Блок Александр Александрович

1880-1921

БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ

XPOHOC

ВВЕДЕНИЕ В ПРОЕКТ

ФОРУМ ХРОНОСА

НОВОСТИ ХРОНОСА

БИБЛИОТЕКА ХРОНОСА

ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ

БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ

ПРЕДМЕТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ

ГЕНЕАЛОГИЧЕСКИЕ ТАБЛИЦЫ

СТРАНЫ И ГОСУДАРСТВА

ЭТНОНИМЫ

РЕЛИГИИ МИРА

СТАТЬИ НА ИСТОРИЧЕСКИЕ ТЕМЫ

МЕТОДИКА ПРЕПОДАВАНИЯ

КАРТА САЙТА

АВТОРЫ ХРОНОСА

Родственные проекты:

РУМЯНЦЕВСКИЙ МУЗЕЙ

ДОКУМЕНТЫ XX ВЕКА

ИСТОРИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯ

ПРАВИТЕЛИ МИРА

ВОЙНА 1812 ГОДА

ПЕРВАЯ МИРОВАЯ

СЛАВЯНСТВО

ЭТНОЦИКЛОПЕДИЯ

АПСУАРА

РУССКОЕ ПОЛЕ

Александр Александрович Блок

Александр Блок. 1918 год.

Зелинский К.Л.

Еще о Блоке

То, что Блок перешел на сторону большевиков, на сторону социалистической революции, и в самом деле имеет немалое человеческое, принципиальное значение. Если восторженно встретили Октябрь тысячи поэтов из рабочей среды, если его певцом стал старый «правдист» большевик Демьян Бедный, соратник Ленина, — все это само собой разумеется. Было закономерно и то, что Маяковский стал автором «Оды революции», «Левого марша», «150 000 000» и «Мистерии-буфф». Можно было понять, что и для Есенина — сына народа — Октябрьская революция не оказалась чужой.

Но вот Александр Блок, казалось бы, всеми своими чувствилищами, всеми условиями воспитания уходивший в глубь старого мира, — как он перешел на другой берег? Он был не только дворянин-помещик, но и утонченный книголюб и «веньямин», любимое дитя литературной среды старой России. И вот Блок решительно оторвал от своих запястий тянувшиеся к нему из прошлого руки, чтобы шагнуть в будущее. Как он совершил этот шаг? Блок не был поэтом публицистических жанров, ему был чужд ораторский жест в стихе, он не апеллировал к площадям. Нет, это был интимный лирик, поэт, в котором каждый нерв, каждая клеточка отзывались на общественное, как на свое личное. И, может быть, именно потому, что принятие им Октября приобрело глубоко личный характер, поэтому его политический поступок произвел такое сильное впечатление, как исповедь на площади.

[150]

Все, даже враги Блока, даже И. Бунин и 3. Гиппиус, с неудержимой яростью воспринявшие его «измену», даже они не отрицают редчайшего таланта, которым был наделен Блок, таланта предельной искренности и правдивости перед самим собой. Кстати сказать, сам Блок в этой особенности или в таланте слияния воедино мысли, образа, чувства, поступка, слова видел основу всякой подлинной лирики. Для понимания Блока больше всего дают его собственные слова из статьи о Минском («Холодные слова», 1903). В ней Блок объясняет, почему нет Минского как поэта, несмотря на его блестящее искусство версификации.

«Я думаю, — писал Блок, — мы более уже не вправе сомневаться в том, что великие произведения искусства выбираются историей лишь из числа произведений «исповеднического» характера. Только то, что было исповедью писателя, только то создание, в котором он сжег себя дотла, — для того ли, чтобы родиться для новых создании, или для того, чтобы умереть,— только оно может стать великим...

Всякую правду, исповедь, будь она бедна, недолговечна, невсемирна — правды Глеба Успенского, Надсона, Гаршина и еще меньшие — мы примем с распростертыми объятиями, рано или поздно отдадим им все должное. Правда никогда не забывается, она существенно нужна, и при самых дурных обстоятельствах будет оценен десятком-другим людей писатель, стоящий даже не более «ломаного гроша». Напротив, все, что пахнет ложью или хотя бы только неискренностью, что сказано не совсем от души, что отдает «холодными словами, — мы отвергаем. И опять-таки такое неподкупное и величавое приятие или отвержение характеризует особенно русского читателя. Никогда этот читатель, плохо понимающий искусства, не знающий азбучных истин эстетики, не даст себя в обман «словесности»; он холодно и просто не примет «пшибышевщины» и не возрастит в своем саду чахлой и пестрой клумбы современных французских цветов» 1.

Я привел эту большую цитату не только потому, что в ней ключ к тайне самого Блока, но и потому, что

_____

1. А. Блок, О литературе, Изд-во «Федерация», М. 1931, стр. 174—175.

[151]

по ней как нельзя лучше видно глубочайшее сродство поэта с тем нашим русским началом душевности и правдивости, о котором писали и говорили еще Пушкин и Герцен, Лев Толстой и Достоевский, Чехов и Есенин.

Впрочем, Блок — в отличие от Пушкина или Толстого — видит в искренности художника нечто большее, чем даже условие художественности его произведения. Однако искренность не самоцель. Она — врата сердца в жизнь, нравственный эквивалент реализма. И та правда личности человеческой не забывается, которая в то же время верна правде самой действительности.

Если просто ответить, почему Блок принял Октябрь, можно сказать так: потому что под Октябрьские, знамена революционного очищения становилось все самое чистое и святое на земле. И это в глубине души почувствовали и Гиппиус, и все другие. Потому так и бесило всех писателей, перешедших в антисоветский лагерь, то, что Блок остался на стороне народа: все они чувствовали за этим поступком ту окончательную правду сердца, голос которой не заглушишь никакой бранью и исступлением.

Сегодня, когда издана личная переписка поэта, когда открылись архивы, когда опубликованы десятки воспоминаний, когда о Блоке написаны десятки книг и научных работ, вопрос о том, как принял «лунный поэт» Александр Блок огнедышащий Октябрь, освещен уже всесторонне.

Между прочим, отвечая 3. Гиппиус, провокационно приславшей ему свою разнузданно контрреволюционную книгу «Последние стихи», Блок писал:

«Также только вкратце хочу напомнить Вам наше личное: нас разделил не только 1917 год, но даже 1905-й, когда я еще мало видел и мало сознавал в жизни; Мы встречались лучше всего во времена самой глухой реакции, когда дремало главное и просыпалось второстепенное. Во мне не изменилось ничего (это моя трагедия, как. и Ваша), но только рядом с второстепенным, проснулось главное.

В наших отношениях всегда было замалчиванье чего-то; узел этого замалчиванья завязывался все туже, но это было естественно и трудно, как все кругом было трудно, потому что все узлы-были затянуты туго — оставалось только рубить.

[152]

Великий Октябрь их и разрубил» 1.

Так писал Блок 31 мая 1918 года.

Итак, первой бомбой литературного мира, разорвавшейся в стане врага, были знаменитые «Двенадцать». В моем представлении образы героев этой поэмы, как и ее колорит, соединились с замечательно талантливыми иллюстрациями Юрия Анненкова к первому изданию этой поэмы, вышедшей большой тетрадью в издательстве «Алконост». В изломанных линиях этих рисунков был уловлен блоковский Петербург («Ночь. Улица. Фонарь. Аптека»), зыбкая тревожная атмосфера с мордастенькой Катькой и силуэтами красногвардейцев. С этой тетрадью я не расставался в те годы, возя ее в поездках по стране и на фронт.

Надо признать, что на заре создания советской литературы не было другого произведения, которое имело бы такой общественный резонанс и в дальнейшем оказало столь существенное влияние на развитие всей нашей литературы. Сохранилось множество свидетельств современников о впечатлении, произведенном поэмой. «...Мы, — писал один из них,—дышавшие воздухом первой революционной зимы 1917—1918 годов, восприняли «Двенадцать», как одно из тех величественных явлений, которыми дарила нас бурная действительность» 2. «Несмотря на громкий шум и скрежет революции, — писал другой, — вокруг новой поэмы возникнул тоже поистине шум и скрежет. Превозносимая одними и порицаемая другими, поэма надолго сделалась темой литературных статей и газетных фельетонов» 3.

В тетрадях с «Хронологическим указателем» своих произведений, который аккуратно вел Блок, он написал, что «Двенадцать» вскоре вышли целым рядом изданий, йе считая множества перепечаток. Поэма вышла еще при жизни Блока, помимо изданий в Петрограде, в Одессе, в Тифлисе, в 1920 году в Красноярске в виде листовки, затем за границей на русском языке, в Софии и во Львове, дважды в Париже и Берлине, затем была переведена и на иностранные языки.

_____

1. А. Блок, Сочинения в двух томах, т. 2, Гослитиздат, М. 1955, стр. 729.

2. «Книга и революция», Пг. 1920,. № 5, стр. 53.

3. «Сполохи», Берлин, 1922.

[153]

Два обстоятельства определили место и значение «Двенадцати» в истории советской литературы.

Во-первых, поэма Блока ответила на один из самых кардинальных вопросов, которые выдвинула пролетарская революция: о характере нового гуманизма. Всемирно-исторические замыслы революции «переделать все» неосуществимы без того, чтобы «не переступить через кровь», без того, чтобы безжалостно не отбросить старый мир, как «пса безродного». В известной статье «Интеллигенция и Революция», написанной в те же дни знаменательного января 1918 года, Блок воскликнул: «Что же вы думали? Что революция — идиллия? Что творчество ничего не разрушает на своем пути? Что народ— паинька?.. Революция, как грозовой вихрь, как снежный буран, всегда несет новое и неожиданное... Гул этот, все равно, всегда — о великом...» 1

Этим сознанием исторической значительности революционных событий, этой яркой верой в творческие силы народа и глубоким, давно выработанным в душе презрением к старому мещанскому укладу жизни и пронизана вся поэма. В этом прежде всего идейная суть «Двенадцати».

Во-вторых, «романтическая музыка» революции раскрывается в поэме в образах сугубо «будничного» реализма. Характер советской поэзии первых лет (причем почти всех оттенков и направлений) отличается одной особенностью: она или настроена прямо на одический лад, или в романтических образах уносит воображение читателя в прекрасное далекое коммунистического завтра. К этому «солнечному краю непочатому», находящемуся за «горами горя», охотно уносился мечтой и Маяковский, среди всех поэтов наиболее реалистически (хотя бы и в гротескной форме) изображавший действительное столкновение классов.

Блок же, далекий от желания непосредственно участвовать стихами в злободневной политической борьбе, звавший к изображению того грядущего, что задумано революцией, на деле оказался поэтом, давшим самые приближенные к будничной действительности сцены из жизни революционной улицы Петрограда. И более того, Блок не только никак не героизировал изображаемых

_____

1. А. Блок, Собрание сочинений, т. 8, стр. 48, 51.

[154]

им двенадцать красногвардейцев как носителей великого в истории. Наоборот, он придал им черты буслаевских разбойничков, которые палят «пулей в святую Русь, в кондовую, в избяную, в толстозадую» совсем в духе той былинной традиции, о которой писал еще Белинский. Такая трактовка героев революции у Блока была связана с поэтизацией «здорового «музыкального» варварства», теорию которого он подробно развивает в своих статьях 1919 года — «О романтизме» и «Крушение гуманизма».

[155]

Цитируется по изд.: Зелинский К.Л. На рубеже двух эпох. Литературные встречи. 1917-1920. М., 1962, с. 150-155.

Вернуться на главную страницу А.А. Блока

ХРОНОС: ВСЕМИРНАЯ ИСТОРИЯ В ИНТЕРНЕТЕ

ХРОНОС существует с 20 января 2000 года,

Редактор Вячеслав Румянцев

При цитировании давайте ссылку на ХРОНОС