Родственные проекты:
|
Николай Иванович Новиков
НОВИКОВ Николай Иванович (1744, с. Тихвинское-Авдотьино под Москвой - 1818, там же) - просветитель, писатель. Род. в дворянской семье. Обучился грамоте у деревенского дьячка и сурово воспитывался отцом, мечтавшим о военной карьере сына. С 1755 по 1760 учился в гимназии при только что основанном Моск. ун-те. С 1762 нес солдатскую службу в Измайловском полку. В 1767 - 1768 работал в Комиссии по составлению проекта нового "Уложения" в качестве секретаря. Просветительские убеждения Н. сформировались под влиянием депутатов разных сословий. В 1769 вышел в отставку и стал издавать сатирические журн.: "Трутень", "Пустомеля", "Живописец" и др., бичуя пороки современного ему общества, выступая против крепостнических порядков и полемизируя с Екатериной II. Мечтая воспитать новое поколение в духе гражданских добродетелей, Н. стал создателем "Дружеского ученого общества" и "Типографической компании", к-рые занимались устройством типографий, первой в Москве общедоступной библиотеки, книжных магазинов и школ. Н. выступил как писатель, автор трудов: "Опыт исторического словаря о российских писателях" (СПб., 1772), "Древняя российская идрография" (СПб., 1773), "Древняя российская вивлиофика" (СПб., 1773 - 1775; 1788 - 1791) и др., не потерявших своего интереса до настоящего времени. Кроме газ., журн., среди к-рых был первый в России журн. для детей "Детское чтение для сердца и разума", Н. издал свыше 940 книг по разным отраслям знания. В 1775 стал масоном, привлеченный широкой религиозно-идеологической программой, развивавшей христианское учение о братстве и любви и направленной к нравственному усовершенствованию. После Великой французской рев. 1789 и восстания Е.И. Пугачева размах общественной деятельности Н. продолжавшего "разливать свет образования в своем отечестве" (В .Г. Белинский) и сумевшего собрать вокруг себя единомышленников, вызвал настороженное внимание к нему Екатерины II, считавшей Н. "умным и опасным человеком". В 1792 Н. был арестован и без суда, по повелению императрицы, приговорен к 15 годам заключения в Шлиссельбургской крепости. В 1796 был освобожден Павлом 1, но вышел из крепости разоренным и больным. Его общественно-просветительская работа была прервана навсегда.
Использованы материалы кн.: Шикман А.П. Деятели отечественной истории. Биографический справочник. Москва, 1997 г.
Новиков Николай Иванович (27.04[8.05].1744—31.07 [12.08].1818), писатель,
критик, книгоиздатель. Родился в с. Авдотьине Бронницкого у. Московской губ. в
семье помещика; обучался в Москве в университетской гимназии, но в 1760 «за
леность и нехождение в класс» исключен был из «французского класса». В н. 1762
поступил на службу в Измайловский полк и, как часовой у Измайловских казарм в
день воцарения Екатерины II, был произведен в унтер-офицеры. Уже во время службы
своей в полку Новиков обнаруживал «вкус к словесным наукам» и склонность к
книжному делу; издал две переводные французские повести и сонет (1769). В 1767
Новиков был в числе молодых людей, которым в комиссии депутатов для сочинения
проекта нового уложения поручено было ведение протоколов; поручение это
императрица считала делом высокой важности и предписала «к держанию протокола
определить особливых дворян с способностями». Новиков работал в малой комиссии о
среднем роде людей и в большой комиссии. Участие в работах комиссии ознакомило
его со многими важными вопросами русской жизни и с условиями русской
деятельности и сделало его лично известным Екатерине. В 1768 Новиков вышел в
отставку и вскоре стал издавать еженедельный сатирический журнал «Трутень»
(1769—70). Он вступил в борьбу с господствовавшей тогда в русском обществе
галломанией, которая из всей французской просветительной философии XVIII в.
усвоила один лишь вольтеровский смех, превратив его в безразборчивое
зубоскальство. Журналы Новикова дают яркие изображения львов и львиц тогдашнего
большого света, щеголей и щеголих, петиметров и кокеток. «Трутень» вооружался
против злоупотреблений помещичьей властью, против неправосудия и взяточничества,
выступал с обличениями очень влиятельных (напр., придворных) сфер. По вопросу о
содержании сатиры «Трутень» вступил в полемику со «Всякой Всячиной», органом
самой императрицы; в полемике этой принимали участие и др. журналы,
разделившиеся на 2 лагеря. «Всякая Всячина» проповедовала умеренность,
снисходительность к слабостям, осуждая «всякое задевание особ». «Трутень» стоял
за смелые, открытые обличения. Борьба была неравная; «Трутень» должен был
умерить тон, отказаться от обсуждения крестьянского вопроса, а затем и совсем
прекратился, не по воле издателя. В 1772 Новиков выступил с новым сатирическим
журналом — «Живописцем», лучшим периодическим изданием XVIII в. Такой успех
журнала сам Новиков объяснял тем, что он пришелся по вкусу простым горожанам,
ибо «у нас те только книги четвертыми и пятыми изданиями печатаются, которые
этим простосердечным людям, по незнанию ими чужестранных языков, нравятся».
«Живописец» проводил те же идеи, что и «Трутень». Скоро «Живописец» вынужден был
заменить живую сатиру на современные нравы серьезными статьями отвлеченного
содержания, а затем и совершенно прекратился (1773). Новая попытка в том же
направлении была сделана Новиковым по более узкой программе: в 1774 он стал
издавать «Кошелек» — журнал, специально направленный против галломании. Его
нападки против нравов светского общества возбудили сильное неудовольствие в
придворных сферах, и журнал прекратился на девятом номере, причем издатель, как
гласит предание, подвергся и личным преследованиям. Противовес модному
французскому воспитанию Новиков находил в добродетелях предков, в нравственной
высоте и силе старых русских начал. Он выпустил ряд исторических изданий,
которые должны были содействовать укреплению национального самосознания и дать
«начертание нравов и обычаев наших предков», чтобы мы познали «великость духа
их, украшенного простотой». Таковы: «Древняя Российская Вивлиофика» (издание
ежемесячное, 1773—75; 2-е изд. 1788—91; новое изд. 1894); «Древняя Российская
Идрография», 9 т. I, 1773 (описание московского государства, составленное при
Феодоре Алексеевиче); «Повествователь древностей Российских, или Собрание
достопамятных записок по Истории и Географии Российской» (ч. 1, 1776; материалы
из него вошли потом во 2-е изд. «Вивлиофики»); «История о невинном заточении
боярина А. С. Матвеева» (М., 1776), «Скифская история из разных иностранных
историков, паче же из Российских верных историй и повестей, от Андрея Лызлова
прилежными трудами сложенная и написанная лета 1692» (1776, как и «Идрография»,
издана с целью «обличения несправедливого мнения тех людей, которые думали и
писали, что до времени Петра Россия не имела никаких книг, кроме церковных»).
Новиков понимал необходимость издания исторических памятников палеографической
точности, свода разноречий, составления алфавитных указателей и т. п., иногда
прилагал эти приемы при пользовании несколькими списками. Материал для своих
изданий памятников старины Новиков черпал из древлехранилищ частных и церковных,
а также государственных, доступ к некоторым был разрешен Новикову императрицей в
1773. Он и сам составил собрание рукописей исторического содержания. Много
материалов доставляли ему Миллер, кн. М. М. Щербатов, Н. Н. Бантыш-Каменский и
др., а равно и Екатерина II, поддержавшая издание «Вивлиофики» щедрыми
субсидиями. Отношения императрицы к Новикову за этот период его деятельности
вообще отличались благосклонностью. По мнению А. И. Незеленова, на Новикова
подействовала мысль «Всякой Всячины», что лучше исправлять нравы изображением
добрых примеров, чем сатирой; отсюда его исторические издания. Императрица, в
свою очередь, в своих комедиях начала бичевать (хотя и слабее «Трутня»)
галломанию и жестокое обращение с крепостными и, до известной степени,
прониклась любовью к русской старине. В своих взглядах на русскую старину
Новиков не всегда отличался устойчивостью. Древние российские государи, по его
словам, «яко бы предчувствовали, что введением в Россию наук и художеств
наидрагоценнейшее российское сокровище — нравы погубятся безвозвратно»; но
вместе с тем он — ревностный приверженец просвещения, почитатель Петра Великого
и тех людей, труды которых на пользу русского просвещения он любовно заносит в
свой «Опыт исторического словаря о российских писателях», появившийся в 1772. В
сер. 1770-х Новиков делает самую серьезную ошибку в своей жизни — вступает в
контакт с масонами, уже давно пытавшимися взять его под свой контроль. Первые
связи Новикова с масонством начались в Петербурге. Друзья еще в 1775 зазывали
его в масонство, но Новиков долго колебался, не желая связывать себя клятвой,
предмет которой ему был неизвестен. Вопреки своим правилам, масоны сообщили ему
содержание первых трех «степеней» до вступления его в ложу. Новиков не был
удовлетворен елагинской системой, в которую он вступил, и только позже он нашел
«истинное» масонство в системе Рейхеля.
Участие Новикова в работе масонской организации — трагедия его жизни.
Масонские конспираторы использовали политическую наивность Новикова, убедив и
его, что в рамках масонских лож он сможет реализовать свои просветительские
замыслы, обещав ему помощь и поддержку. Для руководителей вольных каменщиков
личность Новикова была ширмой для их преступных планов и способом взять под
контроль его широкую просветительскую деятельность. Он был приглашен вступить в
ложу «Астрея» в 1775, в возрасте 31 года, хотя безусловно имел такие возможности
и раньше (в то время абсолютное большинство представителей правящего класса
вступало в ложи в возрасте 18—25 лет). Как справедливо отмечал исследователь
творчества Новикова Г. П. Макогоненко, в масонском ордене Новиков сразу же
«занял независимую позицию», ополчившись в своих статьях против самих
идеологических основ антиобщественной философии масонства. «На этой почве между
Новиковым и руководителями русских розенкрейцеров — мистиком Шварцем, а позже
политическим авантюристом Шредером — завязалась борьба, а между ним и остальными
“братьями” возникла “холодность”. Попав вскоре даже в число руководителей
московского ордена розенкрейцеров, Новиков сумел, тем не менее, не только
отстоять свою независимость от орденских начальников, отстраниться от
мистических исканий “братьев”, от нелепой обрядности, но и на какое-то время
использовать средства ордена для своих просветительских целей». За 1779—92
Новиков создает в Москве просветительскую организацию со своими типографиями,
которая издает сотни трудов по отечественной истории, сочинения русских авторов,
переводы западноевропейской классики, сочинения по педагогике, экономике,
грамматике и сотни различных учебных пособий, букварей и др. Конечно, все это не
могло понравиться зарубежным руководителям масонского ордена.
Независимость от масонского начальства предопределила дальнейшую судьбу
русского просветителя. По сути дела, он был выдан на заклание, специально
подставлен с тем, чтобы погубить просветительское дело, ради которого он жил.
Из многих десятков высокопоставленных масонских руководителей, в т. ч.
занимающих видное положение при императорском дворе, судебному преследованию
подвергся только Новиков. В 1792 он был арестован.
Из следственного дела Новикова видно, что многих преступных политических
интриг, которые вели масоны против русского государства, Новиков просто не знал,
более того, он не знал содержания некоторых масонских книг, которые печатались в
его типографии по указанию масонских начальников. Ему объясняли, что он не готов
к пониманию их таинств. Новиков не ведал, кто возглавляет орден розенкрейцеров,
в котором состоял, а знал лишь своего непосредственного начальника. На допросе
он показал: «Кто суть действительно из начальников... мне открыто не было, и я
не знаю не только сих, но ниже того, который за моим первым или ближайшим,
которого одного только и знать по введенному порядку в ордене я мог».
Вступающим в орден обещали со временем открыть все тайны бытия и умение
управлять событиями с помощью магии и каббалы, а до этого послушно исполнять все
указания масонских начальников. Шли годы, а русских «братьев» не спешили
знакомить с высшими таинствами. Причем возникало естественное сомнение, а
существовали ли эти высшие таинства вообще и не было ли постоянное упоминание о
них приманкой для легковерных с целью придать высший смысл существованию ордена,
на самом деле носившего чисто политический характер?
На допросе Новиков сообщил: «В магии и каббале не могли из нас никто
упражняться, как то по бумагам видно, находясь в нижних только еще градусах, и
мне о сих науках, кроме названия их, неизвестно».
Материалы следствия говорили о том, что Новиков был сравнительно маловажной
фигурой в масонской иерархии. И тот факт, что главный удар пришелся именно по
нему, свидетельствует о сложной интриге, затеянной против него самими масонами
из ближнего окружения императрицы. Понимая, что удара не избежать, масонские
конспираторы решили отвести его на второстепенное звено своей цепи, уничтожив
одновременно один из центров русского просвещения. Механизм этой интриги требует
еще специального изучения. Очень характерно, что в деле о масонстве не пострадал
ни один высокопоставленный масон, ни один из руководителей масонских орденов. А
имена их хорошо известны следствию. Это тем более удивительно, что царице было
доложено, что в берлинских ложах 1790—91 поднимался вопрос о замене царствующей
особы на русском престоле. В интриге этой были замешаны и русские масоны,
пытавшиеся воспользоваться тяжелой военно-политической обстановкой в Европе для
захвата власти в России. Дело против Новикова затеяно при участии московского
генерал-губернатора гр. Я. А. Брюса, известного своей принадлежностью к
масонским ложам.
Большую роль в осуждении Новикова сыграл донос крупного масонского
функционера кн. Г. П. Гагарина, руководителя многих лож, великого мастера
Великой провинциальной ложи, префекта капитула Феникса.
Заключив в Шлиссельбургскую крепость Новикова и отправив в ссылку некоторых
его соратников, императрица как бы поставила точку на этом деле. Реально никто
из масонов не пострадал, сохранялась сложная сеть масонских лож, которые
продолжали свою подпольную деятельность, зато был уничтожен до основания один из
центров русского просвещения. Поэтому можно согласиться с выводом исследователя
Макогоненко, что Новикова преследовали «не за масонство, а за огромную...
просветительскую деятельность, которая стала крупным явлением общественной жизни
восьмидесятых годов».
Просидев четыре года в крепости, не получая никакой помощи и забытый своими
«братьями», Новиков многое понял. И прежде всего то, что он стал заложником
тайных политических интриг вольных каменщиков.
Выйдя из крепости, Новиков резко дистанцировался от масонских структур, хотя
нигде и не объявлял об официальном «разводе» с ними, понимая, чем это может ему
грозить. В свою очередь масонские руководители находили для себя выгодным
эксплуатировать образ Новикова как «невинного мученика за масонскую идею», не
признаваясь в том, что он от них практически отошел. Об этом, в частности,
свидетельствует переписка Новикова с Д. П. Руничем. Из ответа Новикова на письмо
Рунича от 1808 видно, что Рунич высказывал намерение не сближаться в Москве ни с
кем из масонов. Новиков одобрительно к этому отнесся, предлагая Руничу свое
дружеское участие.
Б. Э., О. П.
Использованы материалы сайта Большая энциклопедия
русского народа - http://www.rusinst.ru
Новиков Николай Иванович (1744 - 1818). Выходец из семьи мелкого дворянина, Новиков учится в Московском университете, а затем поступает в гвардейский Измайловский полк, который участвует в перевороте
1762. В 1767 он работает при Комиссии по подготовке нового Уложения. Получив звание поручика, он отправляется на первую русско-турецкую войну, но вскоре после начала военных действий подает в отставку и решает полностью посвятить себя литературной и журналистской работе. В 1769 он начинает издавать журнал "Трутень", в котором критикует высшее общество, придворную жизнь с ее пристрастием ко всему французскому и бичует крепостнические нравы. Журнал вскоре запрещают, но Новиков не отчаивается и с
1772 издает новый журнал "Живописец", который постигает та же участь; два года спустя то же повторяется с журналом "Кошелек". Тогда Новиков предпринимает выпуск серии своих работ по истории и различным областям знания. С одобрения
Екатерины II, открывшей ему доступ к архивам, он издает старинные летописи в своей "Древней российской вивлиофике". Ему принадлежит составление "Опыта словаря о российских писателях". В первую чисто русскую масонскую ложу он вступает сразу же по ее основании в 1781. Благодаря своим масонским связям он сначала получает в аренду типографию Московского университета, а в
1784 создает "Типографическую компанию" в Москве. Кроме того, он основывает педагогическую семинарию при университете, готовящую преподавателей и существующую на средства масонских лож. С началом политики реакции его арестовывают в
1792 и заключают в Шлиссельбургскую крепость. Освобожденный Павлом 1 в 1796, но сломленный застенками, он удаляется от общественной жизни и погружается в мистические медитации розенкрейцерского толка. Умирает он в 1818.
+ + +
Новиков Николай Иванович (27.4.1744-31.7.1818), просветитель,
журналист. Сын статского советника, служившего ранее во флоте, Ивана Васильевича
Новикова и его жены Анны Ивановны. Учился в Москве в университетской гимназии,
но в 1760 «за леность и нехождение в класс» был исключен из «французского
класса». В начале 1762 поступил на службу в Измайловский полк и, как часовой у
Измайловских казарм в день воцарения Екатерины II, был произведен в
унтер-офицеры. Уже во время службы своей в полку Новиков обнаружил «вкус к
словесным наукам» и склонность к книжному делу; издал две переводные французские
повести и сонет (1769). В 1767 Новиков вел протоколы в Комиссии для сочинения
проекта Нового уложения; поручение это императрица считала делом высокой
важности и предписала «к держанию протокола определить особливых дворян с
способностями». В 1768 Новиков вышел в отставку и вскоре стал издавать
еженедельный сатирический журнал «Трутень» (1769-1770). Он выступал против
господствовавшей тогда в русском обществе галломании, которая «из всей
французской просветительной философии XVIII в. усвоила один лишь вольтеровский
смех, превратив его в безразборчивое зубоскальство». По вопросу о содержании
сатиры «Трутень» вступил в полемику с журналом Екатерины II «Всякая Всячина»; в
полемике этой принимали участие и другие журналы, разделившиеся на два лагеря.
«Всякая Всячина» проповедовала умеренность, снисходительность к слабостям,
осуждая «всякое задевание особ». «Трутень» стоял за смелые, открытые обличения.
В 1772 Новиков выступил с новым сатирическим журналом - «Живописец», который
проводил те же идеи, что и «Трутень». Скоро «Живописец» вынужден был заменить
живую сатиру на современные нравы серьезными статьями отвлеченного содержания, а
в 1773 прекратил свое существование. В 1774 Новиков стал издавать журнал
«Кошелек». Его нападки против нравов светского общества возбудили сильное
неудовольствие в придворных сферах, и журнал прекратился на девятом номере. По
замечанию Н.М. Карамзина, «господин Новиков в самых молодых летах сделался
известен публике своим отличным авторским дарованием: без воспитания, без учения
писал остроумно, приятно, с целию нравственною; издал многие полезные
творения...». После сатирических журналов Новиков приступил к изданию источников
по русской истории. По мысли Новикова, они должны были содействовать укреплению
национального самосознания и дать «начертание нравов и обычаев наших предков»,
чтобы мы познали «великость духа их, украшенного простотой». В Санкт-Петербурге
Новиков издал «Древнюю российскую вив-лиофику, или Собрание разных древних
сочинений» (СПб., ч. 1, 1773-1775; 2-е изд. М., ч. 1-2 1894). Новиков предпринял
первое издание «Книги Большому чертежу» под названием «Древняя российская
идрография, содержащая описание Московского государства рек, протоков, озер,
кладезей и какие по них городы и урочища и на каком оныя разстоянии» (СПб.,
1773). Новиков опубликовал «Историю о невинном заточении боярина А.С. Матвеева»
(М., 1776; 2-е изд., 1795); «Скифскую историю из разных иностранных историков,
паче же из Российских верных историй и повестей, от Андрея Лызлова прилежными
трудами сложенная и написанная лета 1692» (1776; 2-е изд. М., 1787). Материал
для своих изданий памятников старины Новиков черпал из древлехранилищ частных и
церковных, а также государственных, доступ к некоторым разрешен Новикову
императрицей в 1773. Он и сам составил собрание рукописей исторического
содержания. Много материалов доставляли ему Г.Ф. Миллер, М.М. Щербатов, Н.Н.
Бантыш-Каменский и др., а также и Екатерина II, поддержавшая издание «Вивлиофики»
щедрыми субсидиями. Отношение императрицы к Новикову в этот период его
деятельности отличалось благосклонностью. Древние российские государи, по словам
Новикова, «яко бы предчувствовали, что введением в Россию наук и художеств
наидрагоценнейшее российское сокровище -нравы погубятся безвозвратно»; но вместе
с тем он - ревностный приверженец просвещения. В Санкт-Петербурге Новиков
подготовил и издал свой «Опыт исторического словаря о русских писателях. Из
разных печатных и рукописных книг, сообщенных известий и словесных преданий»
(1772). Кроме того он предпринял издание первого критико-библиографического
журнала «Санкт-Петербургские ученые ведомости, на 1777 год». В том же году
Новиков с помощью созданного им «общества старающимся о вспомоществовании
заведению училищ» начал издавать с благотворительными целями журнал «Утрени-ий
Свет» (с апреля 1779 выходил в Москве). Весь доход с издания предназначался на
устройство и содержание в Санкт-Петербурге первоначальных народных училищ. Уже в
ноябре 1777 было открыто училище при церкви Владимирской Божьей Матери, на 30 и
40 человек, с пансионерами и приходящими учениками, платными и даровыми,
впоследствии названное Екатерининским. В следующем году было открыто второе
училище (Александровское, при церкви Благовещения на Васильевском острове). В
1779 куратор Московского университета М.М. Херасков предложил Новикову взять в
аренду университетскую типографию и издание «Московских Ведомостей». Новиков
переехал в Москву, и здесь вошел в круг масонов (И.Е. Шварца, И.В. Тургенева и
др.). Новиков поднял значение «Московских Ведомостей», к которым стал прилагать
«прибавления разнообразного содержания» (в т.ч. естественно-научного и
технического); число подписчиков увеличилось с 600 до 4000. В 1781 Новиков
издавал продолжение «Утреннего Света» под названием «Московское ежемесячное
издание»; затем в 1782 - «Вечернюю Зарю», в 1784-1785 - «Покоящегося
Трудолюбца». Считая книгопечатание «наивеличайшим из всех изобретений»,
общественную самодеятельность - надежнейшим орудием к распространению
просвещения, Новиков еще в «Живописце» в 1773 высказал мысль об учреждении
«Общества, старающегося о напечатании книг». Мысль эта получила воплощение в
«Дружеском ученом обществе», которое затем слилось с Типографической компанией,
учрежденной в 1784. Деятельность Новикова была в полном расцвете, когда в 1784
комиссия народных училищ предъявила ему претензию за перепечатку некоторых
учебников, ею изданных. В 1785 было повелено составить опись изданиям Новикова и
передать их на рассмотрение московского архиепископа Платона (Левшина), который
должен был также испытать в вере самого Новикова. В своем донесении (января
1786) архиепископ Платон разделил издания Новикова на три разряда: одни он
считал весьма полезными при бедности нашей литературы; других, мистических, он,
по его словам, не понимал; третьи, составленные французскими энциклопедистам, он
считал зловредными. О вере Новикова Платон писал: «молю все-щедрого Бога, чтобы
во всем мире были христиане таковые, как Новиков». В марте 1786 Новикову была
вновь разрешена торговля книгами, но часть их была опечатана. Отзыв Платона не
рассеял недоверия Екатерины II к Новикову. Еще задолго до истечения срока
контракта Новикова на аренду университетской типографии императрица не раз
повторяла распоряжение, чтобы типографию больше Новикову не отдавать. В 1789 он
был лишен права аренды университетской типографии. Его деятельность сокращалась.
В конце 1788 он поселился в Авдотьине. В 1791 Новиков вынужден был прекратить
существование Типографической компании. 2.4.1792 у Новикова был произведен
обыск, а сам он арестован в Авдотьине. Еще до окончания следствия императрица
указом от 10.5.1792 повелела тайно перевезти Новикова в Шлиссельбургскую
крепость, где новые его допросы вел Шешковский. 1.8.1792 императрица подписала
указ о заключении Новикова в Шлиссельбургскую крепость на 15 лет. В указе
говорилось, что и это решение было смягчением «нещадной» казни, которой он
подлежал бы по силе законов за свои «обнаруженные и собственно им признанные
преступления», «хотя он и не открыл еще сокровенных своих замыслов». Собственно
против Новикова выставлено было обвинение в нарушении данной им в 1786 подписки
не торговать книгами, признанными зловредными; но в этом не было
«государственного» преступления. Даже князь Прозоровский, проводивший
расследование, был поражен исходом дела Новикова: «я не понимаю конца сего дела,
- писал он Шешков-скому: как ближайшие сообщники, если он преступник, то и те
преступники». Четыре с половиной года провел Новиков в крепости. Император Павел
I в первый же день своего царствования освободил Новикова. Но по состоянию
здоровья он вынужден был отказаться от всякой общественной деятельности и до
самой своей смерти прожил почти безвыездно в Авдотьине. Новиков был женат (с
1781) на Александре Егоровне, урожденной Римской-Корсаковой, и имел двух дочерей
Варвару и Веру и сына Ивана.
Использованы материалы книги: Сухарева О.В. Кто был кто в
России от Петра I до Павла I, Москва, 2005
Сочинения:
Избранные сочинения. М.; Л., 1951;
Избранное. М., 1983;
Опыт исторического словаря о российских писателях. М, 1987.
Литература:
Западов А.В. Новиков. М.,1968;
Макогоненко Г.П. Николай Новиков и русское просвещение XVIII века. М, - Л, 1951.
|
