Алексей Капитонович Гастев
Гастев Алексей Капитонович
(1882-1941), поэт, один из зачинателей научной
организации труда (НОТ) в СССР. Член РСДРП с 1901,
большевик. В 1908 от партии отошёл. Чл. ВКП(б) с 1931. Из
семьи учителя. В 1917-18 секр. ЦК Всероссийского
союза рабочих-металлистов; в 1918 чрезвычайный
комиссар Сормовского завода, затем работал в
управлениях ряда заводов Харькова, Николаева,
Москвы. В январе - апреле 1919 зав. отделом искусств,
чл. коллегии Наркомпроса Украины. В 1920 создал
Центральный ин-т труда (ЦИТ, до 1938 - руководитель).
Осн. поэтич. сб. Гастева - "Поэзия рабочего
удара" (1918). В 1921 вышла последняя книга стихов
Гастева - "Пачка орденов".
+ + +
Гастев Алексей Капитонович (26.09.1882–1941), один из зачинателей
научной организации труда (НОТ).
В 1920 организовал в Москве Центральный институт труда, которым
руководил до 1938. Автор работ по рациональной организации и культуре
труда. Предвосхитил ряд идей, ставших впоследствии составной частью
раздела науки об управлении – кибернетики.
Использованы материалы сайта Большая энциклопедия русского народа -
http://www.rusinst.ru
Гастев Алексей Капитонович
[26.9(8.10).1882, Суздаль — 1939(?)] —
поэт, прозаик.
Родился в семье учителя.
Мать Гастева была портнихой. Рано лишился отца. Учился в городском училище на
технических курсах. Поступил в Московский учительский институт, откуда был
исключен за участие в политической демонстрации.
С 1901 член РСДРП. За революционную пропаганду был выслан сначала в Суздаль,
затем в Вологодскую губ. В 1904 из
ссылки Гастеву удалось бежать за границу. Жил в Париже, работал слесарем, учился
в Высшей школе социальных наук. В
период революции 1905-07 Гастев — снова в России (на нелегальном положении
вплоть до 1917). Председатель Костромского Совета рабочих депутатов,
руководитель боевой дружины. В 1906 был
арестован и выслан в Архангельскую губ., откуда бежал за границу.
С 1907 по 1910 живет в Петербурге, работает в трамвайных парках, участвует в
профсоюзном движении. В 1908 вышел из
РСДРП. С 1910 живет в Париже, работает
на заводах, сотрудничает вместе с А.Луначарским, П.Бессалько, Ф.Калининым в Лиге
пролетарской культуры (организация русских литераторов-рабочих).
Первый рассказ Гастева «За стеной» (из жизни политических ссыльных) был
напечатан в 1904 в газете «Северный край» (Ярославль) (под псевдонимом
И.Дозоров). Тогда же в Женеве отдельной книжкой вышел рассказ Гастева «Проклятый
вопрос» (под псевдонимом А.Одинокий). Герой рассказа, рабочий-революционер,
мучительно размышляет о любви, «живет между страстью и сознанием».
В 1913 в ряде сентябрьских номеров большевистской газете «Правда труда» (под
псевдонимом И.Дозоров) был опубликован рассказ «В трамвайном парке», в основу
которого были положены действительные события, свидетелем и участником которых
был Гастев (несчастный случай, повлекший волнения трамвайных рабочих). В
рассказе отчетливо различима поэтика будущего Гастева: фотографичность,
моментальность в изображении происходящего, минимальная описательность в
передаче жеста, движения, особая чуткость к звукам, к «гулам», «аккордам».
Рассказ «В трамвайном парке» позднее вошел в книгу Гастева «Поэзия рабочего
удара», писавшуюся им с 1911 и увидевшую свет в 1918. Произведения, составившие
«Поэзию рабочего удара», стихи и рассказы (что весьма условно: проза Гастева
интонационно тяготеет к стихам, и наоборот) наполнены предчувствием прихода
революции, радостью рождения нового героя, вселенского пролетария, чей образ
неотделим от гигантского крана, легко поднимающего горный кряж Гималаев. Этот
подъемный кран в сознании поэта — живое существо, способное не только заразить
«своими железными думами миллионы строителей-работников», но и вместе с ними
«невиданно задерзить» («Кран»). «Лирикой железа» (авторское определение)
наполнены и такие произведения, как «Экспресс» и «Башня» (первое — о будущем
Сибири, второе — восхищение Эйфелевой башней). Эту лирику Гастева объединяет и
время создания — вторая ссылка автора.
«Чтобы написать эту вещь,— говорил о создании "Экспресса" Гастев,— нужно было
предварительно посидеть, по счастливой случайности, в нарымской каталажке около
трех месяцев и изучить как сибирскую литературу, так и послушать различного рода
занятнейшие рассказы сибиряков» ([Предисл.] // Гастев А. Поэзия рабочего удара.
М., 1964. С.27). Еще до выхода отдельным изданием (отдельные части книги
публиковались по преимуществу в большевистских дореволюционных газет, а во время
Октября читались перед рабочими и красноармейцами) книга Гастева получила
широкую известность и признание. «Это,— писал В.Хлебников,— обломок рабочего
пожара, взятого в его чистой сущности, это не ты и не он, а твердое я пожара
рабочей свободы, это заводской гудок, протягивающий руку из пламени, чтобы снять
венок с головы усталого Пушкина — чугунные листья, расплавленные в огненной
руке» (О современной поэзии // Хлебников В. Творения. М., 1987. С. 633). Эта
«стихопроза» Гастева (ритмическая основа которой, с одной стороны, исходит из
поэтики трактата Ф.Ницше «Так сказал Заратустра», с другой — предвосхищает более
чем на полвека некоторые элементы рок-культуры) своеобразно сочеталась с
установками и декларациями Пролеткульта: «Мятежи мысли загуляли по земле. / Что
нам затонувшие суда, рухнувшие виадуки, вокзалы, города, государства? / Что
гиганты-горы?» Или: «На прощанье мы им сделали идолов. / Таких, каких они
просили. / Но в глаза мы всадили рубины, а головы идолам подняли» («Мы всюду»).
«Поэзия рабочего удара» выдержала 6
прижизненных переизданий (последнее состоялось в 1926) и в конечном счете
соединила под одной обложкой самые гиперболизиро-ванно-романтические сочинения
Гастева, а именно к таким можно отнести ее завершающую часть — «Слово под
прессом», более известную под названием «Пачка ордеров» (1921). Пресс в данном
случае надо понимать буквально, т.е. устройство для холодной обработки металлов;
ордер — технологическая записка. Например, «Ордер 04»: «Призмы домов. / Пачка в
двадцать кварталов. / В прессе ее / Сплющить в параллелограмм. / Зажать до 30
градусов. / На червяки и колеса. / Квартало-танк. / Движение диагональю. /
Резать улицы не содрогаясь. / Лишняя тысяча калорий работникам».
В отличие от поэтов Пролеткульта («поэт железа и огня» М.Герасимов, «железный
мессия» В.Кириллов и др.), отрицавших классическое искусство, но сохранивших
русскую метрическую традицию, Гастев был наиболее радикальным поэтом. В его
творческом наследии выглядят исключениями из правила стихи «Я люблю», «Первый
луч» и «Дума работницы» (стихи с ярко выраженными фольклорными элементами).
В предисловии к известной антологии И.Ежов, отнесший Гастева к «поэтам металла»,
писал: «Положение пролетариата как класса и коммунистическая идея придают
пролетарской поэзии интернациональный и космополитический характер, ибо мы
всюду» (Русская поэзия XX в.: Антология русской лирики от символизма до наших
дней. М., 1925. С.LV). «Всюду», т.е. мировая революция стала для Гастева почти
реальностью. Безграничная художественная фантазия поэта создает образ
колоссальной арки в виде обнявшихся рабочих, размеры которой сместили земную
орбиту, и поэтому революция выходит на просторы Вселенной. Под этой аркой
строятся в колонны «дредноуты, танки, мосты, станки, пулеметы, солдаты,
сумасшедшие, калеки, младенцы...» («Арка в Европе»). Свое творчество Гастев
понимал в первую очередь как работу на революцию. Ссылка или тюрьма
предоставляли время на такую работу: «Мы как будто оставались не у дел и должны
были браться за художественное перо. Отсюда страшная гипертрофия увлечения в
этой литературе чем-то особенным, претензия на проведение новых путей, которые
крестились пролетарскими, сверхпролетарскими и т.д.» (Поэзия рабочего удара. С.
29). Дальнейшая биография Гастева
выглядит так: 1917-18 — секретарь ЦК Всероссийского союза рабочих металлистов.
В 1919 он возглавляет Всеукраинский
Совет искусств. В 1920 им был
организован в Москве Центральный институт труда при ВЦСПС (ЦИТ), возглавляемый
им до 1938. С 1931 — член ВКП(б).
Работу в ЦИТ Гастев считал главным делом своей жизни. В очерках-рекомендациях
«Восстание культуры» (1923) и «Как надо работать» (1921-27) Гастев призывает к
творческому взгляду на мир, на самые простые, окружающие человека вещи: молоток,
нож, топор. Написанные в доступной форме, эти книги уже не несут идей мировой
революции, космополитизма и космизма, свойственных пролеткультовцам, но,
наоборот, наполнены тревогой ученого и государственного деятеля за судьбу
Родины, за ее слабую производственную культуру, под которой Гастев понимал и
культуру в целом. В 1938 Гастев был
репрессирован, реабилитирован посмертно.
В.А.Прокофьев
Использованы материалы кн.: Русская литература XX века. Прозаики, поэты,
драматурги. Биобиблиографический словарь. Том 1. М., 2005, сс. 465-467.
Далее читайте:
Русские писатели и поэты (биографический
справочник).
Сочинения:
Индустриальный мир. Харьков, 1919;
Время. М., 1923;
Трудовые
установки. М., 1924;
Новая культурная установка. 2‑е изд. М., 1924;
Установки производства методом ЦИТа. М., 1927;
Нормирование и
организация труда. М., 1929;
Как надо работать. 2-е изд. М., 1972.
Поэзия рабочего удара: Как надо работать: Практическое введение в научную
организацию труда / предисл. С.Кирсанова. 2-е изд. М., 1972.
Литература:
Назаров И.Л. Встречи и письма. Владимир, 1957;
Паперный 3. Волевое слово // Гастев А. Поэзия рабочего удара. М., 1964;
Луначарский А. Отзыв о «Поэзии рабочего удара» // Вопросы литературы. 1964. №1;
Карпов А.С. Стих и время. М., 1966;
Раков В.П. Поэзия труда и борьбы // Вопросы истории и теории литературы.
Челябинск, 1968. Вып.3; Перцов В.
А.Гастев // Перцов В. Современники. М., 1980. Т.1;
Кормилов С.И. Поэтика метризованной прозы (советский период) // Поэтика русской
советской прозы. Уфа, 1991.
|
