Родственные проекты:
|
Якоб Понтуссон Делагарди
Швед из южнофранцузского рода
Якоб Понтуссон Делагарди (1583—1652). Его отец Понтус Делагарди
происходил из южнофранцузского рода д'Эскупери (d’Escoperie), внесенного в
списки дворян Лангедока в ХIII веке. Фамилию Делагарди (de la Gardie) он
принял по имени родового замка во Франции. Отказавшись от духовной карьеры,
он поступил на военную службу сначала к датскому, а потом к шведскому
королю. Понтус Делагарди отличился в
Ливонской войне, стал наместником Лифляндии и
Эстляндии. В 1582 г. он подписал Плюсское перемирие с Россией, а в 1585 г.,
возвращаясь с переговоров с русскими уполномоченными, утонул в реке Нарове.
Мать Якоба София Юлленельм, умершая вскоре после его рождения, была
побочной дочерью Юхана III.
Таким образом, он был не только племянником
Карла IX, но и сводным
братом Сигизмунда III,
то есть принадлежал к высшей шведской аристократии.
Рано потеряв родителей, он провел детство у родственников в Финляндии и
Эстляндии. По достижении 18 лет он был произведен в полковники и принял
участие в войне с Польшей за Остзейские провинции. Получив под командование
Норландский полк, он вместе со своим двоюродным братом внебрачным сыном
Карла IX Карлом Юлленельмом оборонял ливонскую крепость Вольмар на реке Гауе.
В 1601 г. она была взята польскими войсками, и Делагарди попал в плен.
Четырехлетнее пребывание в плену обернулось для него не только вынужденной
бездеятельностью, но и значительными долгами, поскольку он сам должен был
оплачивать свое содержание. Освободившись из плена, он в 1606 г. поступил на
службу к Морицу Оранскому, под руководством которого прошел хорошую военную
школу. Впоследствии во многом благодаря Делагарди, шведская армия взяла на
вооружение систему обучения солдат, принципы дислокации и новый порядок
ведения боя, характерные для нидерландской военной системы.
Во время пребывания в Голландии он пытался содействовать заключению брака
между принцем Морицем Оранским и дочерью Юхана III принцессой Анной.
Заключение такого брака могло привести к утверждению Оранской династии на
шведском троне. Потом это было поставлено ему в вину. Его пребывание в
Нидерландах приписывали враждебным Карлу IX намерениям, с чем связывали его
освобождение из плена.
Генрих IV предлагал Делагарди поступить на французскую службу, но он
вернулся в Швецию, получил звание генерал-лейтенанта и был назначен
командиром шведского вспомогательного корпуса и направленного в Россию для
оказания помощи правительству Василия Шуйского.
В марте 1609 г. он прибыл в Выборг, откуда начал свой «анабасис» в
Россию. Среди кондотьеров его корпуса, набранных во многих европейских
землях, национальные, главным образом, финские подразделения составляли
около 40% от общего количества наемников. Состоявшая из профессионалов армия
Делагарди обладала высокими боевыми качествами, но ее моральные качества
были невысоки. Ее пребывание в России было ознаменовано не только победами и
поражениями, но и неповиновением и массовым дезертирством и переходами на
сторону противника. Тем не менее, в марте 1610 г. войска Делагарди и
Скопина-Шуйского вошли в Москву. 18 марта Василий Шуйский устроил прием в
честь Делагарди в Грановитой палате, он был первым, кто предстал перед царем
с оружием.
Вскоре в Москве распространились слухи о зависти и неприязни, которые
Василий Шуйский питал к племяннику. Делагарди предостерегал Скопина и
уговаривал его как можно скорее оставить Москву и выступить к Смоленску
против Сигизмунда. Узнав о болезни друга, он послал к нему своих врачей и
искренне оплакал его кончину: «Пошел со двора горько плача и захлебываясь от
слез, говорил: Люди московские! Уже не увидеть мне больше такого государя не
только на Руси вашей, но и в моей Немецкой земле, даже и среди королей».
После внезапной смерти Михаила Скопина-Шуйского Делагарди вместе с
Дмитрием Шуйским выступил на помощь Г.Валуеву и Ф.Елецкому. осажденным
гетманом С.Жолкевским в Цареве Займище. Делагарди не любил Дмитрия Шуйского,
и только в интересах Швеции вынужден был воевать под его командованием. 24
июня 1610 г. у села Клушина русско-шведская армия потерпела поражение. Перед
сражением Делагарди говорил Жолкевскому: "Когда я был взят в плен при
Вольмаре, гетман подарил мне рысью шубу, а у меня теперь есть для него
соболья, которой я его отдарю". Очевидно, на этот раз он надеялся взять
гетмана в плен. Однако поквитаться с ним за Вольмар ему не удалось. Потерпев
сокрушительное поражение, Делагарди заключил с гетманом соглашение и с
небольшим отрядом ушел в Финляндию, откуда руководил военными операциями по
взятию Ладоги и Корелы.
Летом 1611 г. Делагарди вновь подошел к Новгороду и вступил в переговоры
с новгородскими властями и представителем ополчения В.Бутурлиным. После того
как переговоры зашли в тупик, он взял Новгород штурмом и заставил
новгородские власти подписать с ним договор, по условиям которого новгородцы
признавали шведского короля своим покровителем.
Но подписав договор, Делагарди не поспешил на помощь ополчению, а остался
в Новгороде. В этой связи Н.М.Карамзин заметил: «Делагарди предпочел город
державе ... Если бы он неукоснительно присоединился к нашему войску под
столицей, чтобы усилить Ляпунова, разделить с ним славу успеха, отразить
Ходкевича, восстановить Россию, то венец Мономаховый, исторгнутый из рук
литовских, возвратился бы, вероятно, потомству варяжскому, и брат Густава
Адольфа или сам Адольф в освобожденной Москве законно избранный, законно
утвержденный Великою Думою Земской, включил бы Россию в систему держав,
которые через несколько лет основали равновесие Европы до времен новейших».
Взяв управление Новгородом и Новгородскими землями в свои руки, Делагарди
понимал, что удержать их в своих руках гораздо труднее, чем завоевать.
Поэтому управление оккупированными территориями осуществлялось на основании
русских законов и, как правило, русскими воеводами, дьяками и старостами. Но
почти все они дублировались шведскими чиновниками. Фискальная практика
шведской администрации опиралась на русские традиции, налоги взимались по
старым писцовым книгам. Чтобы привлечь на свою сторону дворянство и
новгородскую верхушку, шведы широко использовали раздачи земель.
Постепенно шведы овладели ситуацией, до конца 1611 г. они вместе с
новгородцами под предлогом защиты города от «воровских людей» подчинили
значительную часть Новгородской земли — Шелонскую, Водскую и Деревскую
пятины.
В Новгороде Делагарди еще раз попытался сыграть роль «кингмейкера». Он
всеми силами пытался добиться выполнения решения Совета ополчения об
избрании на русский престол шведского принца Карла Филиппа и стать
создателем новой правящей династии в России. Ожидая приезда принца в
Новгород, он готовился к чеканке монет с его именем и составляет проект
нового герба Новгорода. Изображение двуглавого орла в шведском гербе
Новгорода означало претензию на все Русское государство. Два ключа,
очевидно, символизировали контроль над побережьем на Балтике и на Русском
Севере, который мечтали установить шведские короли.
По мнению шведского историка Бенгта Янгфельдта, осуществление этого
решения «изменило бы не только карту, но и историю Европы». Однако
династические планы Делагарди не встретили одобрения в Стокгольме. Густав II
Адольф медлил с решением этого вопроса, задерживая выезд Карла Филиппа в
Россию. После избрания Михаила Романова Делагарди склонялся к миру с Россией
и советовал королю начать мирные переговоры с новым московским руководством.
Именно с ним в 1615 г. Д.Меррик вел переговоры о снятии осады Пскова.
Новгородцы называли Делагарди «разумным боярином» и отмечали, что к миру «сходительнее
всех Яков Пунтусов». Он не проявлял особого усердия в том, чтобы привести
новгородцев к присяге шведскому королю. Это отметили в 1615 г. посланные в
Москву новгородцы: «Как был в Новгороде Яков Пунтусов, и писал король к нему
о том, чтоб ему привести новгородцев ко кресту на королевское имя, и Яков им
о том говорил, а при Якове не столь жестоко, как ныне Эверт Горн».
Для того чтобы лучше представлять ситуацию в России, Делагарди выучил
русский язык и даже пытался создать свою агентурную сеть. В качестве
эксперта он принял участие в русско-шведских переговорах 1616—1617 гг. и
поставил свою подпись под Столбовским договором, по условиям которого его
войска в марте 1617 г. оставили Новгород. Среди трофеев, вывезенных им из
Новгорода, были документы Новгородской приказной избы и печать Новгородского
государства. Однако вопреки желанию короля он не вывез из Новгорода
бронзовые врата Софийского собора, которые, как полагал Густав Адольф, были
взяты новгородцами в Сигтуне в XII в.
В России Делагарди занимался также коммерцией, в частности меховой
торговлей, только летом 1610 г. из Новгорода в Швецию было доставлено 25
сороков соболей — 1000 шкурок общей стоимостью 3660 руб. (10980 риксдалеров
— 7420 гульденов), благодаря чему Я.Делагарди быстро избавился от своих
долгов. Не удивительно что, уехав в Россию, обремененный долгами, он
довольно быстро избавился от них, вернулся домой вполне обеспеченным
человеком и «построил себе великий и богатый каменный замок недалеко от
Стокгольма, а в городе ... палаты медью крытые».
Война в России позволила Делагарди сделать стремительную карьеру. Он стал
маршалом и членом Государственного совета, а по возвращении в Швецию получил
ленные владения в Нотебургском и Кексгольмском уездах, пост наместника в
Таллинне и генерал-губернатора Лифляндии, в 1630 г. возглавил Военную
коллегию, в 1632 г. стал членом Регентского совета при малолетней королеве
Кристине. В семейном архиве Делагарди сохранились ценные документы по
истории России.
В 1618 г. Якоб женился на представительнице знатного дворянского рода
Эббе Брахе, в которую когда-то был влюблен Густав Адольф. У них было 14
детей, наибольшую известность из которых получил старший сын канцлер Магнус
Габриель Делагарди. Он был не только выдающимся государственным деятелем,
полководцем, но и меценатом. По его инициативе Григорий Котошихин написал
свое знаменитое сочинение о России, а риксисториограф Юхан Видекинд издал
«Историю десятилетней шведско-московитской войны».
Память о пребывании Делагарди в России сохранилась в литературных
памятниках о Смуте, русском фольклоре, исторической иконографии (лицевые
списки «Сказания об иконе Тихвинской Богоматери»), а также топонимике
Ижорской земли («мост Понтуса» и «Понтусова гора» во Всеволожском районе).
В январе 1800 г. внук Якоба Делагарди граф Якоб Густав Делагарди,
назначенный посланником в Вену, встретился в Праге с А.В.Суворовым.
Прославленный полководец сказал окружавшим его и русским и австрийским
офицерам: «Известно ли вам, что граф потомок того знаменитаго Якова
Делагарди, которого русские боялись как чорта? Чаще и лучше никто их не
разбивал».
Печатается по материалам кн.: Коваленко Г.М. Клушинское сражение 1610
г. Великий Новгород, 2007. С. 46 - 50.
Сын побочной дочери шведского короля
Делагарди Яков Понтус (швед. Jаkob Pontius de la
Gardi) (1583 -1652), граф, швед. генерал и политич. деятель, сын
побочной дочери швед. кор. Юхана III Вазы и швед.
военачальника П. Делагарди. Род в 1583. Прославился
в польско-швед. войне за Ливонию, но в сражении
под Вольмаром попал в плен и провёл в польск.
плену 4 года. В 1605 уехал на службу к наместнику
Нидерландов принцу Морицу Оранскому,
общепризнанному законодателю в военном
искусстве того времени. Здесь он настолько
отличился, что франц. кор. Генрих IV пригласил его
к себе на службу. Однако Д. предпочёл службу на
родине. Согласно Выборгскому договору (1609) царя
Василия Шуйского со швед. кор. Карлом IX, возглавил
15-тыс. вспомогат. корпус наёмников, направленный
в Новгород Великий в распоряжение боярина и
воеводы кн. М. В. Скопина-Шуйского для борьбы со
Лжедмитрием II и поддерживавшими его поляками.
В
кон. мар. 1609 швед. войско во главе с 26-летним Д. и
опытными военачальниками Э. Горном, Х. Сомме, А.
Курком, А. Бойе подошло к Новгороду. Оставив гл.
силы в Тёсове, он с небольшим отрядом прибыл в
Новгород, где ему была устроена торжеств.
встреча. Здесь Скопин-Шуйский подтвердил своей
подписью Выборгский договор и выплатил часть
жалованья наёмному войску. Армия Д. состояла из
солдат-профессионалов различных
национальностей: шведов, финнов, немцев,
англичан, шотландцев, французов и др. Однако,
обладая хорошими боевыми качествами, армия эта
отличалась чрезвычайной неустойчивостью в
моральном отношении. В мае начался совместный
поход рус. и швед. войск к Москве. В апреле Скопин
с 2- тыс. войском выступил из Новгорода. А 10 мая из
Тёсова вышло 10-тыс. войско Д. Совместными
усилиями был взят ряд городов, но под Тверью в
войске наемников начался мятеж, вызванный
задержкой выплаты жалованья, и Д. был вынужден
повернуть назад. Продолжить наступление рус.
престол и советовал им избрать в цари одного из
сыновей швед. короля или кого-нибудь из его
родственников или друзей, если они не хотят
избранника из своей среды. И далее гл. роль в
действиях Д., прежде всего в организации
интервенции, сыграли его личные интересы. Когда
генерал узнал, что Боранова с обозом задержали
рус. власти, он потребовал немедленно освободить
своего посыльного и вернуть обоз, но получил
отказ. Тогда Д. блокировал важнейшие новг. торг.
артерии и, захватив Ладогу, перекрыл торг. путь по
р. Волхов. По его приказу были арестованы рус.
купцы в Ревеле и Выборге. Это оказалось началом
открытой швед. интервенции на северо-западе
России.
В нач. 1611 письма Д. к рус. властям
Новгорода и Орешка становятся всё более
угрожающими. Он запугивает воеводу Орешка,
удерживающего обоз, что возьмёт город штурмом, в
резких выражениях требует у новг. воеводы кн. И. Н.
Одоевского-Мнихи «отпустить к нему Меншика
Боранова с товарищи со всею казной», обещая уйти
из Ореховецкого уезда и «дворян и детей боярских
со всеми товары отпустить». В мае рус. власти
отпустили Боранова. Усилия Д., направленные на
его освобождение, свидетельствовали о том, что
груз, к-рый он вёз, был для генерала очень важен и
он готов был поставить на карту ради него жизни
многих тыс. людей. Спустя 6 лет на мирных
переговорах он продолжал жаловаться на то, что
тогда его «ограбили донага». Несмотря на то что
новгородцы пошли ему навстречу, Д. вторгся в
пределы новг. земли. В нач. мар. 1611 пала Корела, и
граф послал в Новгород Коброна выяснить,
намерены ли новгородцы соблюдать Выборгский
договор и считают ли они шведов по-прежнему
своими союзниками. Не получив определённого
ответа, Д. переждал мову монастырю. В то время,
когда власти бездействовали и не принимали
никаких мер, чтобы дать отпор шведам, а купцы
ездили торговать в швед. лагерь, простые
новгородцы начали борьбу. Они прятали
продовольствие и фураж, оказывали шведам
вооружённое сопротивление. В 1-й пол. июля
произошло 2 крупных столкновения со шведами под
стенами города. Наконец, на рассвете 16 июля шведы
начали штурм города. Начав его отвлекающей
атакой с юго-востока, они нанесли главный удар с
запада. У Д. не было осадной артиллерии, поэтому
он решил прибегнуть к испытанной тактике:
взорвать ворота петардами, после чего неожиданно
атаковать. Гл. ставку он делал на неожиданность.
Шведам не удалось взять штурмом укрепления
Окольного города, т. к. петардист был убит, и
взорвать ворота они не смогли. Новгородская
летопись сообщает, что шведам помог попавший к
ним в плен некто Ивашка Шваль, к-рый тайком
пробрался в город и открыл Дудинцевы ворота.
Защитники города отступили по валу к башням и
вели оттуда огонь. В осажденном детинце собрался
военный совет. Донесения дьяков и воевод были
неутешительны. В кремле не было запасов
провианта и боеприпасов. Кормить ратников и
мирных жителей, укрывшихся в детинце, было нечем.
Крепостные орудия молчали, т. к. не было пороха.
Кроме того, в распоряжении Д. была теперь
трофейная артиллерия. Учитывая все это, воевода
Одоевский и митр. Исидор приняли решение о
прекращении сопротивления.
17 июля шведы,
заключив с новг. властями соглашение о перемирии,
вошли в кремль, после чего ещё неделю шли
переговоры об условиях соглашения. Договор был
заключён 25 июля от имени Новгородского
государства и шведского короля. Его преамбула
содержала ссылку на решение Совета всей земли от
23 июня. Он подтверждал Тявзинский мир 1595 и
Выборгский договор 1609, но отличался от них прежде
всего тем, что признавал швед. короля
покровителем России и предусматривал избрание
одного из его сыновей великим князем
Новгородского государства, а также Московского и
Владимирского государств, если они захотят
присоединиться к Новгороду. Особый упор делался
на союз против Польши. Специально oгoваривалось
сохранение православной религии и «старины» в
судопроизводстве. До прибытия шведского принца в
Новгород управление новгородской земл ёй
переходило в руки Д., а митрополит Исидор и князь
Одоевский должны были «держать с ним совет». Ни
одна из сторон, заключивших договор, не была в
полной мере удовлетворена им. Д. не знал, одобрят
ли в Стокгольме его план создания новой правящей
династии в России и как отнесётся Первое
ополчение к захвату Новгорода и заключению
договора. Не случайно он лишь через месяц
известил Карла IX о взятии Новгорода и подписании
договора. Его опасения были не напрасны. Правящие
круги Швеции были заинтересованы прежде всего в
территориальной экспансии. Поэтому Густав II
Адольф, сменивший Карла IX, не торопился сажать на
московский трон своего брата Карла-Филиппа и
разъяснял Д., что приносить захватнические планы
Швеции в жертву династической политике не
следует.
Сосредоточив в своих руках всю полноту
власти над оккупированными новгородскими
территориями, Д. пытался объединить русские
земли вокруг Новгородского государства и
заручиться поддержкой короля в осуществлении
своих планов создания новой династии. Когда
новгородское посольство во главе с
архимандритом Никандром прибыло в Стокгольм,
чтобы просить короля отпустить одного из его
сыновей в Новгород, Карла IX уже не было в живых, а
новое внешнеполитическое руководство не было
едино в отношении династических планов Д. Только
что коронованный Густав II Адольф в основании
шведско-русской династии видел удобное орудие
проведения своей восточной политики, но лишь с
точки зрения территориальных приобретений. Д.
понимал, что удержать завоёванные земли гораздо
труднее, чем завоевать их, и потому стремился
расположить к себе население, управляя
оккупированными территориями на основании
русских законов и, как правило, через русских
воевод, дьяков, старост и т. п. Однако почти все
воеводы и приказные всех рангов дублировались
швед. военными и гражданскими чиновниками.
Источники сохранили названия «немецкий
воевода», «немецкий комендант», «немецкий
пристав», «немецкий подьячий». Налоги, взимаемые
на содержание шведских войск, поначалу были
сравнительно невелики, а войскам было предписано
не обижать местное население. Фискальная
практика шведской администрации опиралась на
сложившиеся русские традиции, налоги собирались
по старым писцовым книгам. Заинтересованное в
получении доходов с сельского населения,
шведское командование продолжало
закрепостительную политику царского
правительства в отношении крестьян, предписывая
«старых крестьян из погостов никуда не выпускать».
Чтобы привлечь на свою сторону дворянство и новг. верхушку, шведы широко использовали
земельные пожалования. Только кн.
Одоевский-Мниха получил в 1612 весь Славятинский
погост. Вместе с ним крупные поместья получили П.
Якушкин, кн. О. Оболенский, С. Отрепьев, У.
Лупандин, Б. Дубровский, Г. Негановский, П.
Григорьев. Всего в поместья было роздано более 5000
четв. земель. Перед штурмом Новгорода Д. обещал
солдатам выплатить жалованье и сулил богатую
добычу. Однако, войдя в детинец, шведы нашли в нём
множество пушек, но мало боеприпасов,
продовольствия и только 500 руб. в казне. Чтобы
решить финансовые проблемы и обеспечить
содержание войск, швед. власти прибегли к «порче
монеты». По примеру своих соперников поляков,
шведы, использовав оказавшиеся в их распоряжении
подлинные штемпели, стали выпускать легковесные
монеты с именем Василия Шуйского. После избрания
в рус. цари Михаила Фёдоровича Романова (1613) и
провала нового Выборгского договора в том же
году относительно подтверждения прав швед.
королевича Карла-Филиппа на рус. престол Д. был
отозван из Новгорода, и на смену ему прибыл ген. Э.
Горн. Д. ещё раз побывал в Новгороде (1614),
безуспешно уговаривая новгородцев присягнуть
упом. Карлу-Филиппу, а затем участвовал в
швед.-рус. переговорах о мире (1616- 1617),
завершившихся Столбовским договором, за который
король возвёл Д. в граф. достоинство. В 1630
назначен президентом военной коллегии и
подготовил Швецию к участию в Тридцатилетней
вейне. После гибели Густава II Адольфа (1632) стал
верным сторонником канцлера Оксеншерны. Умер в
1652, оставив сына Магнуса-Габриэля.
Владимир Богуславский Материал из кн.: "Славянская
энциклопедия. XVII век". М., ОЛМА-ПРЕСС. 2004.
Здесь читайте:
Исторические лица Швеции, (биографический указатель).
История Швеции из Большой советской
энциклопедии (справочная статья).
|
