Муравьев Михаил Артемьевич

1880-1918

БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ

XPOHOC

ВВЕДЕНИЕ В ПРОЕКТ

ФОРУМ ХРОНОСА

НОВОСТИ ХРОНОСА

БИБЛИОТЕКА ХРОНОСА

ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ

БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ

ПРЕДМЕТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ

ГЕНЕАЛОГИЧЕСКИЕ ТАБЛИЦЫ

СТРАНЫ И ГОСУДАРСТВА

ЭТНОНИМЫ

РЕЛИГИИ МИРА

СТАТЬИ НА ИСТОРИЧЕСКИЕ ТЕМЫ

МЕТОДИКА ПРЕПОДАВАНИЯ

КАРТА САЙТА

АВТОРЫ ХРОНОСА

Родственные проекты:

РУМЯНЦЕВСКИЙ МУЗЕЙ

ДОКУМЕНТЫ XX ВЕКА

ИСТОРИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯ

ПРАВИТЕЛИ МИРА

ВОЙНА 1812 ГОДА

ПЕРВАЯ МИРОВАЯ

СЛАВЯНСТВО

ЭТНОЦИКЛОПЕДИЯ

АПСУАРА

РУССКОЕ ПОЛЕ

Михаил Артемьевич Муравьев

М.А. Муравьев в форме офицера царской армии.

Алексеев В.

Лицо предателя

На каченный 13 июня главкомом восточного фронта М. Д. Муравьев, именовавший себя сторонником левых эсеров и фактически состоявший и этой партии, был довольно видной военной фигурой. Полковник старой армии, он во время Октябрьской революции командовал войсками Петроградского революционного комитета, боровшимися против армии генерала Краснова под Пулковом.

Послеоктябрьской революции, при наступлении немцев, Муравьев был командующим румынским фронтом, затем командовал советскими войсками на Украине. На Украине он отличался исключительной жестокостью. Эта показная его строгость, исходившая якобы из стремления твердой рукой установить железную дисциплину в рядах Красной Армии, вызывала у многих подозрения. Но его взял под свою защиту Троцкий, восторгавшийся военными талантами Муравьева. Не случайно это было у Троцкого. Вскоре после убийства Муравьева, он под Казанью и на других фрон-

[24]

тах фактически продолжал ту же муравьевскую линию безрассудных расстрелов красноармейцев и политических комиссаров, при очень мягком отношении к старым офицерам, при полном доверии к ним.

Назначение Муравьева на такой ответственный пост, как главнокомандующий восточным фронтом, где нужен был командир специалист, достаточно проверенный или, во всяком случае, не имевший в прошлом так много ошибок, неудач, провалов, отступлений и поражений, —  было безусловно ошибочным.

Ленин, глубоко разбиравшийся в людях, необходимых революции, уже при первом назначении Муравьева на Украину отнесся к нему недоверчиво, предупредив Антонова-Овсеенко, что назначение это он не поддерживает. Антонов-Овсеенко пишет: „...Я выбрал Муравьева, несмотря на предупреждение Ленина... Смотрите, на вашу ответственность, — сказал Ленин".

На румынском фронте Муравьев мало помог борьбе пролетариата против оккупантов, белогвардейцев, против гайдамаков и петлюровцев. Формирование красных отрядов, сколачивание частей, способных сражаться против контрреволюции не было делом Муравьева. Он больше любил «блистать», как командующий, в штабах, на заседаниях, принимать рапорты, парады и издавать суровые приказы, стремясь создать этим некий ореол бесстрашия, суровости, личного мужества и воин-

[25]

ственности, хотя на самом деле подлинной храбростью он не отличался.

Муравьев был типичной фигурой военного авантюриста, характер, природа которого вскоре раскрылась в его попытках повернуть восточный фронт против Москвы. В Полтаве и Киеве Муравьев поссорился с рабочими организациями, с представителями советов. В Одессе, куда он был переброшен главнокомандующим для борьбы против румынских оккупантов и белогвардейских банд генерала Щербачева, дело окончилось такими же столкновениями. Он старался установить свою личную диктатуру, а предоставленные ему советской властью полномочия он рассматривал лишь как базу для достижения своих бонапартистских диктаторских стремлений. Жажда военной славы и бонапартизм сочетались у Муравьева с вопиющей безграмотностью в военно-оперативных вопросах. Он не только не сумел организовать, а, наоборот, сорвал оборону Одессы, допустил туда немецкую оккупационную армию. После этого Муравьев был отстранен от должности военного руководителя.

Муравьев свою личную персону ставил на первый план: ему надо было блистать, диктаторствовать, ему нужен был внешний блеск, ореол — все остальное должно было служить ему как бы средством, как бы оправой. Муравьев бросался от одной партии к другой, — то он шел с большевиками и работал с ними, боролся в момент наступления Краснова под

[26]

Петроградом, то, после своего провала в Одессе, бросается к анархистам и здесь его постигает неудача и арест. Наконец, свое последнее в жизни выступление он связывает с судьбой лево-эсеровской партии.

В конце апреля Муравьева сместили с должности командующего армией на Украине и, до выяснения следствием виновности, заключили под стражу.

Казалось, что такой военный руководитель дискредитировавший себя перед страной, не оправдавший доверия в военном и политическом отношениях, не должен был более допускаться к военному делу; тем более нельзя было возлагать на него командование всеми войсками республики, командование восточным фронтом. Но, вопреки здравому смыслу, игнорируя все уроки, Троцкий выдвигает Муравьева на пост главнокомандующего восточным фронтом, в тот момент решающим фронтом всей нашей страны.

Достоверно известно, что это назначение было проведено вопреки желанию Ленина и предостережениям Свердлова.

Троцкий преступно относился к назначению на командные посты царских генералов, офицеров, обличаемых чрезвычайной военной властью. Так, в штаб Северо-Кавказского военного округа им был назначен генерал Носович оказавшийся изменником. Как при назначении Носовича в Царицын, так и при назначении полковника Муравьева главнокомандую-

[27]

 щим восточным фронтом. Троцкий доверил важные посты лицам, которые, только что сидели в тюрьме, как враги революции.

Назначенный прямо из тюрьмы, Муравьев в 20 х числах июня направился в Казань, на фронт, где должен был расположиться штаб восточного фронта и военный совет в составе Муравьева, Благонравова и Кобозева.

Прибыв 20 июня в Казань, Муравьев обратился ко всем войскам со своим первым приказом.

Он писал: „Объявление войскам. Декретом СНК для борьбы с чехо-словаками и контрреволюцией учрежден Революционный военный совет, в составе которого я состою главнокомандующим всеми силами, действующими против восставшей контрреволюции. 18 июня я вступил в командование; как всегда, призываю вас, крестьян и рабочих, солдат и матросов беспощадно бороться за свою власть, которую хотят отнять у вас помещики, капиталисты, чтобы вернуть себе обратно землю и волю, как это они сделали на Украине, Финляндии, Кавказе и Польше. Не скрою своего впечатления, что нет уже у нас больше революционной энергии. Призываю вас всех воспрянуть духом и снова, как один человек, встать из защиту революции, на ее завоевание".

Из этого приказа выходит, что уже нет у рабочих и крестьян революционной энергии и лишь он, Муравьев, теперь способен поднять

[28]

дух, поднять всех, как одного человека, ид защиту революции.

Столь же беззастенчивы были и все последующие приказы Муравьева. Он абсолютно не интересовался делами на фронте, состоянием армии, отдельных ее частей. Будучи честолюбивым, влюбленным во внешнюю мишуру и парадность, он окружил себя многочисленной свитой офицеров, адъютантов, наряженных в яркую форму; он придавал каждому своему появлению на улицах парадность и пышность. Больше всего Муравьев сидел в штабе фронта, окруженный бывшими генералами, причем с первых дней всячески старался дискредитировать действительно преданных, по настоящему боровшихся за советскую власть командиров Красной Армии.

В своем докладе в военный Наркомат Тухачевский дает такую характеристику фронту и действиям Муравьева в те времена:

„...С одобрения товарища председателя Симбирского совдепа Варейкиса и комиссара Калнина, я произвел в Симбирской губернии мобилизацию всех бывших офицеров. 4 июля были отобраны наиболее надежные и опытные элементы и из них удалось сформировать штаб армии и штаб дивизии. После этих мероприятий работа армии стала планомернее и последовательнее".

Дальше Тухачевский останавливается на роли Муравьева в руководстве фронтом: „...Муравьев, как авантюрист, был чрезвы-

[29]

чайно талантлив, но, как полководец, был абсолютной бездарностью; ни к какой организационном и оперативной работе он не был способен; его страстью было вмешиваться и дела подчиненных; на этой почт» у меня с ним возникло серьезное недоразумение, так как его вмешательство носило настолько безграмотный характер, что и начал его подозревать в тайных замыслах. Муравьев это заметил и начал мне угрожать расстрелом, а в Революционном военном совете повел против меня кампанию. По плану, который он мне навязывал, вся сила 1-й армии, числом около 8 тысяч человек, разбивалась на 7 колонн для одновременного наступления на фронте около 300 верст, причем 6 колонн должны демонстрировать, а 1 колонна в 300 чел. производить главный удар на Самару.

Я всеми силами противоречил этому плану, т. к. он вел на поражение. Я намеревался использовать Волгу, как коммуникацию продвижения от Симбирска к Самаре, потому что обозов в войсках не было. По моим расчетам, противник не мог оказать серьезного сопротивления. По обоим берегам Волги я намеревался пустить кавалерию и броневые автомашины и небольшие части пехоты на обывательских подводах; по реке впереди должен был идти речной боевой флот, построенный в Симбирске; главная сила до этой линии приблизительно должна была следовать на судах — такой порядок позволял делать около 50 верст

[30]

в день, ко времени операции я намеревался подтянуть к Симбирску большую часть всея армии и все подготовления должны быть закончены к 13—15 июля; после этого я рассчитывал взять Самару в несколько дней. До Усолья и Мусорки подход главных сил был обеспечен, отсюда Ставрополь брался коротким ударом, после чего ошеломленного противника можно было в 3 дня прогнать из Самары. Но все мои расчеты разбил Муравьев. 10 июля он прибыл в Симбирск для личного руководства наступлением на Самару. Значит, все мои расчеты на сосредоточение сил рушились. Это тем более было обидно, что демонстрация этого плана, предпринятая мною в Сызрани, окончилась блестяще. Сызрань была взята. Но до того, как Муравьев прибыл в Симбирск, который он избрал центром своих предательских целей, в Москве произошли большие события, которые собственно и побудили Муравьева ускорить свое выступление 1. 

Восстание в Москве левых эсеров, как выяснилось впоследствии, было связано с организацией заговора внутри Красной Армии и выступлением чехов. Муравьев должен был поднять восстание на фронте одновременно с выступлением эсеров в Москве, — таков был общий план действий, который, однако, потерпел полное крушение как в Москве, так и на Волге, в Симбирске. Левые эсеры высту-

____

1.  Центр, архив Красной Армии, д. № 119-393, л. 194-203.

[31]

пили в Москве на 3 дня раньше, чем успел приступить к предательским действиям Муравьев на Волге. Когда в Казани были получены сведения о восстании эсеров в Москве, Муравьев держал себя крайне возбужденно, что не укрылось от членов РВС и заставило их насторожиться.

По словам Благонравова, «весь день перед его отъездом в Симбирск ничего подозрительного не было, за исключением совещания с левыми эсерами, в частности, с секретарем М. Мироновым, после которого Муравьев казался крайне взволнованным, как бы принявшим какое то решение» 1.

____

1. Центральный архив Красной Армии, д. № 119-851, л. 14.

[32]

Цитируется по изд.: Алексеев В. Восстание главкома Муравьева. Сталинград, 1936, с. 24-32.

Вернуться на главную страницу М.А. Муравьева

ХРОНОС: ВСЕМИРНАЯ ИСТОРИЯ В ИНТЕРНЕТЕ

ХРОНОС существует с 20 января 2000 года,

Редактор Вячеслав Румянцев

При цитировании давайте ссылку на ХРОНОС