утверждению полномочными представителями всех народностей России в соответствии с фактическим положением в освобожденной от большевиков родине нашей.

Атаман Семенов

Дайпен, 1938 год

Атаман Семенов. О себе. Воспоминания, мысли и выводы. Москва, 2002, с. 350-352

Комментарий редакции ХРОНОСа:

До революции национальный вопрос в России не стоял. Не потому, что его не было, а из-за того, что российская бюрократия, обескровленная многолетней террористической деятельностью финансируемых из-за границы революционеров, была неспособна даже корректно поставить этот вопрос. В Западной Европе более сотни народностей к началу 20-го века были бесследно ассимилированы, проще говоря, уничтожены. Россия же существовала как империя, то есть как ансамбль, в котором звучал голос каждого составляющего ее народа. Но вот высшая имперская знать начала мимикрировать, уподобляться западным элитам. Высшая прослойка попыталась соединить несовместимое в едином культурном пространстве. Западный национализм, доходивший до шовинизма в отношении всех иных народов, был абсолютно непригоден для России, мог разрушить ту гармонию, в которой они веками пребывали. Идейные влияния с Запада все нарастали. Русская интеллигенция, все больше клонившаяся к Западу, проявляла избыточную толерантность по отношению к западноевропейцам и евреям, при этом наполнялась ядовитой идейной жидкостью презрения к своим соотечественникам, к так сказать к "дикарям". Прибавились и новейшие веяния. Классовое видение общества по мере развития промышленности находило под собой все больше оснований. Но при этом в России не появлялось никакой адекватной новой идеологической атмосфере формы национальной организации.

И вот хлынули реки революционного всемирного потопа. Борющиеся стороны в пожарном порядке принялись искать новые этно-государственные формы. И большевики, как теперь мы можем констатировать, придумали очень удачную (для них) формулу "самоопределение вплоть до полного отделения". У "белых" движений с формотворчеством дела обстояли хуже, что отчасти и определило (или ускорило) их поражение. Однако, как видно из приведенной выше цитаты, удачные теоретические построения все же были.

Если внимательно приглядеться к этому семеновскому "россизму" и удалить из него антикоммунистические заклинания, то получается формула того явления, которое вошло в советские словари под другим псевдонимом - "новая историческая общность людей советский народ". Тогда речь по сути дела шла о формировании в СССР единой нации. Однако официальная советская идеология, первоначально замешанная на интернационализме, не могла позволить даже поставить в повестку дня вопрос о формировании "советского национализма". А надо ли специально доказывать такую самоочевидную вещь, что без национализма ни одна нация сформироваться не в состоянии. Во многом именно из-за такой идеологической двойственности Советского Союза эта социалистическая империя в принципе была не в состоянии завершить формирование основной своей несущей конструкции - "советского народа" как нации.

Сегодня Россия, слава Богу, все еще существует. Ее населяет более сотни этносов. Нам не поздно еще вернуться к той задаче, которую сформулировал в своей книге атаман Семенов - к задаче "расово-племенного объединения всех народов".

Вячеслав Румянцев


Генерал Врангель об атамане Семенове:

За несколько месяцев до революции Семенов, в числе других офицеров, знающих монгольский язык, был командирован в Забайкалье для формирования инородческих частей. Там застал его и большевистский переворот. Отказавшись подчиняться местным представителям советской власти, Семенов начал партизанскую войну против большевиков, поддержанный местными промышленными кругами, главным образом, владельцами приисков, щедро снабжавшими его средствами. К Семенову стали стекаться, избегая беспощадной расправы красных, многочисленные добровольцы. В конце семнадцатого года стали прибывать в Забайкалье отправленные туда после неудачного наступления частей генерала Краснова на Петроград полки Уссурийской дивизии. Большая часть офицеров и значительная часть казаков и солдат присоединилась к Семенову. Начальник Уссурийской дивизии генерал Хрещатицкий первый подал пример добровольного подчинения младшему, согласившись принять должность начальника штаба Семенова, выбранного поднявшимися Забайкальцами атаманом. Примеру Хрещатицкого последовали остальные офицеры дивизии. Семенову удалось войти в связь с японцами, оказавшими ему значительную поддержку. За Забайкальцами поднялись Уссурийцы и Амурцы. Силы Семенова росли и крепли и вскоре он, стоя во главе трех войск, стал фактическим хозяином Восточной Сибири. Появление адмирала Колчака неожиданно ставило предел честолюбивым планам атамана. Последний, усмотрев в действиях адмирала Колчака посягательство на свои права, отказался подчиниться Верховному Правителю, за что последним был отрешен от должности и предан суду. Решив продолжать с Верховным Правителем борьбу, Семенов стал перехватывать следующие в сибирские армии грузы, грозя совсем отрезать армии от Приамурья. Ища поддержки, Семенов обратился к атаману Оренбургского войска Дутову. Однако последний решительно отказался его поддержать. Теперь Семенов думал найти опору в генерале Деникине. Я самым резким образом высказал Миллеру мое негодование на действия его начальника, о чем просил его довести до сведения Семенова.

Через несколько дней генерал Романовский сообщил мне, что генерал Деникин решительно отказался поддержать домогания Семенова. Я предложил генералу Романовскому со своей стороны, как бывший начальник Семенова, послать ему телеграмму, побуждая его выполнить свой долг в интересах общего дела. К моему предложению генерал Романовский отнесся весьма сочувственно. Тут же составил я и вручил ему телеграмму, копию с коей послал есаулу Миллеру. Телеграмма была написана в весьма резких выражениях - зная Семенова, я знал, что это окажется наиболее действенным: "до сих пор я гордился тем, что некогда командовал славными Нерчинцами, теперь стыжусь, узнав, что среди них оказался изменник общему делу..." Далее я убеждал Семенова отказаться от личных интересов для пользы общего дела и подчиниться Верховному Правителю. Мне неизвестно, была ли когда-либо получена моя телеграмма атаманом Семеновым, последний вскоре изъявил готовность подчиниться адмиралу Колчаку и в дальнейшем продолжать бороться под его начальством. За несколько дней до смерти адмирал Колчак передал Семенову полноту военной и гражданской власти в Сибири.

В двадцатом году, во время борьбы моих войск в Крыму, Семенов известил меня о готовности подчиниться мне.

Врангель П.Н. Записки. Ноябрь 1916 г. - ноябрь 1920 г., Т.1,2. М., 2003, с. 186-188.


Семенов спрятался от Колчака

А.В.Колчак"Как раз во время моего приезда [на Дальний Восток. - Ред.] там находился отряд Семенова, который вел активные операции против большевиков и довольно успешно, — ему удалось оттеснить противника за реку Оноп. Но Онопский мост был изорван красными частями, и это остановило движение семеновского отряда, и дальше он не пошел. Таково было положение у Семенова в полосе от Читы до станции Оловянная. Средства Семенов получал главным образом от японской миссии, в смысле вооружения, денег, снабжения, а отчасти ему помогал Хорват из тех запасов, которые находились в полосе отчуждения железной дороги и принадлежали бывшей там страже этой дороги.

В первые же дни мне было совершенно ясно, что Семенов действует, не считаясь ни с Хорватом, ни с его распоряжениями, широко применяя в полосе отчуждения железной дороги реквизиционную систему, т.е. просто забирая все, что можно. Семенов реквизировал все железнодорожное имущество — приставлял револьвер колбу, и все выносилось. Хорват противился этому, но он не слушался. К тому времени у Семенова явилась идея милитаризации железной дороги с тем, чтобы на ней было военное управление. Я говорил об этом с Хорватом и Уструговым и сказал, что я не верю в возможность милитаризации дороги, потому что здесь нет даже достаточно людей для того, чтобы взять дорогу в военные руки, а отряд Семенова не содержит в себе тех элементов, которые бы взяли это дело. Я говорил, что милитаризация в моих глазах будет то же самое, что и социализация, т.е. эта дорога перестанет работать, и что нужно держать тех техников и служащих, которые работали на этой дороге раньше, и базироваться на существующем техническом персонале, но не допускать возможность военного управления дорогой. Таково же было мнение Устругова и Хорвата, и проект не получил осуществления, по крайней мере в полосе отчуждения".

А.В. Колчак.

Протокол заседания чрезвычайной следственной комиссии по делу Колчака. (Стенографический отчет). Заседание Чрезвычайной Следственной Комиссии 28 января 1920 г. Цит. по кн.: Окрест Колчака: документы и материалы. Составитель доктор исторических наук, профессор А.В. Квакин. М., 2007. С. 387-188.

+ + +

Он [японский генерал Накашима. - Ред.] меня спросил: «Вы к Семенову поедете?» — «Да, я поеду,— я хочу с ним договориться о том, какие у нас должны быть взаимоотношения».

С этой целью я в начале мая поехал в Маньчжурию, пославши Семенову телеграмму, что прошу встретить меня на станции Маньчжурия. Когда я прибыл на станцию Маньчжурия, мне сообщили, что Семенова нет. Меня это очень удивило, потому что я послал за три дня телеграмму; на фронте было спокойно, но Семенова не было. Через некоторое время я убедился, что тут идет какая-то странная игра. Мне донесли, что Семенов находится на станции Маньчжурия. Со мной было 300.000 руб. денег, которые я полагал ему передать от Управления дороги. То обстоятельство, что Семенова нет, меня чрезвычайно удивило, тем не менее я продолжал там стоять и дожидаться. Наконец мне совершенно определенно сказали, что он находится здесь, но что он не желает ко мне прибыть. Тогда я решил, что вопрос настолько важен, что надо пренебречь самолюбием. Я сам поехал к Семенову переговорить с ним. Мне совершенно определенно заявили, что Семенов получил инструкцию мне ни в коем случае не подчиняться.

Я прибыл к Семенову в вагон и спросил: «В чем дело? Я приезжаю сюда не в качестве начальника над Вами, я приехал с Вами поговорить об общем деле создания вооруженной силы, и нам нужно договориться, в какой мере и в какой степени я могу оказать Вам помощь своим отрядом, потому что средства у нас одни и те же, средства Восточно-Китайской железной дороги, и мне, как члену Правления этой дороги, чрезвычайно важно знать Ваши желания и цели для того, чтобы я мог распределять те остатки имущества и ценностей, которые имеются в распоряжении Правления, соответствующим образом. Я привез Вам денег от Восточно-Китайской железной дороги». Он отвечал мне довольно уклончиво, что он сейчас ни в чем не нуждается, что он получает средства и оружие от Японии и что он не обращается ко мне ни с какими пожеланиями и просьбами. Тогда я убедился, что, в сущности, разговаривать не о чем. Таким образом выяснилось, что Семенов желает действовать совершенно самостоятельно и ни в какие обязательства и связи с Правлением железной дороги и с Хорватом входить не желает. Тогда я ему сказал: «Хорошо, я с Вами не буду разбирать этот вопрос, но имейте в виду, что раз Вы со мной не могли договориться и не могли ничего выяснить, то я слагаю с себя всякую ответственность за ту помощь, которую могла бы Вам оказать железная дорога, и уже ее средства и ресурсы буду применять к тем частям, которые находятся под моим командованием». Таким образом мы расстались, и я уехал обратно в Харбин".

А.В. Колчак.

Там же. Стр. 396-397.


1818 год: Семенов отказался подчиняться

В тылу также произошли неблагоприятные события. Атаман Семенов, командир корпуса в Забайкалье, заявил, что не признает власти адмирала Колчака, прислал ему дерзкую телеграмму с требованием передачи власти одному из указанных им лиц: генералу Хорвату, атаману Дутову или генералу Деникину. В ответ на это Семенов был отрешен от должности, но он не сдал ее. Тщетны были уговоры других казачьих генералов и атамана Дутова. Семенов был неуступчив. Когда Колчак послал войска против него из Иркутска, то японцы заявили, что не допустят военных действий против Семенова. В этом происшествии была видна антирусская рука Японии. Только весной 1919 года в период успехов Сибирской Армии на противобольшевистском фронте Семенов признал свое подчинение адмиралу Колчаку.

Контр-адмирал М.И. Смирнов. Александр Васильевич Колчак (краткий биографический очерк). Издание Военно-морского союза (От Военно-морского союза). Опубликовано: Париж, 1930. Здесь цитируется по кн.: Окрест Колчака: документы и материалы. Составитель доктор исторических наук, профессор А.В. Квакин. М., 2007. С. 169.


Г.К. Гинс о Семенове

Г.К. Гинс«Движение, во главе которого стоит есаул Семенов, само по себе не представляет опасности для советской власти. Лица, стоящие за его спиной, поставили себе целью доказать своим покровителям, что активное вмешательство в дела Дальнего Востока не только не вызовет негодования, но встретит широкое сочувствие среди населения. Но банды Семенова стали проявлять вскоре навыки дореволюционного периода. Расстрелы, порка нагайками чуть ли не поголовно всех солдат, проезжавших через Маньчжурию, причем их обирали до нитки, создали отряду в низах населения недобрую славу. Вдобавок стало известно, что отряд снабжается оружием Японией».

Как видно из этой заметки в официальном советском органе, красочный язык которого целиком сохранен, большевики были довольно хорошо осведомлены о происходившем на Дальнем Востоке, но недооценивали серьезности противных сил.

Семенов - представитель влиятельной на востоке Забайкалья казачьей офицерской семьи. Его мать - бурятка. Он говорит на монгольском и бурятском наречиях, и это обеспечивает ему большое влияние среди этих национальностей. При Керенском он взялся навербовать из бурят и монголов кавалерийский полк. После Октябрьского переворота Семенов обосновался на ст. Маньчжурия, на границе Забайкалья и Китая. Постепенно его отряд менялся в своем составе и получил наименование «Особого Маньчжурского отряда». Семенов - атаман отряда - объявил, что ставит себе задачей защиту Учредительного Собрания, органов самоуправления и беспощадную борьбу с большевиками. В это время происходили беспорядки во Внешней Монголии, и Семенов привлек на свою сторону недовольных. Так как позиция Семенова была противокитайская - ибо он поддерживал монгольских сепаратистов, - то он остановился перед возможностью противодействия китайцев, но зато перед ним раскрывались более широкие возможности в отношении помощи японцев.

Г.К. Гинс. Сибирь, союзники и Колчак. Поворотный момент русской истории. 1918-1920: Впечатления и мысли члена Омского Правительства. М, Крафт+, 2007. с. 80-81.


Д.В. Филатьев о Семенове

Ни чехи, ни эсеры не создали Колчаку, непосредственно после его вступления во власть, действительных затруднений. Они пришли с востока от атамана Забайкальского войска Семенова. Кто такой Семенов — известно всем. Во время войны — подъесаул Нерчинского полка, которым командовал покойный Врангель. После войны партизан на станции Маньчжурия, базировавшийся в Харбине и получавший денежные средства от генерала Хорвата и там же сошедшийся близко, неизвестно на какой почве, с японским командованием. Человек совершенно беспринципный, не брезговавший никакими средствами, до грабежей и убийств включительно. Когда Колчак состоял в Харбине в организации генерала Хорвата, у него вышло резкое столкновение с Семеновым, который приказал одному из своих подручных арестовать какого-то из колчаковских офицеров и отправить его в Маньчжурию на расстрел. Вовремя предупрежденный, Колчак сам арестовал арестователя. Это создало конфликт, который Колчак быстро забыл, но не забыл Семенов и через некоторое время отказался от объединения действий против большевиков и от помощи деньгами и оружием, предложенной Колчаком. К несчастью, там же, в Харбине, у Колчака вышли неприятности с японским генералом, когда Колчак просил его продать нам оружие, а японец осведомился таинственным голосом, «какую компенсацию может дать Россия за помощь». Колчак вспылил и наговорил дерзостей. Этот эпизод тоже не остался без последствий в будущем, особенно когда вследствие полного неумения вести дело со стороны Министра иностранных дел Сукина отношения с японцами вконец испортились.

Когда Семенов получил уведомление о перевороте в Омске, он телеграфно уведомил, что отказывается признать Колчака Верховным Правителем, и выставил своего кандидата — атамана оренбургских казаков Дутова. Одновременно Семенов прервал телеграфную связь Омска с востоком и стал задерживать грузы, идущие в Омск. Можно себе представить душевное состояние адмирала и его Министров. Будь Колчак более уравновешенного характера, он попробовал бы уладить дело мирным путем. Ведь как-никак Семенов, хотя и действовавший как Иуда Искариотский, формально был, так сказать, в своем праве признать или не признать выбор Омского Совета Министров. Когда-то он добровольно подчинился Директории, избранной совещанием 19 Правительств; это не означало, что он брал на себя обязательство беспрекословно соглашаться на все, что последует за возможным уходом Директории от власти, и решение Совета Министров не могло почитаться для него обязательным и возглавление Колчаком не только Сибири, но и всей России бесспорным.

Колчак поторопился и решил привести Семенова к покорности силою. Был выслан в Забайкалье отряд под начальством генерала Волкова*, которому, однако, не пришлось приступить к покорению Семенова, так как японцы, имевшие в Забайкалье дивизию, объявили, что они не допустят боевых действий. Положение осложнилось, а престижу Верховного Правителя был нанесен жестокий удар; все равно пришлось приступить к переговорам. Телеграфное вмешательство Дутова, напомнившего Семенову об ответственности перед Родиной, спасло положение: Семенов подчинился, а Колчак отменил свой приказ об отрешении Семенова от должности. То был первый урок для носителя власти не наследственной, но в будущем он не послужил к умиротворению характера адмирала и не предостерег его от слишком поспешных решений.

На этот раз, хотя и не без морального ущерба для власти, с протестами и сопротивлениями было покончено. Колчак мог свободно приступить к принятой им на себя задаче по свержению большевиков и умиротворению России.

Примечания

* Того самого, что арестовал Директорию и был произведен Колчаком в генералы.

Д.В. Филатьев. Катастрофа Белого движения в Сибири: 1818-1922 гг. Впечатления очевидца. - Париж, 1985. 144 с. Здесь цитируется по кн.: Окрест Колчака: документы и материалы. Составитель доктор исторических наук, профессор А.В. Квакин. М., 2007. С. 198-199.


Оказался не той фигурой

Фигура атамана, к которой было еще раньше предубеждение, не оказалась такой, которая могла бы взять властно в свои руки всю массу и победить предубеждение. Наоборот, местная обстановка, личность атамана и его сотрудников и сподвижников способствовали распаду. Действительно, атаман мог быть и хорошим человеком, мог быть даже и способным, но у него не было совершенно ни характера, ни военного авторитета, ни ясного взгляда на вещи; одно было ясно: он хо­тел удержать власть.

В политике он хочет иметь свою собственную позицию и в то же время прислушивается к другим, прислушивается к японцам. В результате, то признание Колчака, то забайкальский абсолютизм, то развяз­ный демократизм, то подчинение Врангелю, то опора на обществен­ность и т. д.

В военных делах он и хотел бы, может быть, передать всё в руки, скажем, Войцеховского, но ему нашептывают о его личных военных качествах, о том, что он сам может руководить, что нельзя слепо доверяться пришлым. Когда начинаются операции, он, конечно, не мо­жет не интересоваться их ходом, но без советников обойтись не может, а прав тот из советников, кто советует ему последним, ибо атаман не любит спорить, где не уверен в своих знаниях.

Когда обстоятельства складываются критически и вопрос должен решаться вообще о судьбе не Забайкалья, а остатков Белого движения, он не может отбросить окончательно личные цели и интересы и остановиться на одном определенном плане — бросается в стороны, теряется и тем роняет свой авторитет совершенно.

Наконец, в решительный момент не желает примириться с мыс­лью, что его роль может быть кончена, и всякими мерами, уже поте­ряв авторитет, старается удержать массу в своих руках, пускаясь на то, чтобы сделать из остатков движения просто «наемников».

Заявив, что «довольно быть безвольной болванкой в руках интер­вентов», он укрывается в Порт-Артуре и ожидает случая выплыть во Владивосток на каком-нибудь «Мару», чтобы «возглавить» власть при содействии тех же интервентов.

Атаман не оказался той фигурой, которая смогла бы хоть сколько-нибудь сносно и здорово поставить русское дело в Забайкалье.

П.П. Петров

Петров П.П. От Волги до Тихого океана в рядах белых. 1918-1922 гг. // От волги до Тихого океана в рядах белых. М., 2011. с. 210-211.


Сочинения:

Атаман Семенов. О себе. Воспоминания, мысли и выводы. Москва, 2002. (см. выше фрагмент)

Литература:

Смирнов А.А. Атаман Семенов. Последний защитник империи. М., "Вече", 2005.

Борисов Б. Дальний Восток Вена, 1921.

Шишкин С.Н. Гражданская война на Дальнем Востоке. М., 1957.

Далее читайте:

Первая мировая война 

Гражданская война 1918-1920 в России

Белое движение в лицах

Вторая мировая война

Русские в Китае. Краткие биографические данные чинов Шанхайского русского полка.

Китай в XX веке  (хронологическая таблица)

Исторические лица Китая (биографический указатель).

Персоналии:

Сыробоярский – полковник, представитель Семенова в Сибири.

Пумпянский Н.П. – эсер, с которым публично спорил Семенов (стакан воды).

Фомин Николай Георгиевич (1888-1964), входил в окружение атамана Г.М. Семенова.

 

 

 


ХРОНОС существует с 20 января 2000 года,

Редактор Вячеслав Румянцев

При цитировании давайте ссылку на ХРОНОС