Абу-л-Хасан
Абу-л-Хасан
(1589-1630). Жизненная и творческая судьба мастера
Абу-л-Хасана связана с мусульманской династией
Бабуридов, называемых в Европе Великими
Моголами, правивших Индией в течение 300 лет.
Создание потомками легендарного Тимура сильного
централизованного государства оказало
благотворное влияние на развитие культуры, а
веротерпимость правителей облегчила
проникновение в страну самых разных философских
и художественных влияний со всего Востока и из
Европы. Со второй половины XVI века гравюры и
картины итальянских, испанских, голландских и
немецких мастеров получили широкое
распространение при могольском дворе, и местные
мастера охотно копировали их. Одну из гравюр -
изображение Иоанна Крестителя работы Дюрера
около 1600 года искусно воспроизвел в миниатюре
совсем юный Абу-л-Хасан.
В конце XVI века простая и
тонкая техника живописи на бумаге становится
особенно популярной и вытесняет другие виды
искусства. Красочные миниатюры, наклеенные на
картон, собирались в большие альбомы
"муракка" и пополняли собрания ученых и
придворных библиотек. Правитель Акбар (1556-1605)
собрал богатейшую коллекцию альбомов и книг и
даже сам пробовал рисовать, понимая живопись как
средство активного познания и наслаждения. По
приказанию Акбара с санскрита на персидский язык
были переведены классические древнеиндийские
произведения "Рамаяна" и "Махабхарата".
Иллюстрации к последней выполнялись как раз в 1589
году - в год рождения Абу-л-Хасана.
Космополитизм и уважение любых национальных
традиций, порожденные широтою мышления
могольских правителей, при Акбаре приводят даже
к попытке создания новой "синтетической"
философской религии "дин-и-силахи"
(божественная вера), объединяющей индийские
учения с мусульманскими. В ней, не без влияния
европейского Возрождения, большое значение
придавалось познанию, разуму. "Божественная
вера" не получила широкого распространения в
народе, но была популярна среди интеллигенции и
художников.
В мастерских при дворе Акбара работало 145
миниатюристов различных национальностей из
Ирана, Индии и Средней Азии, между которыми в
полном согласии с новым вероучением, царил дух
взаимопонимания и творческого сотрудничества.
Среди них не последнее место занимал отец
Абу-л-Хасана - Ака-Риза Джахангири, еще в
молодости приглашенный к могольскому двору из
Герата. Вместе с другими заезжими персами
Ака-Риза привнес иранское влияние в индийскую
миниатюру, но сын его, родившийся в Индии, не
ограничился этим. Развитие таланта Абу-л-Хасана
было таким стремительным, что уже к17-18 годам он
считался вполне зрелым мастером и, по мнению
современников, превзошел отца. Он ищет в
миниатюре синтеза на основе слияния традиций
местных школ с лучшими сефевидскими (иракскими) и
среднеазиатскими традициями.
Преемник Акбара Джахангир (1605-1627) в
превосходной степени унаследовал вольномыслие
отца и его пристрастие искусству, а в лице
Абу-л-Хасана обрел неповторимого
художественного хрониста. До нас дошло немного
подлинных произведений Абу-л-Хасана, но эти
немногие свидетельства не заурядной одаренности
отличает уверенное изящество рисунка, богатство
и тонкая гармоничность палитры. Он с легкостью
разрешал часто труднейшие пространственные
задачи, смело оживляя традиционную
"ковровую" композицию отдельными приемами
европейской светотени и перспективы. Сюжеты его
картин весьма разнообразны - от исторических
легенд до бытовых сценок, но чаще всего это
эпизоды придворной жизни и портреты. С приходом
Абу-л-Хасана в полулегендарном биографическом
жанре "наме" возобладала живая
документальность деталей и фактов-, ничуть не
мешавшая поэтичности изображений. Часто один
искусно исполненный лист Абу-л-Хасана вмещает в
себе больше примет материальной и духовной жизни
эпохи, чем пространные их описания в
многостраничных реестрах.
Таков в особенности самый прославленный из его
шедевров - "Коронация Джахангира",
представляющая подлинную энциклопедию
тогдашней жизни - как бы социальный разрез через
все многослойное общество от сановников до
нищих. Столь же четко дана "иерархия"
предметов - от мелочей быта до окружающей
церемонию архитектуры. А в архитектурном декоре -
наглядная демонстрация объединения всех тех
разнообразных влияний, из которых выросло
своеобразие новой могольской школы миниатюры и
Абу-л-Хасна как ее крупнейшего представителя. На
портале индийского дворца изображения
европейских реющих ангелов соседствуют с
китайскими драконами и чисто иранскими
эпизодами из жизни воспетого восточными поэтами
Меджнуна.
Не случайны в сцене "Коронации"
изображения иностранных гостей, в особенности
одного из тех, кто прилежно приобщал агринских
владык к европейскому искусству - флорентийского
монаха Франческо Кореи. Впрочем, просвещенные
художники и мыслители бабуридского
"Возрождения" поддерживали европейские
связи не только через католические миссии - в
Дели и Агре весьма ценились гравюры Герога Ненца
и других немецких протестантов. В своем удиви
тельном портале, символически как бы связующем
Европу Азию, равно как во всей атмосфере
торжества, объединяющего все сословия и расы,
художник воплотил свой идеал Доброго правления -
одной из надежд итальянского Возрождения, уже не
одно столетие увлекавшей его европейских коллег.
Джахангир сообщает в своих мемуарах, что за
изображение "Коронации" Абу-л-Хасан был
награжден титулом "Надир-аз-Заман" (Чудо
времен) и с тех пор (1606 г.) подписывался этим
именем. Насколько велика была слава мастера,
свидетельствуют многократные подделки его
подписи другими художниками с целью повысить
цену своих работ. От положения
полуремесленника-полуслуги Абу-л-Хасан поднялся
до дипломатической миссии - при Джахангире
художники включались в состав делегаций,
направляемых к иностранным дворам с
ответственным заданием - портретировать
чужеземных владык.
Даже затверженный ритуал дворцовых приемов -
дарбаров предоставил Абу-л-Хасану возможность
поиска в еще мало освоенной области портрета - в
сценах, включающих иногда до нескольких десятков
исторических лиц. Обновление жанра в 1610-1615 годах
вносит в портреты новое разнообразие - безличное
изображение в три четверти сменяется более
выразительным профильным, условные позы -
естественным индивидуальным движением. С
беспристрастием истинно ренессансным
Абу-л-Хасан и его одаренные собратья стараются
следовать правде характеров независимо от
общественного положения изображенных. Оттого,
вероятно, желавший быть справедливым во всем, его
государь дарил портреты руки Надир-аз-Замана
придворным в знак своего высшего благоволения.
Но, вопреки ожиданиям многих, последние годы
правления мечтавшего о всеобщем мире Джахангира
были омрачены усобицами и анархией. Сменивший
его на престоле Шахи Джахан не напрасно
изображен "рожденным при дворе преданным
Надир-аз-Заманом" на фоне битвы - лавры
великого воителя прельщали его больше славы
Доброго правителя.
Абу-л-Хасан умер два года спустя по воцарении
Шахи Джа-хана, а после него другие художники,
отвечая запросам нового царствования, все больше
заменяют правду и выразительность в миниатюрах
декоративной красивостью и парадностью - вплоть
до воцарения нового шаха Аурангзеба. Этот
мусульманский фанатик, ревностно искореняя
любые побеги свободомыслия своих
предшественников, вообще закрывает школу
искусств - знаменитые придворные мастерские,
взрастившие поэзию и правду созданий
Абу-л-Хасана.
Использованы материалы статьи О.Петрочук в
кн.: 1989. Сто памятных дат. Художественный
календарь. Ежегодное иллюстрированное издание.
М. 1988.
Далее читайте:
Художники
(биографический справочник).
|
