Юрий Николаевич Кабанков
Кабанков Юрий Николаевич (псевдонимы Ю.Надеждинский, Епифаний Пустынник)
[21.7.1954, Владивосток] — поэт,
переводчик, критик, эссеист, богослов.
После школы служил на флоте, затем работал парашютистом-пожарным.
В 1975-78 учился в Дальневосточном университете, работал корреспондентом радио.
В 1978 поступил в Литинститут, в
семинар Ал.Михайлова (окончил в 1983). Стихами Кабанкова еще в студенческие годы
заинтересовались К.А.Кедров, Л.Г.Баранова-Гонченко, Е.Н.Лебедев. Одно время был
близок кружку «метаметафористов» (К.Кедров, И.Жданов, А.Еременко, А.Парщиков),
но затем почувствовал корневую связь с исконной художественной традицией и
сблизился с патриотическими кругами литературной общественности. После института
Кабанков несколько лет учительствовал в г.Чернь Тульской области, потом вернулся
в родное Приморье. Член СП с 1988.
Первая поэтическая книга Кабанкова «Кто служит ветром...» вышла в Москве в 1986
и была удостоена премии издательства «Молодая гвардия». По мнению Вал.Устинова,
уже на ранней стадии поэтической эволюции Кабанкова ему была свойственна
сложно-метафорическая манера письма, информативная и символическая насыщенность,
требующая специальных комментариев: «Уже от гудящего зноя в осоке вскипал
муравейник, / сухая долина курилась крутым кипятком разнотравья, / покуда роса
не упала и месяц холодный не выплыл, / срезая колосья и тусклые угли в печи
раздувая; / бесшумно стекала вода по дощатому телу плотины, / а мельничный
жернов легонько разлузгивал спелые зерна, и звезды покачивались на тонких
стеблях камышинок, / и пахло молочной прохладой ночное дыханье затона...»
(Тверской бульвар, 25: альманах Литературного института им. А.М.Горького. М.,
1982). К. одним из первых в своем поколении заявил о склонности к эпическим
жанрам. Опираясь на традицию советских поэтов П.Васильева, Б.Корнилова, русских
классиков XIX в. Ф.Тютчева и Е.Баратынского, авторов XVIII в. Г.Державина и
М.Ломоносова, писателей древнерусской литературной школы, поэт не менее упорно
стремился выработать собственный авторский стиль.
Индивидуальная манера Кабанкова сочетает в себе начала, кажущиеся разнородными и
неслиянными. Как отметил в шуточных стихах «Поэт и Чернь», посвященных
Кабанкову, его друг и однокурсник М.Попов: «Он не похож на Кузнецова, / но
кажется порою мне: / он Мандельштама и Кольцова / в себе соединил. Вчерне»
(Эгоист. 2004. №1. С.151). В работе над
стихами и поэмами Кабанков нетороплив, основателен. Каждое слово выверено,
тщательно подобрано. Мощные фактурные пласты, яркие и прочувствованные метафоры,
соединение архаических слоев лексики и совр. реалии все это составляет основу
авторской индивидуальности: «Озимым холодком повеяло со стрельбищ. / И ныла
тишина у леса между пальцев. / Утробою дождя обсасывая камни, / над нами
моросила брезентовая осень. / Дороги земноводны. Оглохшие стрекозы / Беспомощно
хлопочут у выжженных обочин, / где, охлаждая дизель, зимуют черепахи, / Разумно
озираясь на вымерших оленей...» (Камни преткновенны. С.33).
Однако это плотное, мужественное, метафорическое письмо отнюдь не мешает поэту
при необходимости достигать полувоздушной легкости и трогательности
мироощущения: «Вот и опять поджидаю тайком: / Может, хоть сумерки душу залечат!
/ Месяц взойдет над затихшим заречьем, / Звякнув уздечкой под самым окном... /
Мне ли не знать, как была хороша / Робкая завязь нашего крова! / Время умчалось,
звякнув подковой. / Господи! Как ты была хороша!» (Тверской бульвар, 25.
С.158-159). Нередко в поэзии Кабанкова
текст связывается с уже известными явлениями искусства, вводится в общий
контекст культуры. Названия стихотворений «Цыганы», «Апофеоз Башмачкина»
отсылают к классическим текстам. Кабанков «слишком образован, слишком знающ в
истории, в литературе вообще и в литературе христианско-православной, в
частности,— пишет В.Тыцких.— Для читателей... такое наполнение знанием
оборачивается множеством аллюзий... В слове Кабанкова всегда отчетлив дух,
философский пафос, и уже по опорным сигналам, по базовым метафорам он вполне
открыт для внимательного прочтения» (Тыцких В. Приближение к Юрию Кабанкову).
Дальний Восток также отразился на
материале и стилистике стихов Кабанкова. Его увлечение творчеством китайских и
японских мастеров приводило к тому, что в самостоятельных произведениях поэта
звучали органично и ненавязчиво элементы восточной эстетики: «Хотелось бы пожить
подольше / На берегу восточной бухты, / И разбивать одним ударом / Незащищенный
панцирь краба, / И для единственного друга / Смолить ночами плоскодонку» (Камни
преткновенные. С.27). Сам Кабанков так
выражает собственное творческое и жизненное кредо: «...по самому ремеслу своему
поэт суть Агасфер и Летучий Голландец, блуждающий в эстетическом мареве того же
смятения, суесловия и тщеславия» (Автобиография. С. 289).
Постепенно усиливается интерес поэта к древнерусской житийной и, шире,
православной литературе. Изучив произведения минувших столетий, он выступает с
литературной мистификацией: объявляет себя переводчиком и толкователем
пророческих, проповеднических и критических текстов «забытого автора XVI века
Епифания Пустынника». Кабанков представляется первооткрывателем неизвестного
поэта и его сочинения «Отреченная Псалтирь» — книги с явно выраженным
еретическим уклоном. Сам он выступает автором переложения древнего текста на
современный русский язык. Состоит оно из 27 частично сохранившихся
псалмов-камней, поэтому Кабанков называет их вкупе со своим «упреждением» и
комм. «Камни преткновенные». Работа эта продолжалась, по свидетельству автора, с
1987 по 1990. Мистификация была
выполнена на столь высоком уровне языковой, философской и религиозной
проработки, что даже ведущие специалисты по древнерусской литературе приняли ее
за переложение реально существующего древнерусского памятника. Между тем в самом
звучании выдуманного апокрифа слышится стилистика современного поэта: «Но мысль
усопшая ужели не воскресла?.. / блудница, распоясавшая чресла, / тварь,
пожирающая собственный послед, / ужимка дьявола и похоть серафима!.. / (и дух,
сказал бы я, козла Трофима, / столь неподверженный влиянию планет!)» (Камни
преткновенные. С.172). Кабанков
выступает и как критик, посвящая ряд статей современной поэзии: «Уже не
переходный возраст» (Литературная учеба. 1986. №5), «Обращение» (Литературная
учеба. 1991. №3); «Дар равновесия Александра Романенко» (Литературная Россия.
2000. №44), творчеству поэтов Владивостока (Дальний Восток. 1998. №2). В 1995
Кабанков обратился с открытым письмом к редактору газеты «Русская мысль»
И.Иловайской, в котором призвал не отождествлять политические и метафизические
истоки трагедии еврейского народа. В
1990-х происходит поворот Кабанков к духовно-религиозным проблемам (и в
творчестве, и в преподавании богословских дисциплин, он становится старшим
преподавателем кафедры теологии и религиеведения Института истории и философии
ДВГУ). В эти годы появляются новые стихотворные подборки, эссе. В книгу
Кабанкова «Камни преткновенные» (1999) вошли лирика, поэма «Камни преткновенные»
и избранные философские статьи и эссе поэта, среди которых «Слово о Светлом
Воскресении», «Слово о православии как причине единственно возможной живой
цельности мира видимого», «"Не внидет премудрость в душу зло-художну..."
(Пушкин: поэтический путь духовного служения)», «Христианство и русская
словесность в зеркале японской культуры» и др.
В книге Кабанкова так поэтически выражает свой духовный путь: «...Внимая злу
языческих стихов, / плененный остывающей минутой... / И я вкусил от их небесной
смуты / я, Божий раб Георгий Кабанков».
Кабанков известен как переводчик: в 1991 в Москве вышла книга переводов
Кабанкова белорусского поэта Л.Дранько-Мойсюка «Проза радости».
В 2002 Кабанков выдвинут на Пушкинскую премию (Германия). Член Русского
ПЕН-центра. Живет во Владивостоке.
С.М.Казначеев
Использованы материалы кн.: Русская литература XX века. Прозаики,
поэты, драматурги. Биобиблиографический словарь. Том 2. З - О. с. 119-120.
Далее читайте:
Русские писатели и поэты (биографический
справочник).
Сочинения:
Кто служит ветром... М.,1986; Разговор.
М., 1987; Третье искушение (О
несмирении власти) // Дальний Восток. 1995;
Камни преткновенные. Владивосток, 1999;
[Стихотворения] // Любимые дети Державы. М., 2002. С.290-314;
[Автобиография] // Любимые дети Державы. М., 2002;
Апология искупления: Симонов монастырь в судьбах русского православия. Максим
Грек // Дальний Восток. 2003. №1. С.18-195;
Белая вежа: Стихотворения / соавт. Л.Дранько-Мойсюком. Владивосток, 2004.
Литература:
Лебедев Е. ...Куда ж теперь стопы
свои направим? // Литературная учеба. 1989. №3. С.8-86;
Тыцких В. Приближение к Юрию Кабанкову // Литературная Россия. 2000. №34. 25
авг.; Пермякова И. Заложник в битве
тьмы со светом: О поэзии Юрия Кабанкова // Дальний Восток. 2001. №7/8.
С.267-270; Баранова-Гонченко Л. Поймите
лишь, каких носители вы сил! // Любимые дети Державы. М., 2002.
|
