Родственные проекты:
|
Василий Алексеевич Панов
Панов Василий Алексеевич (17[29].08.1819—21.10[2.11]. 1849), литератор,
историк-славист, издатель-редактор. Родился в с. Анастасово Курмышского у.
Симбирской губ. Отец — отставной гвардии штабс-капитан. Учился на
филологическом факультете Московского университета (с 1835). В Москве вошел
в круг славянофилов: посещал салон А. П. Елагиной, тесно общался с ее
сыновьями (в т. ч. от первого брака — И. В. и П. В. Киреевскими), подружился
с Д. А. Валуевым, сошелся с семьей Аксаковых (состоял с нею в родстве —
шурин брата С. Т. Аксакова и дядя А. Н. Аксакова по матери), с Ю. Ф.
Самариным, А. С. Хомяковым, Н. М. Языковым, А. Н. Поповым, позже — с Ф. В.
Чижовым, в 40-е бывал также в салоне Е. А. Свербеевой и Д. Н. Свербеева
(двоюродного дяди); дружил с М. Н. Катковым и приятельствовал с С. М.
Соловьевым (примыкавшим одно время к этому кругу).
В к. янв. — н. февр. 1840 в доме Аксаковых познакомился с Н. В. Гоголем,
которого «вполне понимал и ценил» (Аксаков С. Т.), а 13 апр. с радостью
вызвался, «пожертвовав всеми своими расчетами» (в т. ч. экзаменом на
магистра), сопровождать хворающего писателя за границу в Рим.
Пребывая в Европе после расставания с Гоголем (в 1-й пол. мая 1841) еще
два года, Панов занимался историческими изысканиями в Праге. Вернувшись в
Москву (летом 1843), Панов издал этнографическую брошюру «Путешествие по
землям западных и южных славян. Ч. 1. Которский округ в Далмации» (М.,
1844), а на вырученные деньги и пожертвования послал церковные книги и
утварь славянским монастырям. Возбуждая интерес русского общества к
зарубежному славянству и проблемам общеславянской солидарности на
православной основе, публикует в журнале «Библиотека для воспитания» Валуева
популярные исторические очерки: «Очерк Черногорской истории», «О настоящих
жилищах южных и западных славян и их расселении в Европе», «История
хорватов», «История Болгарского государства» (все — 1845, ч. 3, 4, 5, 6). По
словам В. И. Григоровича, Панов вместе с Валуевым, «достойные стать у нас
среди первых начинателей науки славянской» («Симбирские губернские
ведомости». 1867. 24 янв.).
Приобщаясь к современным литературно-научным интересам «русской партии»,
Панов посещает публичные лекции С. П. Шевырева и пишет отзыв «Несколько слов
о публичном курсе истории русской словесности проф. Шевырева». Отзыв
появляется в «Московских губернских ведомостях» (приб., 1845, 13 янв.) и
одновременно в журнале «Москвитянин» (1845, № 1; там же на курс Шевырева
помещены отклики И. Киреевского и М. П. Погодина). В отзыве, подобном
реферату, живо изложена историко-литературная концепция шевыревских лекций
как первого систематического курса словесности с древних времен.
Узловые моменты концепции: облекшись в славянскую речь, христианство
через книжность и церковную службу сильно повлияло на поэтическое сознание
народа: возник жанр «духовных стихов»; язычество сочеталось с христианскими
началами в образах русских богатырей, окружавших св. кн. Владимира; вслед за
периодом «поэтического сознания» наступил период «сознания исторического»,
когда важную роль в становлении письменности и культуры играли монастыри;
особая веха в истории древнерусского просвещения — XII в., с именами Даниила
Заточника и Кирилла Туровского — «взыскателей и молитвенников» о суде правом
и милостивом, чуждом всякому пристрастию.
Хомяков, ознакомившись с текстом отзыва до его выхода, побуждал Самарина:
«Отыщите статью Панова… и пустите ее сколько можно в ход… Она… слабо писана,
но имеет смысл и важность, особенно по вопросам современным… Впрочем, она и
не без достоинства».
Дружба и сотрудничество Валуева и Панова в ряде
организационно-издательских начинаний, в т. ч. в издании «Синбирского
сборника» (М., 1844) и особенно — в подготовке своеобразного
славянофильского альманаха «Московский литературный и ученый сборник»,
позволили Е. И. Поповой назвать их «побратимами». В день захоронения «брата…
по духу и сердцу» в Даниловском монастыре Панов окончил некрологическую
«Биографию Д. А. Волуева» (М., 1846), где особо оценил целеустремленные
труды и действия Валуева по собиранию литературно-ученых сил славянофилов.
Столь же ревностно продолжал совместно начатое журнально-издательское
предприятие один Панов: неустанно побуждал авторов (а старшие славянофилы
писали неспешно, явно, по словам Соловьева, предпочитая «красно говорить» в
литературных салонах и гостиных). Выпущенные им с небольшим промежутком (9 с
пол. мес.) 2 объемистых (580 и 935 страниц) сборника-альманаха на 1846 и на
1847 свидетельствовали, что уже сложился широкий славянофильский круг
литераторов.
Правда, развернутое разъяснение или целостное выражение учения не
состоялось, хотя в сборниках участвовали почти все ведущие члены кружка
(кроме братьев И. и П. Киреевских) и публично огласились многие идеи
«славянофильского воззрения» — преимущественно в статьях Хомякова «Мнение
русских об иностранцах» (1846), «О возможностях русской художественной
школы» (1847), в «Трех критических статьях г-на Имрек» (К. Аксакова) (1847),
в «Стихах на объявление памятника историографу Н. М. Карамзину» (1846) и др.
стихотворениях Языкова, в развернутой и острой рецензии Самарина (под псевд.)
на «Тарантас» В. А. Соллогуба, в статьях и рецензиях А. Попова и Чижова;
менее определенно — в лирике и в своеобразном стихотворном рассказе
(«драматические сцены в стихах и прозе») И. Аксакова «Зимняя дорога» (1847).
В альманахах опубликовалось также десятка полтора авторов, в разной степени
близких или сочувствующих славянофилам, в т. ч. Соловьев, И. И. Срезневский,
М. А. Максимович — «ученые» статьи, К. К. Павлова, Ю. В. Жадовская, П. А.
Вяземский, Я. П. Полонский — стихи, С. Аксаков и В. И. Даль — проза, Н. В.
Берг — переводы «Краледворской рукописи» В. Ганки (1846) и сербских народных
песен (1847); А. О. Смирнова-Россет обещала, но не подготовила для
публикации отрывки из своих воспоминаний, весьма ценимых Пановым и
Аксаковыми.
Сам Панов, не названный в обоих сборниках как составитель и редактор,
написал во втором выпуске за подписью «редактора» два предисловия — к
подборке сербских народных песен (об их истории, современном бытовании,
жанровом своеобразии, их высокой оценке Я. Гриммом и И. В. Гёте) и к
стихотворному отрывку из 5-й главы романа Павловой «Двойная жизнь» (с
проникновением в сюжет главы и смысл романа в целом), а также оправдательное
предуведомление о помещении «критики» К. Аксакова, написанной еще для 1-го
сборника (запоздала по материалу, но «всегда современна» по идеям).
«Московские сборники» не только свидетельствовали о широте и разноликости
круга причастников славянофильским идеям и темам. Вышедшие почти
одновременно с программными для натуральной школы изданиями —«Петербургским
сборником» Н. А. Некрасова (янв. 1846) и 1-м номером «Современника» (1 янв.
1847) (ср. «Московские сборники»: май 1846 и март 1847) — они составили
самую серьезную в 40-х литературно-критическую оппозицию «петербургской
партии» (по слову Самарина) и ее идеологу и теоретику В. Г. Белинскому. Их
ведущие авторы (К. Аксаков, Хомяков, Самарин, Языков) решительно развели на
разные полюса Гоголя как национального гения и натуральную школу как круг
его подражателей, воспринявших тему «пошлости» у Гоголя внешне, неосознанно
подменив всечеловеческое — христианское — авторское сострадание надменным
социальным обличением. Обсуждение проблемы «Гоголь и натуральная школа», как
и защита первенства в творчестве русского писателя (критика) традиционно
национальных и духовно-православных устремлений в сравнении с «социальной» и
общественно-политической идейностью, ориентированной на европейские учения,
побудили к откликам и рецензиям на сборники ряд именитых литераторов,
публицистов.
Ист.: Розин Н. В. А. Панов // Русские писатели 1800—1917.
Биографический словарь. Т. 4. М., 1999. С. 324—325.
Использованы материалы сайта Большая энциклопедия
русского народа - http://www.rusinst.ru
Здесь читайте:
Сокращения
(в том числе краткая расшифровка аббревиатур).
|
