|
|
|
Максим Горький |
1868-1936 |
БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ |
XPOHOCВВЕДЕНИЕ В ПРОЕКТФОРУМ ХРОНОСАНОВОСТИ ХРОНОСАБИБЛИОТЕКА ХРОНОСАИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИБИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬПРЕДМЕТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬГЕНЕАЛОГИЧЕСКИЕ ТАБЛИЦЫСТРАНЫ И ГОСУДАРСТВАЭТНОНИМЫРЕЛИГИИ МИРАСТАТЬИ НА ИСТОРИЧЕСКИЕ ТЕМЫМЕТОДИКА ПРЕПОДАВАНИЯКАРТА САЙТААВТОРЫ ХРОНОСАРодственные проекты:РУМЯНЦЕВСКИЙ МУЗЕЙДОКУМЕНТЫ XX ВЕКАИСТОРИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯПРАВИТЕЛИ МИРАВОЙНА 1812 ГОДАПЕРВАЯ МИРОВАЯСЛАВЯНСТВОЭТНОЦИКЛОПЕДИЯАПСУАРАРУССКОЕ ПОЛЕ |
Максим Горький
5 июня 1905 года. На даче И.Е. Репина в Куоккале - «Пенаты» под
Петербургом.
Роскин А.И.Странствия Алексея ПешковаЭто в высшей степени подозрительный человек; начитанный, хорошо владеющий пером, он исходил почти всю Россию (все большей частью пешком)». Из полицейского дела о Горьком. Горький шел по Волге. В Царицыне он расстался с рекой и двинулся через степь. В Ростове он остановился. В грязном ростовском порту нашлась работа — таскать с турецкого парохода тюки сырой кожи и ящики с табаком. Работать приходилось почти столько же, сколько у Семенова, — по 15 часов в сутки. Но получал Горький за свою работу полтинник в день. Это было неслыханное богатство — Семенов платил ему гривенник. В короткие перерывы во время работы Горький вместе с новыми своими товарищами спешил в наскоро сколоченные на берегу кухни, от которых несло острым запахом требушины. В лучшие дни шел в трактир под загадочной вывеской «Ейшопа», полный грузчиков и извозчиков. Жил Горький около порта, в подвале, где какая-то старуха за пятак сдавала ему на ночь угол. Из Ростова Горький пошел дальше. Он побывал на Украине, оттуда попал в Бессарабию и достиг берегов Дуная — самой границы Румынии. Через несколько лет жандармские власти в одном из донесений в Петербург сообщали о Горьком: [44] «Пешков, пройдя пешком из Нижнего-Новгорода в Бессарабию, хотел оттуда проникнуть в Румынию, чтобы затем пройти во Францию, но, не быв пропущенным через границу, он направился в Крым и Закавказье». Этот обратный путь из Бессарабии в Закавказье — огромный путь в несколько тысяч верст — Горький шел большей частью берегами Черного моря. Он странствовал долго — около двух лет. Шел от села к селу, от аула к аулу, узнавал новые, незнакомые страны: Молдавию и Крым, Кубань и Грузию. Горький видел море, порты, корабли, табуны коней, костры в степях, далекие горы, цыганские таборы, татар-пастухов, схимников, контрабандистов, рыбаков, нищих, странников... В степи его застигали грозы, молнии слепили ему глаза. В Керченском проливе он чуть не потонул. На Военно-Грузинской дороге его захватила снежная вьюга... И почти всегда изо дня в день преследовал его голод. Он шел по богатой земле, но в котомке у него часто не было ни кусочка; это казалось обидным и, главное, мешало думать. Хорошо было в Абхазии — здесь Горький питался пьяным медом. Мед этот собирают пчелы с цветов лавра и азалии, а он выбирал его из дупел и наполнял свой котелок... Но в трудные для путника дни приходилось браться за любую работу. Горький батрачил в черкесских аулах на Кавказе и у еврейских колонистов на Украине, служил кашеваром, работал на соляной добыче и на постройке шоссе, на рыбацких заводах помогал тянуть невод — за это получал ужин. Однажды пришлось согласиться читать молитвы по покойнику — никакой другой работы в степном селе не нашлось. И он всю ночь читал молитвы, а на [45] утро, взяв кусок хлеба и отказавшись от денег, пошел дальше... Зачем он шел? Об этом часто думал и он сам. Чудесно было следить взором медленный путь турецкой фелюги в море, прислушиваться, как шуршат в степи мыши, видеть, как в пене горной реки кружатся листья, узнавать стук дятла на грабе... Но еще чудеснее, еще важнее было ходить по всем дорогам, чтобы встречать людей и стараться их понять. До ухода своего из Нижнего Горький прочитал Помяловского — писателя, которого он особенно полюбил. Помяловский писал о том, что надо изучать всех участников жизни — лавочников, нищих, пожарных, бродяг... Горький пристально наблюдал всех этих людей, изучал народ, о котором так много говорили и который так мало знали иные интеллигенты, наставники Горького... Но часто из наблюдателя он превращался в участника событий, особенно если события эти вызывали в номболь, гнев, возмущение. В одном украинском селе ему пришлось присутствовать при так называемом «выводе» — гнусном истязании женщины, обвиняемой в измене мужу. Маленькую совершенно нагую женщину, почти девочку, привязали к передку телеги рядом с лошадью. Рыжий мужик с налитыми кровью глазами, муж этой женщины, взобрался на телегу и двинулся в путь, нанося удары хлыстом — раз по спине лошади и раз по телу маленькой женщины. А за телегой валила с криком и воем толпа... Для сельчан то была не зверская расправа, а обычай, житейский случай, не более. Никто не находил поведение рыжего мужика зверским, и никому в голову не приходило заступиться за истязаемую женщину. [46] Этот случай Горький позже описал в рассказе «Вывод». «Это я видел в 1891 году, 15 июля, в деревне Кандыбовке, Херсонской губернии, Николаевского уезда», — так закончил свой рассказ Горький. Он не захотел упомянуть о том, что все же нашелся один человек, который выступил на защиту несчастной женщины. Это был сам автор рассказа — Горький. Он бросился на толпу. Тогда вся ярость кандыбовцев обратилась на неведомого путника. Его избили еще более жестоко, чем женщину, вывезли из села и бросили в придорожную грязь. Горький лежал без сознания. Ехавший с сельской ярмарки шарманщик увидел в кустах окровавленного человека, подобрал его и отвез в Николаев, в больницу. Здесь Горький отлеживался долго — били его в Кандыбовке насмерть. Свидетелем трагического происшествия в Кандыбовке Горький оказался случайно. Но нередко во время своих странствий он круто менял маршрут, шел проселочными дорогами, чтобы увидеть самому то, чем жил в те годы народ. В станицах Кубани он услышал, что в городе Майкопе произошел «чумный бунт». Народ возмутился бессмысленными мерами царских чиновников против чумы рогатого скота и избил казенных ветеринаров. Власти вызвали войска. Казачий отряд расстрелял толпу крестьян. Многие были убиты. Горький поспешил в Майкоп. Он застал там плачущих вдов, напуганных жителей и нагло разъезжавших по улицам казаков. Странного незнакомца сейчас же заметили. Горького арестовали и посадили в казарму — в городской тюрьме места для арестованных уже не было. [47] На допросе усатый жандармский полковник добивался ответа, почему Горький оказался в Майкопе в такие тревожные дни. — Хочу знать Россию, — кратко ответил Горький. Полковник гневно выругался: — Это не Россия, а свинство! Все было подозрительным в арестованном мещанине Пешкове. Бродил он по России без определенных занятий, в котомке у него обнаружили книги и даже тетрадь со стихами, на допросе он отвечал дерзко, глядя в глаза начальству. Но никаких прямых улик против арестованного не было. Продержали его в казарме несколько дней и выпустили. Майкопская казарма была второй тюрьмой в биографии Горького. [48] Цитируется по изд.: Роскин А.И. Максим Горький. Биографический очерк. [ЖЗЛ]. М.-Л., 1936, с. 44-48.
Вернуться на главную страницу Максима Горького
|
|
ХРОНОС: ВСЕМИРНАЯ ИСТОРИЯ В ИНТЕРНЕТЕ |
|
ХРОНОС существует с 20 января 2000 года,Редактор Вячеслав РумянцевПри цитировании давайте ссылку на ХРОНОС |
