Грибачев Николай Матвеевич

1910-1992

БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ

XPOHOC

ВВЕДЕНИЕ В ПРОЕКТ

ФОРУМ ХРОНОСА

НОВОСТИ ХРОНОСА

БИБЛИОТЕКА ХРОНОСА

ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ

БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ

ПРЕДМЕТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ

ГЕНЕАЛОГИЧЕСКИЕ ТАБЛИЦЫ

СТРАНЫ И ГОСУДАРСТВА

ЭТНОНИМЫ

РЕЛИГИИ МИРА

СТАТЬИ НА ИСТОРИЧЕСКИЕ ТЕМЫ

МЕТОДИКА ПРЕПОДАВАНИЯ

КАРТА САЙТА

АВТОРЫ ХРОНОСА

Родственные проекты:

РУМЯНЦЕВСКИЙ МУЗЕЙ

ДОКУМЕНТЫ XX ВЕКА

ИСТОРИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯ

ПРАВИТЕЛИ МИРА

ВОЙНА 1812 ГОДА

ПЕРВАЯ МИРОВАЯ

СЛАВЯНСТВО

ЭТНОЦИКЛОПЕДИЯ

АПСУАРА

РУССКОЕ ПОЛЕ

Николай Матвеевич Грибачев

Грибачев Николай Матвеевич (1910-1992) - поэт, общественный деятель. Главный редактор журнала «Советский Союз», секретарь Правления Союза писателей СССР. Лауреат Государственной премии СССР (1949), Ленинской премии (1960).

Николай Матвеевич Грибачев родился в 1910 году в селе Лопушь, Брянской области. Отец — крестьянин-бедняк.

Н. Грибачев учился в сельской школе, затем в школе крестьянской молодежи. В 1930 году окончил техникум по гидротехническому отделению, работал в изыскательских и строительных партиях в Карелии. С 1938 года — на газетной и литературной работе.

В 1939 году участвовал в освободительном походе в Западную Белоруссию; зимой 1939/40 года — на финском фронте; во время Великой Отечественной войны командиром взвода участвовал в боях под Москвой, командиром саперного батальона — под Сталинградом, дивизионным инженером гвардейской дивизии — на Донце. С середины 1943 года — спецкор армейской газеты.

Член КПСС с 1943 года.

Вышли книги стихов: «Северо-запад» (Карелия, 1935), «Стихи и поэмы» (Смоленск, 1939), «По дорогам войны» (Смоленск, 1946), «В походе» («Советский писатель», 1948). В 1947 году Н. Грибачев написал поэму «Колхоз «Большевик». В 1948 году напечатана поэма «Весна в «Победе». В последующие годы изданы: «Дорогие земляки», «Непокоренная Корея», «После грозы», «Раздумье», «Сталь и моль», «Черное — белое», «И ветер с четырех сторон», «Женевский репортаж», «Семеро в Америке», книги рассказов «Августовская гроза», «Любовь моя шальная».

Награжден двумя орденами Ленина, орденом Красного Знамени, Отечественной войны 1-й степени, двумя орденами Красной Звезды.

Цитируется по изд.: Грибачев Н. Письмо из Парижа. Стихи. М., 1968.

Асеев Н.Н.

Николай Грибачев

(«Колхоз «Большевик»)

Поэма Николая Грибачева «Колхоз «Большевик» открывается картиной наступающего утра в колхозе.

Еще заря — туман, намек, грядущий день — загадкою, а в небо вытянут дымок, дрожит над крайней хатою...

Просыпается день, просыпаются люди, и мы видим их в труде, энергичных, напористых, привычных к работе. Все говорит о хозяйственном глазе поэта. Вот колхозный кузнец, «силач и спец», недавно возвратившийся из армии. На фронте он уничтожал «пантер» и «тигров». Теперь он «от ночи и до ночи» работает в кузнице. Его движения уверенны и точны.

В поэме есть строфы скупые, словно спрессованные, энергичные. Они свидетельствуют о поэтической зоркости, о живой впечатлительности автора. И если бы эта точность и ясность оставались руководящим началом всей поэмы, она была бы целиком удачным произведением. К сожалению, это не всегда так. Умная сжатость и сила образа зачастую уступают жанровым сценкам, вводным эпизодам. Сами по себе эти дробящиеся сцепки и эпизоды подчас недурны и забавны. Автор рассчитывает избежать этим монотонности повествования. Однако это не всегда ему удается, и вместо разнообразия и «полифоничности» получается пестрота, осколки разного веса и значения.

[610]

Тема новой колхозной жизни требует более мощных средств выражения, цельного художественного метода.

Кажется, Сервантес сказал: «Правда не боится вымысла, а правдоподобие ползет за фактами». Именно «ползет», регистрирует, а не воссоздает события творчески. Метод бытового копирования противоречит большой, настоящей правде, создавая лишь видимость правдоподобия.

Природа у Грибачева не обычна, не канонизирована. Даже само солнце воспринимается не обычно, когда оно

...То у белого плеса

на струе расплывается,

то с обрыва нырнет

головою вперед.

Почему же люди изображаются иногда так трафаретно, по традиции, давно набившей оскомину?.

А в усадьбе колхоза

от малиновых, синих,

 хоть и полдень, а звездно

от платков и косынок...

Ведь не в «косынках» п «платках» отличие людей нашего, советского века. Советские люди, описываемые в поэме, значат гораздо больше, чем их фотография, они многомерны и многозначны. Это не просто единицы, составляющие целое, сумму. И взмах кузнеца, и пламя лемеха, и забота парторга — не просто удачные описания деталей колхозного быта. Они остаются в памяти как новый взгляд на вещи, как новое ощущение мира. Наряду с такими удачами вдруг обнаруживается опасение автора, что его не поймут, что нужно бы подбавить к сильной, выразительной строфе новую интонацию — попроще, попривычней.

Что, кроме балагурства, заключено, например, в сценке с почтальоном Митькой?

Митька кепкой машет:

— Бабы,

что шумите — не виню,

письма — вам, а Митьке, бабы,

поцелуй

один хотя бы

в дополненье к трудодню!..

[611]

Частушечно-эстрадный речитатив не заполняет, а дырявит добротную в общем ткань стиха. Точно автор и сам устал, и за читателя опасается, и решает его подбодрить и развлечь. Чем, как не «хоровым» притоптыванием и подмаргиванием, отдают такие места поэмы:

Ах, ох, ух, эх, объявляется для всех: уберется рожь, пшеница, будет выпущен указ — всем ребятам пожениться, что и надобно как раз!

Конечно, существуют и в действительности такие и подобные им частушки. Но не они запоминаются надолго пародом, чувствующим, что это не поэзия, а баловство, припляска. Кузнец, мечтающий о постановке мартена в родном колхозе, вряд ли запомнит пх, и старшина, наверстывающий курс средней школы, слышащий в ширканье косы «аш-два-о, аш-два-о», вряд ли перепишет их в свою записную книжку. Да и сам автор не пляшет под такую приговорку. А раз сам не пляшешь, зачем же соседа локтем подталкиваешь? Дескать, вот, мол, весело! Да что сосед: у автора даже безобидные сверчки «играют гопак», чтобы не заслужить упрека в отсутствии оптимизма.

Так вот, шутки в сторону: вы, автор, отлично знаете, что оптимизм — не в подергивании плечами н не в подхлопывании в ладошки; вы знаете, что оптимизм — в светлости наших идеалов, в ясности ваших строк, в создании новых вещей; вы, автор, знаете и сами о том пишете, что

...Жизнь не идет, а мчится.

И не побаски древней

желает люд колхозный —

растет народ в деревне

читающий, серьезный...

Не веря себе в полной мере, нельзя оставаться самим собой: обязательно собьешься на чужое Разве не интонация Твардовского слышится в следующих строках:

А радист едва не плачет

от стыда, от неудачи,

повторяет без конца —

Слушай, «Трактор»,

я — «Коса».

[612]

Вместе с ослаблением собственных средств выражения автор теряет подчас и свой ритм и свой темперамент.

Когда же мы читаем у Грибачева хорошие строки:

...А партия в ответе за рожь,

за человека,

за всех,

за все на свете! —

то видим, что сила этих строк чужая; они прямо перекочевали в поэму из «Василия Теркина»:

...Нынче мы в ответе

За Россию, за народ

И за все на свете.

А наряду с этим сказочный пушкинский стих:

Дед инспектор с посошком

в поле двинулся пешком...

Весь этот разнобой, разномерность, разноречье усугубляется еще и словарной пестротой, неупорядоченностью. Наряду с чистым, отборным зерном поэзии нет-нет и заскрипит на зубах камешек:

Жизнь — мой хмель, моя страсть,

крови победный звон,

я ночь готов обокрасть,

до нитки ограбить сон...

Причем тут «хмель», «сон», «кровь» и «грабеж»? Не стилизация ли это старинного, забытого восприятия жизни как удальства на большой дороге, совершенно уже не свойственного и не идущего Грибачеву? Нередко эта стилизация «древнерусского», якобы свойственного колхозу, уводит иногда Грибачева с верного пути. Как только теряет он уверенность в правильности своего шага, так сбивается на обочину старины.

Это уже мелочи, легко устранимые сорняки, выросшие на урожайной нпве молодого талантливого произведения. Но почему сам автор не замечает этого? Очевидно,

[613]

размах самой вещи, необъятность темы не дали ему поспеть во все концы. Может быть, следовало бы не так разбрасываться, не так раскидываться. А редакции — не так благодушно отнестись к поэме.

Вся поэма состоит из ряда картин и сценок колхозной жизни, не очень прочно связанных единством места. Ценность их весьма неоднородна. Очень сильные, так сказать, движущие места и части поэмы зачастую отяжелены традиционными описаниями гаданий, свадеб, гуляний. И не в том дело, что их обязательно нужно избегать. Дело в том, что ими и кончаются все сказки. «Честным пирком да за свадебку» — столь неотделимый припев ко всем подобным описаниям, что это уже стало обязательным «поцелуем в диафрагму». А ведь Грибачеву не цветной фильм задан темой. Тема эта к нему «заявилась гневная, приказала: — Подать дней удила!» Так должна бы звучать в поэме о колхозах и любовь личная, и большая огневая любовь народа к своему времени, к своему будущему.

Останавливаемся мы на недоделках и прорехах потому, что в целом поэма интересна. Нельзя не упрекнуть автора за то, что оп дал менее, чем мог, что он смешал в одно несоединимое жар подлинного лирического волнения — с частушкой, сильную и точную мелодию — с присвистом и присядкой, собственное — с чужим. Впечатление от цельности темы нарушено, несродность средств выразительности нанесла значительный ущерб всей вещи.

Упреки наши обращены столь же к автору, как и к редакции, милостиво отведшей страницы под две тысячи строк, явно требующих и сокращения и доработки. Перегрузка читательского внимания ведет к равнодушию и недоверию к произведению. А жаль, потому что дочитать эту вещь до конца стоит, так как читатель будет вознагражден многими прекрасными сценами из современной колхозной жизни.

Пыль в колеса бьет, как пламя,

гривы взвиты — хоть лети,

ветлы машут рукавами:

мол, счастливого пути;

[614]

мост горох в копыта сыплет,

а вдогонку, над селом,

бьет ветряк по синей зыби

металлическим крылом.

…

И по всей Стране Советов,

урожайный славя год,

эхо мчится эстафетой:

— Хлеб идет!

— Хлеб идет!

Это звонкий, чистый голос, ведущий сильную, точную, радостную мелодию.

1947

[615]

Цитируется по изд.: Асеев Н.Н. Собрание сочинений в 5 томах. Том 5. Проза 1916-1963. М., 1964, с. 610-615.

Далее читайте:

Русские писатели и поэты (биографический справочник).

ХРОНОС: ВСЕМИРНАЯ ИСТОРИЯ В ИНТЕРНЕТЕ

ХРОНОС существует с 20 января 2000 года,

Редактор Вячеслав Румянцев

При цитировании давайте ссылку на ХРОНОС