|
|
Михаил ЛЕРОЕВ |
|
|
МОЛОКО |
| |
Михаил ЛЕРОЕВСказочные историиСТЕКЛЯННЫЙ МАЛЬЧИК Элвину не суждено было вырасти. Как тут повзрослеешь, если мама у тебя волшебница, бабушка – крёстная фея, а папа и вовсе – летающий человек! И с самого рождения тебя окружают чудеса. Да какие там чудеса – самым обычным делом становится завтракать говорящими бутербродами и меняющим свой цвет молоком, в школу ходить через картину на стене гостиной – а засыпать в летающем гамаке?.. Да разве есть ещё на свете дети, которые считают такое удивительным!
Вот и Эл ничему не удивлялся. Жил себе и жил, как сотни других мальчишек с Зелёной улицы. И даже не думал о том, что может быть как-то иначе. Что уроки, например, кому-то приходит в голову делать самому, просиживая часами над глупыми прописями, складывая и вычитая непонятные цифры, читать скучные истории… Зачем всё это делать, терять драгоценное время, если есть удобное средство – волшебная палочка! Взмахнул раз – вот тебе и шеренга ровненьких, подтянутых, словно заправские солдаты, буковок. Взмахнул другой – и уже задачки сами собой начинают решаться. А если ещё и слово сказать заветное, то и совсем хорошо: вместо обычного чтения тебе на ночь покажут голографическое кино – да ещё и со всеми спецэффектами, чтобы потрогать, понюхать и попробовать было можно. Чем не жизнь? Разве убежишь от такого?
А взрослые – у них свои заботы, и потому лучше продолжать жить по соседству с ними, но самому не взрослеть. Никто же не запрещает!
Было, правда, одно неудобство: Элвина, как всякого мальчика, наказывали. За что? Да за разное, разве упомнишь… Оглянуться не успеешь, как попадёшь в очередную историю. А всё она – волшебная палочка родимая. Как ни крути, а соблазн большой. Вот и сидишь с утра до вечера и колдуешь себе всё, что заблагорассудится – мороженное, да какое-нибудь чудное, с абрикосовым фейерверком. Зверюшку – да необыкновенную, чтобы пушистая как белка и зубастая как крокодил. И ног чтобы не четыре, а все двенадцать. И непременно говорящая.
Спит сестрёнка – очень хорошо! Понапустим в её сон таких сказочных кошмаров, чтобы до самой пенсии запомнились! Соседка-старушка в палисаднике цветы поливает? Ага! Так пусть же это будет не вода, а… малиновый сироп, цветы тоже сладкое любят!
Вот так порой с невинного развлечения и доходило до настоящего безобразия. Пол-улицы выстраивалось в очередь на приём к маме-волшебнице, чтобы исправить всё, что натворит юный Элвин.
И продолжалось бы это ещё долго, и неизвестно, чем бы дело закончилось, если б однажды взрослые не собрались на семейный совет. - Нет, что-то определённо нужно сделать, - сказала тётя Алисия, дюймовочка по профессии, - Ведь так он и нас во что-нибудь превратит. - Каррр, - согласился дядя Иероним, - Крааа кар куарр…
- Эта птичка мне кого-то подозрительно напоминает… - бабушка Гортензия поднесла пенсне к подслеповатым глазам. – Никак вот только не соображу, кого именно…
- Чего же вы от него хотите, - заступился папа, - Эл - самый обыкновенный ребёнок. Поколдует и перестанет! Я тоже был таким в его годы. Помнится, однажды я даже превратил своего дедушку в слона…
Мама расстроилась от этих слов, но зато тётю Ванессу, ведьму на выданье, папины воспоминания очень развеселили, она хохотала так громко, что стёкла из окон колумбария вылетели окончательно – и всей семье пришлось браться за мётлы.
Потом мама, достав свою палочку, долго вертела её в руках, чертила что-то в воздухе, делала таинственные пассы, даже рисовала на песке какие-то странные знаки… Никак не вспоминалось одно старинное заклинание. А когда вспомнилось, мама загадочно улыбнулась своему отражению в зеркале: мол, пара пустяков, проблема с нашим мальчиком решена.
И когда Элвин спал, мама-волшебница тихонько отворила дверь в его комнату, убавила огонь в ночнике, вздохнула глубже - и вдруг ни с того ни с сего заговорила стихами…
А когда мальчик проснулся, то ровным счётом ничего необычного не заметил. Пока к зеркалу не подошёл и не увидел… Никого там не увидел, даже себя! -Подумать только! – Элвин стал стеклянным, весь, от макушки до самых пят. И мог теперь сквозь себя даже голографические мультики смотреть – изображение нисколечко не искажалось.
- Теперь мы все его глупости наперёд будем знать! – сказала мама за завтраком деду Пантелею, - И на корню станем пресекать всё то, что он задумал. Нехорошее, разумеется. - Вот только как его разберёшь, это нехорошее, - не унимался папа. Он парил под самым потолком – и потому всё слышал. – Порой вот тоже задумываюсь: а стоило ли мне взрослеть? Скажи мне, Сюзанна, быть взрослым – хорошо это или плохо? Мама такого каверзного вопроса не ожидала – и потому ответить ничего не смогла. Папа в наивном ожидании посмотрел сверху вниз на деда Пантелеймона, мол, скажи мне, мудрый старче… Но тот был глух вот уже как лет сорок, и поэтому папе пришлось остаться ни с чем, наедине со своими грустными мыслями.
С того самого момента жизнь Элвина превратилась в самый настоящий кошмар… Соберёшься в школе пузыри понадувать из учебников – а дядя Иероним тут как тут – накаркивает что-то классной даме на ухо. Мол, смотрите, что наш Элвин задумал, какое уму непостижимое безобразие! Задачки все распухнут от волшебства и мы их никогда-никогда не решим! И дневник Элвина тут же пополняется говорящей двойкой!
Бабушкины очки заставить хотел вверх ногами показывать – а она уже качает головой: ай, Элвин, как не стыдно! Задумал шутку над ребятами во дворе – да они уже всё знают – и врассыпную. Ни шутки, не ребят. Да что там волшебство – в обычные игры теперь не сыграть: видно же тебя насквозь, разве что в прятки удобно…
Даже кошки соседские, завидев Элвина начинали шипеть – как заправские телепатки все его мысли читали… Скучно стало Элвину и одиноко. Впору в вампиры податься или в герои какие-нибудь, всё едино. А может?.. Может, это ещё не конец?
- Да брат… - папа подлетел так незаметно, что мальчик вздрогнул от неожиданности, - Вот и со мной тогда тоже что-то похожее приключилось. Дедушке не понравилось быть слоном… - Я ведь не специально… само собой как-то… - всхлипнул Элвин. - Я тебя понимаю. Очень-очень. Да вот сочувствия моего здесь явно недостаточно. Нужно что-то делать! Не оставаться же тебе одному до самого конца волшебного мира. - А… долго ждать? – с надеждой поинтересовался Эл. - Да кто его знает. Меня в детстве тётка Гангрена тоже этим концом света стращала. Наступит когда-нибудь, как без него. Элвин вздохнул. Ждать этого «когда-нибудь» ему не представлялось возможным. Папа прав: делать что-то определённо было надо уже сейчас, вот только что?
- Я ведь не смогу… Без волшебства будет очень скучно… - А зачем без волшебства? Ты понемногу. Сегодня сделаешь одно доброе дело вместо пары шалостей, завтра – другое, а через неделю – уже и по два в один присест. Привыкнуть несложно. А потом ещё и понравится! В папиных словах было что-то успокаивающее, придающее смысл этому «несложно». Что ж, может, правда, попробовать? - Ну, если это, и правда, интересно… - А как же? Стал бы я тебе тогда советовать? Элвин посмотрел на папу: его улыбка и прыгающие чёртики в глазах показались убедительными.
Они ещё долго сидели в саду на скамейке, говорили обо всём – и важном, и так. Им было не скучно вдвоём. А потом папа отправился по делам – полетел спасать какую-то марсианскую принцессу из лап космических бегемотов. А Элвин решил: надо - так надо, а вдруг, делать полезные чудеса ему понравится?..
И первым делом он расколдовал дядю Иеронима.
БАБАЙКА В лесу жил Бабайка. Маленький пушистый зверёк – вылитый чёртик, только вместо рожек смешные вихры. - Живут где-то такие люди, - говаривал ему дядя Водяной, - Которые чуть что сразу детей бабайками пугают. Да ты не расстраивайся, они настоящих бабаек в глаза не видели, вот и болтают всякое. Бабайка был необидчивым, но страшно любопытным. Вот и захотелось ему посмотреть, где эти города и страны, в которых бабаек боятся. Закинул он на спину свой маленький пушистый рюкзачок, набрал полные карманы орехов, дудочку волшебную прихватил – и отправился в дальнее странствие.
Шёл он долго, счёт времени потерял, да и считать-то он его не умел – только лес всё никак не заканчивался и не заканчивался, стало бабайке невмоготу: может домой вернуться? А то заплутаешь вот так и дорогу домой не найдёшь, что тогда? Может, и нет этих других городов и стран, и людей никаких нет?.. Но любопытство победило здравый смысл. И скоро в просвете между могучих елей бабайка увидел огни большого города. «Настоящего» - сказал он себе, и не поверил.
А в городе, в доме, выходящем фасадом на освещённую неоновыми фонарями главную улицу сейчас как раз мальчику Пете мама сказку читала - про тот самый волшебный лес, из которого бабайка пришёл. Бывают же в жизни такие совпадения! И когда бабайка пробирался сквозь балконную дверь в детскую, он услышал, как мама напутствовала Петю: - Видишь, что бывает с ребятами, которые мам-пап не слушают? Съела баба Яга Павлушку и Машенькой закусила. Не ходите дети в лес одни гулять. И мама захлопнула книжку. На самом интересном месте! А бабайке так хотелось узнать, что там дальше с бабой Ягой сделалось? Он ведь даже не подозревал, что такие злобные бабы Яги бывают. Их вот бабкаёжка, что в избушке на окраине леса жила, - очень добролюбивой была. Даже угощала бабайку чаем с малиновым вареньем и пирожки с брусникой пекла. Наверное, из-за своих мыслей бабайка отвлёкся, потому что когда опомнился от раздумий, мама уже Петю одеялом укрывала.
- И если я буду себя очень плохо вести, ко мне бабайка придёт? – спросил мальчик. - Придёт, не сомневайся... И за ушки надерёт, - улыбнулась мама, закрывая дверь в детскую. Петя забрался под одеяло с головой и на всякий случай крепко-прекрепко зажмурился. А выползшему из-под кровати бабайке стало немного грустно.
Настенные часы давно пробили полночь, где-то далеко-далеко чуть слышно играла музыка, а маленький мальчик Петя мирно сопел, раскидав по подушке свои плотно сжатые кулачки. Наверное, ему снился сон, из тех, где бабайкам вовсе не надо пугать детей, и где случаются всякие чудеса. И где с бабой Ягой чай можно пить, непременно с малиновым вареньем.
Бабайка тоже спал, свернувшись калачиком в Петиных ногах. Ему снился дом.
ДРУГИЕ СЛОНЫ - Пап, а наши слоны, правда, настоящие? - Конечно, настоящие, какие ещё бывают слоны? – улыбнулся отец. - Да, просто, Инна Юрьевна вчера очень рассердилась, когда я ей о них рассказал. Потом долго смеялась и говорила, что настоящие слоны живут в Африке, ну в Индии, куда ни шло, они огромные и никак не могут поместиться под диваном… - Много твоя Инна Юрьевна в слонах понимает!
В этот момент под столом что-то зашуршало. Ну вот, подслушивают, знают, хитрюги, что про них говорим!
Слонов было семь, на каждый день недели, и все разные. Тот, что подслушивал, был чёрный и пушистенький, с беленьким «галстучком» – ну чем не котёнок?.. И резвый такой же. Выглянул из-под скатерти, встретил мой взгляд – и галопом в спальню.
- Рассказывать пошёл остальным, - сказал я. Папа шутя взлохматил мне волосы и свернул газету. - Ну, вот что, Денис, мне работать нужно. Давай договоримся. Сегодня у нас ты дежурный по слонам. Вечером – мамина очередь, только обещай, что помоешь посуду. - Ух ты! – обрадовался я. Подумать только: воскресный день в компании забавных соседей, да ещё за главного у них! Конечно же, я обещал папе, что не только перемою после ужина всю посуду, но ещё вынесу мусор и сделаю уроки! Папа похлопал меня по плечу в знак полного одобрения, и отправился в свой кабинет. А я – к себе в комнату, считать слонов, все ли на месте. Такая вот у нас договорённость: у каждого свои обязанности, а самое важное и интересное – в порядке очереди, чтобы обидно никому не было!
Когда я вошёл в спальню, то глазам своим не поверил… Там такое творилось! Нет, потолок не рухнул и мебель под потолком не летала, но этого, видимо, оставалось ждать недолго. Слонишки наши, всей своей удивительной компанией, носились по комнате, догоняя друг друга. Только лапы сверкали, да журналы с комиксами во все стороны разлетались. Что за безобразие!
А ведь сам их научил когда-то, покраснел я. Завидев меня, слоны перестали бегать и виновато разбрелись по углам. Только не думайте, что я их строго наказываю! Нет, просто слоны совестливые очень, если видят, что хозяева расстроены, сами переживать начинают.
Я рассмеялся, взял на руки вторничного слона, того, что в крапинку и самый весёлый – и закружил его как на карусели. Остальные увидели, что я не сержусь, и тоже подбежали ко мне, чтоб и их покружил.
Когда нам надоело, каждый занялся тем, что нравится. Четверг с Воскресеньем устроили домик под батареей, а Понедельник приходил к ним в гости. Среда прилёг на полке, по соседству с плюшевыми игрушками – и не отличишь, как будто сам плюшевый и есть! Пятница листал хоботом папин энциклопедический словарь – ну прямо профессор, очки только надеть.
А мы, со Вторником и Субботой, решили историю сочинить. Про нас. Потом я её запишу в тетрадь, а слонам выдам кисти и краски, пусть они себя сами нарисуют…
ФАННИ И ФЕРДИНАНД Кабанчик Фердинанд больше всего на свете любил ходить в гости.
Каждое утро, проснувшись, он перво-наперво делал зарядку, умывался, завтракал – и сразу же отправлялся в соседний подлесок, к кумушке Фанни, своей доброй знакомой. Прихватив, конечно, какой-нибудь гостинец. В гости ведь не ходят просто так. А Фанни, всякий это знал, очень любила сладкое: сливочный шоколад, абрикосовую нугу, хрустящие вафли с апельсиновым конфитюром… На худой конец могло бы подойти самое обыкновенное леденцовое печенье. У Фердинанда печенье не переводилось, и потому с пустыми руками он не приходил никогда. (Чтобы ничего не напутать, нужно поскорее объяснить: конечно же, у Фердинанда никаких рук не было, но ведь не говорят же: «с пустыми копытами»…)
После недолгого путешествия по Одуванчиковой аллее и Одинокому пустырю, где паслась корова Гризельда, Фердинанд попадал к пряничному домику Фанни. Уютному даже снаружи, совсем кукольному, будто бы из магазина игрушек, – и не похожему на его собственный, серенький и покосившийся.
Завидев соседа ещё в окошко, Фанни прятала маленькое ручное зеркальце под подушку и выходила на крылечко. - Какая неожиданность, - удивлялась она, хоть и ждала прихода Фердинанда каждое утро, - Копыта вытирать не обязательно! Ночью шёл дождик и очень хорошо помыл мой луг. Теперь здесь везде чистенько – и внутри, и снаружи.
Фердинанд был очень вежлив, поэтому перед входом в домик Фанни он всё же расшаркивался, а потом ещё и пропускал заботливую хозяйку вперёд.
После этого полагалось долго-долго сидеть в гостиной, на высоком диванчике, болтая копытцами и рассказывая друг другу, что видели во сне, какой громкой и страшной была вчерашняя гроза, и зачем Гризельда жуёт траву, и какой нынче выдался солнечный день, и что у Кривой сосны будет замечательная распродажа ситцевых платочков… Да мало ли о чём можно было поговорить таким замечательным утром!
А потом было чаепитие. Фанни заваривала терпкий фруктовый напиток, Фердинанд выносил на веранду стол с резными ножками – и устроившись в плетёных креслицах, они медленно потягивали его из блюдец. - Хорошо-о-о, - говорила Фанни, улыбаясь и смахивая с розового лба проступившие капельки. «Какое замечательное утро», - молча поддерживал Фердинанд. Птички чирикали, вторя их благодушному настроению – и было счастье...
КАК ФАННИ КАТАЛАСЬ НА КАРУСЕЛИ Как-то ясным летним деньком, как раз перед обедом, Фанни решила прокатиться на карусели. А почему бы не прокатиться? Ведь на Радужной полянке были такие замечательные карусели, что даже в «Дырчатой Правде» о них писали.
Вся округа с утра до вечера толклась на Радужной полянке. Каждый спешил урвать свою порцию карусельного счастья.
Билеты раскупались так быстро, что дедушке Персею, старому подслеповатому барсуку приходилось каждый день печатать новые: и когда синяя краска закончилась, в обороте появились зелёненькие, свежепахнущие листочки, почти что неотличимые от тех, что на деревьях.
- Сейчас немного покатаюсь – и домой, - думала Фанни, - Ведь если очень долго кружиться, все мысли в голове могут перемешаться – как тогда узнать рецепт земляничного пирога?.. - Никак не узнать, - услышала она за спиной чей-то тонюсенький голосок. Наверное, Фанни так сильно увлеклась своей мудрой мыслью, что не заметила – и сказала её вслух.
Голосок принадлежал давней знакомой Фанни – хрюше Тишке, большой домоседке и ужасной скромнице. Таких больше на весь лес не сыщешь. Тишка так редко бывала в обществе, что появление её здесь, на Радужной полянке очень удивило любознательную Фанни. - Как, и Вы?.. – только и сказала она. - Очень уж мне захотелось поглядеть, ну хоть одним глазком, что это за карусель такая… - объяснила Тишка. - И то верно. Сиди - не сиди, а прогресс на месте стоять не будет. Нынче вон они какие, эти карусели: блестящие, и с огоньками на крыше. А лошадки прямо как живые, «иго-го» кричат - и норовят с карусели в лес убежать.
Фанни так усердно нахваливала карусельную жизнь, что Тишке ещё больше захотелось поскорее прокатиться. Хоть и боязно немножко. «Ничего, - думала она, - Я как-нибудь поскорее, и глаза зажмурю…»
Но когда они подошли к суровой ежихе, продававшей билеты, оказалось, что билетов на карусель больше нет, все раскупились! Но зато оставались жёлтенькие билетики на аттракцион с качелями. Целая пачка. Потому что качелями этим летом совсем никто-никто не интересовался.
- Ой… - расстроилась Фанни, - Бедные качельки. Им, наверное, должно быть не по себе. От этих слов у добросердечной Тишки даже слезинка навернулась.
И они, не договариваясь, засеменили в сторону одиноких старых качелей. День клонился к закату… Детский смех давно уже смолк, а Ежиха Катерина, распродав все билетики, тихо вязала под сенью старой липы.
Но Фанни с Тишкой всё не уходили. Когда качели взмывали вверх – сердечко Тишки замирало, но всего лишь на коротенький миг. Потом снова становилось совсем не страшно. - Давно я не чувствовала себя такой счастливой. Подумать только: столько удовольствия за маленький жёлтый билетик! Качели были старые и облупившиеся, но свинкам не было до этого никакого дела. Потому что вот так, когда взлетаешь к небу, вместе с тобой куда-то вдаль летят твои мысли, и полёту этому нет конца. «Где-то там, за горизонтом, - думала Фанни, - теперь, наверное, заблудился рецепт моего пирога…»
ЛЕТУЧИЕ КОРАБЛИ Фанни и Фердинанд сидели в саду на скамейке и наблюдали за ползущими куда-то облаками. Был вечер, корова Гризельда тихо щипала траву. Пахло сиренью. И где-то вдали чуть слышно играла музыка. - Смотри, вот то, розовое, с передничком, похоже на тебя, когда ты булочки печёшь. А вокруг, те, что поменьше и повоздушней – это мука рассыпалась.
Фанни посмотрела туда, где, по мнению Фердинанда, была ещё одна она, большая и летучая, – и хрюкнула от удовольствия. - Какая я смешная! Никогда не думала, что так глупо выгляжу в этом кружевном фартучке… И вдруг погрустнела.
- А откуда ты знаешь, что я муку рассыпала? - А я и не знаю, так, придумал. - Только я не булочки пекла, а рулет с голубикой… А ты можешь придумать, как та, другая, Фанни вязать научилась? Я ведь очень-очень хочу!
В этот момент в поле зрения Фанни попало ещё одно облако. Сначала она внимательно всматривалась в него, пытаясь понять, чего это в нём ТАКОГО. Так внимательно, что глаза заслезились и Фанни часто-часто захлопала ресницами. А потом как давай смеяться! - Смотри, Фердинанд, да это же ты на велосипеде! На трёхколёсном, с гуделкой вместо звонка. Правда! Вон и педали есть. Фердинанд поглядел на облако и покраснел. - Он двухколёсный, ничего ты в облаках не понимаешь! - Ещё как понимаю, - не растерялась свинка, - Вон они, наши карусели, а там, чуть левее, бобровая запруда, посмотри, даже плотину видно. - Точно, и Одуванчиковую аллею! А по ней кто-то идёт! - Как ты думаешь, кто это может быть? - Не знаю, - пожал плечами Фердинанд, - облака так далеко, что и не разберёшь.
- Наверное, это ёжик-почтальон. Несёт тебе телеграмму. Они ещё немного помолчали. В сад заглянула Гризельда, увидела, что Фанни и Фердинанд заняты чем-то жутко интересным – и присела рядом с лавочкой. Посмотрела туда, где были облака, и запруда, и полная одуванчиков аллея, но ничего не увидела. Её коровья фантазия никак не могла допустить, что всё это на самом деле может летать.
- А вон-то длинное как блин облако – оно какое-то ненастоящее… - Ну да, блины такими большими не бывают! Фанни задумалась. - Может, это корабль? - Хм… А где же тогда его паруса, где капитан? – замялся Фердинанд. Он был готов поверить, но… - Как ты не понимаешь! Зачем летучему кораблю паруса? Мачты с парусами бывают у других кораблей, что по морю и по реке плавают… А у воздушных кораблей всё по-другому. И летят они потому, что у них есть специальный пропеллер, только его не видно с земли. Фердинанд внимательно смотрел на пролетающее мимо них облако-корабль. - Знаешь, ты, наверное, права. Я вот что думаю: там, внутри, наверняка прячутся маленькие свинки, такие же как мы, только летучие. Они сверху смотрят на нас и думают: надо же, какая замечательная лавочка, и сад, и корова Гризельда. Вот только почему всё это не летает?..
ПЕРЕПОЛОХ НА ЕЖИНОЙ ПОЧТЕ Однажды папа Ёжик был разбужен госпожой Сорокой ни свет ни заря. Всю ночь гремел гром и сверкали молнии – и оттого сон его был неспокойным, а тут ещё такая неприятность: чрезвычайное происшествие на колючей почте. Ой-ой, непорядок.
Папа ёж наскоро выпил чашечку кофе с яблочными сухарями, накинул дождевик, взял тросточку – и, никому ничего не говоря, отправился на работу.
Колючая почта находилась в двух полянах от Мокрого Холма, сегодня, впрочем, мокрым было абсолютно всё: деревья, кусты, вода подобралась даже к самым мышиным норкам, грозясь затопить обитающие в них семейства.
Папа Ёж сначала обходил лужи, но чем ближе он пробирался к почтовому ведомству, тем шире лужи попадались ему на пути – и вскоре пришлось шлёпать прямо по ним. Хорошо, что на ногах были старые дедушкины галоши.
А на почте его уже ждала орава ёжиков-почтальонов, главный редактор «Дырявых ведомостей» и «Дырчатой правды» господин Дикобраз и госпожа Трёхорешковая Соня из попечительского совета.
- Вы только подумайте, господин почтовый надзиратель! Ужасные времена наступили… - ревела она в розовый платок, - Все дырки исчезли… - Как исчезли? – удивился Ёжик-папа. - Совсем, - развёл лапами уважаемый сэр Дикобраз. - Мы все недоумеваем, - выглянул из-за своего аппарата Ёжик-телеграфист, - Вот, со всех сторон графства наши ёжики шлют депеши: дырок как не бывало. - Ещё вчера были, - трещала соседка Сорока, - были, были, вот как мы с вами! А сегодня с утра – нет, дырявеньких! И словно в подтверждение её слов к ногам ежиного папы упала газета. Самая обыкновенная, НЕДЫРЯВАЯ. Как такое может быть? Ёжик почесал в затылке. Да, непорядок. И сделать-то ничего нельзя.
- Ведь это настолько невероятно, что ставит под угрозу всё наше право на свободу от лишних новостей! – сказала госпожа Соня, - Сделайте же что-нибудь!
Вокруг столпились все – и старые почтовые ёжики, и молодые ежата-курьеры, и сержант Лис-на-пенсии, и господин Дикобраз. И папа Ёжик сделал. Он взял старое ржавое шило, которым в стародавние времена, когда ещё почтой заведовали лисы, отколупывали сургуч от посылок. И проткнул этим шилом в газете дырку! Самую обычную, дырявую, поднёс её к глазам – и посмотрел сквозь неё на господина Дикобраза.
И сквозь дыру в газете Дикобраз показался ему каким-то подозрительно-недырявым дикобразом. Совсем непохожим на того, который заведовал их «Дырчатой правдой». - Вот кто виновник! – тихо-тихо сказал Ёжик-папа, – Посмотрите на него, ведь его иголки совсем-совсем тупы. Это не наш господин Дикобраз. Наверное, это его кузен, тот, что живёт на другой стороне леса!
Господин Дикобраз вспыхнул. - Да как вы смеете! А собрание загудело. - Действительно, малость непохож, - согласилась госпожа Трёхорешковая Соня, - Но что с того? Ведь это надо ещё доказать… - Да! – воспрянул духом Дикобраз, - Как вы докажете, что я это я, а не мой кузен? Вам ведь сроду не сыскать его в старом погребе Безумной Белки-Лейтяйки! Сказал и вдруг замолк.
- Все слышали? – спросила госпожа Сорока. - Ах ты злодей! – сержант Лис от праведного гнева стал рыжее обычного, - Оставить весь лес без дырок! Это тебе с иголок не сойдёт!
Ёжики обступили дикобраза-кузена. Его участь была предрешена. Со всех сторон к нему тянулись лапы с газетами. - Мы тебя перевоспитаем! – говорили вокруг, - Будешь знать, как обижать нашего друга, Дикобраза-дырчатого! - Так ведь мне было обидно: почему в лесу только одна «Правда», и почему даже «Ведомости» дырчатые… - пытался оправдаться самозванец. - Вот ещё! Какую чушь он говорит… - Неслыханно! - Подумать только… - Бред и ещё раз бред! - И ежу понятно.
А папа Ёжик стоял в уголке и смотрел на всё происходящее. «Одной дырки оказалось достаточно», - думал он. - Стойте! Подождите! А ведь дикобраз прав… Несправедливо это. То вокруг всё дырчатое, то ни дырки не найдёшь… Так нельзя.
Лес притих. Снаружи вдруг перестал лить дождик, а из-за туч выглянуло солнышко. Наверное, от этого стало светлей – и не только снаружи. - Действительно, нельзя… - сказал ёжик-телеграфист, - Нехорошо как-то! - Где это видано… - завела своё госпожа Сорока. - Нигде не видано, - согласился Лис, - «Правда» должна быть разной. Госпожа Соня ничего не поняла, и от обиды разразилась новыми рыданиями. Насилу её успокоили.
С тех пор в лесу было две «Правды»: дырявая и простая, на случай кому какая нравится…
ДЕД МОРОЗ ГРИШКА Дело было вечером, делать было нечего… Лялька крутилась у зеркала, примеряя на себя мамины помады. Было смешно смотреть на неё со стороны, когда она вот так изо всех сил старалась быть взрослой. - Посмотри, Гришечкин, какой я красивой стала. Любая принцесса в обморок от зависти грохнется! – привлекала она внимание друга. Но Гришке было не до помад и не до принцесс. У него было дело поважней этого, да только ни Лялька, ни Кнопка, ни кто другой всей важности важного дела не поймут. Впрочем, это ему только казалось. - Гриш, а что это ты на себя надел? – спросила Лялька, увидев на нём подозрительный головной убор. Не шляпка и не берет, что же это такое? - Я?.. А, это… вот… это штука такая… - замялся смущённый Гришка. - Новый колпак клоунский? - Нет, Лялька, ну ты что! Никакой он не клоунский. А совсем даже дедморозовский! - Гришкина улыбка осветила комнату. - Ой… Гришка… А что, у нас разве скоро новый год? - Конечно новый год! И не скоро, а прямо сейчас. - Нет, Гришечка, ты что-то путаешь… - Лялька напрягла всё своё клоунское воображение: - Новый год это когда зима, и подарки, и Дед Мороз со Снегурочкой… - Ну вот, ты сама сказала, что Дед Мороз бывает как раз на новый год. Значит, я и есть Дед Мороз. - Гриша, - засомневалась Лялька, - Ты какой-то ненастоящий Дед Мороз… - Как так? Вон, и колпак у меня есть, и борода… - в срочном порядке из комода появилась старая облезлая мочалка, - А шубу я в прихожей оставил, потому что в верхней одежде в комнату нельзя! Лялька недоверчиво оглядывала Гришку со всех сторон, пытаясь придумать, как поймать его на обмане. Наконец, ей пришла в голову замечательная идея. - Слушай, - вкрадчиво пропела она, - Если ты Дед Мороз, то ведь, кажется, подарки должен дарить. Так где же они? Она забегала по комнатам, прижимая ручки к губам, как рупор: - Подарки! Подарочки-и-и, ау-у-у! Гришка не растерялся, и нашарив в кармане конфету, протянул её Ляльке: - Вот, это Гришке, передавай ему, когда вернётся. Ляльку такой поворот событий немного расстроил. - Неправильный Дед Мороз, жадный, прямо как Гришка!.. Выскочила в прихожую и присела там на банкетке у двери. Она часто так делала, когда обижалась. Гришка немного подождал, попытался поиграть один, в надежде, что Лялька вернётся, но скоро ждать её ему наскучило – и он осторожно выглянул из гостиной в коридор: - Ляль, а Ляль? Я же пошутил. Возьми конфету, она твоя. - И обманывать, между прочим, нехорошо. Я ведь даже поверила на минутку, что ты Дед Мороз! – пристыдила Лялька. - Я не обманывал, а фантазировал. Просто очень-очень новый год хотел… - Ну ты тогда так бы и сказал: «Лялька, давай в Новый год играть!» Гришка удивился: - А ты будешь?! - Ну конечно! Она притащила из детской мишуру и надела её на шею. Протанцевала по комнате, как заправская балерина: - Отгадай, кто я такая? Гришка почесал в затылке. - Ну, на бабку-ёжку вроде не похожа, и на воспитателницу Элеонору Сергеевну тоже… - Снегурочка я! Тоже понарошку. И я хочу подарить тебе на новый год… конфету! Конфета была волшебной и не хотела, чтобы её съели раньше времени, она любила, чтобы её вместо этого клоуны почаще дарили друг другу.
О том, что настоящий новый год ещё не скоро, Гришка и Лялька напрочь забыли. И когда Гришка принёс откуда-то маленькую блестящую ёлочку, Лялька уверилась в том, что он всё-таки настоящий волшебник, хоть и не Дед Мороз – и побежала приглашать гостей. До двенадцати оставалось ровно пять минут.
КАПИТАН БЛИЖНЕГО ПЛАВАНИЯ Однажды Лялька спросила Гришку, кем бы он стал, когда вырастет. - Клоуном, конечно, - не задумываясь выпалил Гришка. - Ну, все маленькие клоуны в больших вырастают, - согласилась Лялька, - А вот если бы не клоуном, то кем бы тогда? - Кем? Ну, водителем корабля, наверное, или парашютистом. - Нет, водителей кораблей не бывает. Это профессия называется капитан! - А ты кем? - А я балериной. Плывёшь себе на пуантах, как королева, и все тебе хлопают, рукоплескают! - А что такое пуанты? Это тоже корабли? Лялька посмотрела на Гришку с сожалением. Эх ты, маленький и глупый – читалось в её глазах. А вслух сказала: - Нет, Гришка, это не корабли, это вроде обуви такой, чтобы балерина могла на носочках держаться! - А я думал, ты тоже в плавание захотела… Они играли в кубики, строили дом в доме. Мультидом был большим городом, а их деревянный домик – маленьким мультидомом. Зайди сейчас в гости Кнопка, она очень бы удивилась, тому, что так бывает. Она ведь девочка гордая, с мальчишками в машинки не играет, и в строители тоже. - А ты каким капитаном хочешь быть? – спросила Лялька, когда дом был, наконец, достроен, - Я где-то читала, что есть капитаны дальнего плавания. - Не… - покачал головой главный строитель, - Так дело не пойдёт. Не хочу дальнего, устану ещё чего доброго, или к маме захочу... Я буду, знаешь, каким капитаном? - Каким? - Капитаном ближнего плавания. Лялька потеряла дар речи. А когда дар нашёлся, сказала: - Ха! Ближнего! Насмешил. А что смешного? Гришка объяснил, что ближнее плавание, это когда сильно далеко в море не заходят, а вдоль берега плавают. Туда-сюда, туда-сюда! - И зачем они это делают? - Как зачем? Чтобы с берега видели, как они красиво плывут, и как капитан у них нарядно одет. Лялька была не согласна. От любой профессии польза должна быть, сказала она. И Гришка сразу же захотел узнать, какая польза бывает от балерины. По словам Ляльки, выходило, что бывает и от балета польза. Балет это ведь красиво, люди смотрят, радуются и становятся лучше, добрее! - И называется это искусство. - Ух ты! – обрадовался Гришка, - А я вот, тоже много полезных профессий знаю. И они решили поиграть в игру: кто больше полезных профессий назовёт. Только, чур, Лялька первая, а то она уже вспомнила целую кучу профессий. - Космонавт, например! Пока он в космосе, и люди мечтают так же полететь когда-нибудь, как он. А мечтать – это ведь так важно… Настала Гришкина очередь. Но как назло, все профессии у него из головы куда-то подевались. Он долго старательно пытался вспомнить - и никак не мог. Тогда он профессию просто напросто придумал. - Арбалётчик. Это спортсмен, который из арбалета по мишени прямо с самолёта стреляет. Лялька слегка засомневалась, но поскольку была её очередь, предложила профессию парикмахера. - Ого. А я ещё вот какую профессию придумал: ломастер. Ведь существует же мастер - тот, который что-то делает. А ломастер ломает. Знаешь зачем? Чтобы у мастера работа всегда была! Они рассмеялись хором. - Ну, Гришка, насмешил, а я сначала поверила. Таких профессий я тоже много придумать могу. Отклеиватель объявлений, например. Тех, что уже не нужны. - Библиотекарь-водолаз, - парировал Гришка. - А этот ещё зачем? - Ну, вдруг кто-то под водой книжку прочитать захочет, а библиотеки-то рядом и нет, и книжного магазина тоже. Гришкин ход мыслей Ляльке определённо понравился. - Да, читать – это полезно, - сказала она, - Даже под водой. От книг люди умнее делаются. И пока Гришка смеялся, придумала пробователя еды. - А вот и не угадала. Есть такая профессия. Дегустатор называется, - удивил её Гришка. И так сильно удивил, что вспомнить Лялька уже ничего не смогла. Пришлось признать своё поражение, тем более что играть в эту игру им всё равно уже надоело. - Ой, Гришка, ты такой умный, прямо как моя бабушка!
КЛОУНСКАЯ БАБУШКА Как-то Лялька и Гришка остались дома одни. Мамы и папы были на гастролях. Впрочем, дело обычное – у многих маленьких клоунов родители месяцами дома не появляются. Что же теперь: всякий раз бежать в магазин за новыми? Нет, лучше подождать, пока старые вернутся, рассудили Гриша и Ляля, тем более, что никакие они не старые, а очень даже молодые клоунские папы и мамы. Да и дни летели незаметно, разве может быть скучно, если ты самый настоящий клоун, пусть даже и маленький?.. Они на троллейбусе по городу катались, и на воздушном шаре дяди Фокусника, а однажды даже забрели в зоопарк и со всеми зверятами там поперезнакомились!
Впрочем, случались и самые обыкновенные, спокойные дни, когда никаких особых приключений в помине не было, и тогда Лялька и Гришка тихо сидели себе в мультидоме и играли во всё подряд, пока не надоест. Так было и тем дождливым вечерком: они играли в детской, никого не трогали, только башню из кубиков, высокую-превысокую, да и то, только затем, чтобы не упала. Вдруг в дверь кто-то позвонил. - Ой, - обрадовалась Лялька, - Это, наверное, дядя Почтальон. Письмо принёс от родителей! Гришка знал, что обычных писем к ним никогда никто не приносил, только электронные и те, что голубиной почтой, но спорить не стал: Лялька большая, ей, наверное, виднее, тем более, что и стоит она повыше, самую крышу башни держит. Вот только, дядя Почтальон за дверью, дверь в коридоре, а зрения телескопического у Ляльки нет… Откуда она может знать, что это почтальон? Сомнения тихо-тихо загрызли Гришкину голову, даже щекотно стало. И он спросил: - А кто ему дверь откроет, ведь кроме нас в мультидоме никого, а если пойду я, или ты –башня рухнет возьмёт и будет большой бабах! - Да-а-а, - согласилась Лялька, - Нехорошо-то как… Открыть почтальону нельзя, и не открывать тоже… Вдруг, он нам торт принёс? При упоминании торта Гришка так разволновался, что башня закачалась - и верхние кубики посыпались ему прямо на голову. - А-а-ай! - Ну вот, что я говорила? Нельзя было такую высокую! Лялька стояла над ним, уперев кулачки в бока и строго качала головой, а Гришка гладил шишку.
В дверь позвонили настойчивее. - Ладно, пойдём торт получать, - сжалилась девочка над несчастным другом. Они наперегонки протопали в коридор, ещё не решив, кто же всё-таки откроет почтальону дверь - и замерли на пороге: Только дверь уже никому открывать было не нужно. И не потому, что почтальон ушёл – никакого почтальона за ней не было, да и вообще «за дверью» не было никого. А вот перед ней маленькая полненькая клоунесса с большим лиловым носиком вытирала туфли с бубенцами о резиновый коврик. С зонтика сбегала вода, а торт исчез в неизвестном направлении. До клоунов наконец дошло, что торт-таки они себе, наверное, придумали, как придумали дядю почтальона, и дядю грабителя, про которого даже заговорить не успели. Неизвестным грабителем была пожилая тётя, да ещё и клоунесса. - Вы нас грабить будете? Клоунесса сняла дождевик, распрямилась, и поправив очки, возмутилась: - Вот ещё! Грабить! Да вы за кого меня держите, за чучело гороховое? Лялька внимательнее оглядела старушку: на чучело та была вроде не похожа, хоть и торчали во все стороны разноцветные хвостики.
- Ну вот, как они гостей встречают, спасибо, что хоть из конфетомёта не обстреляли! – и вдруг кинулась их обнимать и целовать. Гришка завизжал с перепуга, а Лялька вдруг вспомнила, что на старой-престарой фотографии уже видела эту тётю-клоуна. Только забыла, кто она такая.
- Я, между прочим, ваша бабушка из Аргентины, и приехала вас воспитывать! Очень хорошо, что вы такие неряшливые, крикливые и дерзкие, будет что в вас переделывать. И даже удачно, что родители на гастролях: двух невоспитанных клоунов на первый раз вполне предостаточно! Она видимо готовилась чихнуть, и потому полезла в карман за платочком. Но вместо него вытащила букет ромашек и зелёного кролика. Кролик принялся уплетать цветы за обе щёки, только «хрум-хрум» стоял. - Его Тоша зовут, и он тоже клоун, только ушастый, - объяснила клоунская бабушка. А Гришке вдруг захотелось спросить: чья же она всё-таки бабушка – его или Лялькина, только он боялся узнать правду. Бабушка была ещё к тому же и телепаткой, потому что дожидаться прямого вопроса не стала и объяснила: - Ты, Гриша, как маленький! Не знаешь, что у всех клоунов на свете бабушка общая. Я такая одна, между прочим. Вот, видите, как вам повезло, что я приехала!..
САМЫЙ НЕОБЫЧНЫЙ МАЛЬЧИК НА ЗЕМЛЕ Збышек самый необычный мальчик на земле. Он много чего может, чего не умеют другие тинейджеры. Начать хотя бы с того, что он очень сильный, выносливый и даже ростом выше всех своих одноклассников. И он никого не боится. Защищает не только малявок из начальной школы, но и своих друзей, старшеклассников и даже спас как-то одного взрослого дядю от бандитов. А в прошлое воскресенье, когда прорвало плотину и городу угрожало ужасное наводнение, Збышек в два счёта всем помог, осушил улицы – и даже прореху в плотине залатал.
Ещё Збышек всегда угощает младшую сестрёнку конфетами, а по вечерам делает уроки не только себе, но и всем соседским ребятам – ведь времени на это у него всё равно уходит самую малость: он ужасно умный. И на каникулах ни одному мальчишке не удаётся его обскакать в спортивных играх. Если Збышека приглашают в футбольную команду, противники в страхе разбегаются – победить сборную, где играет Збышек, практически невозможно!
Мама не нарадуется: «Какой у меня сын сознательный, в магазин за продуктами сам ходит, с уборкой помогает, и вообще…» А в папином гараже всегда всё блестит, и машина как новенькая, ведь хобби Збышека - собирать автомобили, в этом деле ему тоже равных нет.
В прошлом году на каникулах он в Африке был, спасал местное население от кровожадных африканских тигров, всех до одного переловил и в зоопарк местный сдал на перевоспитание, там им тоже теперь ничего живётся. И вождь чернокожего племени Атонг-Атонг даже хотел Збышека своим преемником за это назначить. Он просто не знал, что Збышек ко всему ещё и удивительно скромный. Потому что, пока церемонию посвящения в вожди готовили, его уже и след простыл. Торопился Збышек. Нужно было срочно спасать из-под сошедшей лавины несчастных эскимосов. А потом башня Эйфелева чуть не упала, и он в срочном порядке её удерживал, пока ремонтная бригада не подоспела.
А перед самым началом учебного года с землянами на контакт иные миры вышли – и, конечно, вся надежда была на Збышека, ведь только этот удивительный мальчик знает межпланетный язык. С этим он быстро разобрался - и осенью уже отправился другие загадки мира постигать, с научной экспедицией дяди Тадеуша: в газетах писали, что в Гималаях снежного человека нашли.
По возвращении из экспедиции он в конкурсе участвовал, на самого отважного поедателя мороженого. Съел сто пятнадцать килограмм и триста граммов, не считая шоколада, сиропа и фруктовых цукатов – абсолютный рекорд установил. Но когда репортёры хотели об этом миру поведать, мальчик опять куда-то исчез, только его и видели.
Была устроена настоящая фотоохота на Збышека, один французский журнал даже объявил награду за его лицо на своих глянцевых разворотах, да только куда там всем репортёрам земли до Збышека – никому за ним не угнаться и даже в толпе его не узнать. Он же, ко всему, ещё и мастер перевоплощения. В двух лондонских театрах играл и даже на Бродвее как-то раз, проездом.
Вот только жалко, что не по правде. А так хотелось всего этого… Хоть на минуточку…
СОНЯ В ЗИМНЕМ ЛЕСУ В один из холодных январских дней, по соседству со сказкой, чудеса приключились… Чудесам ведь всё равно – лето на дворе, зима ли – у них круглый год дела важные.
А началось всё с того, что Соня пред самым завтраком в заледенелое окошко выглянула. И ничего там не увидела, узоры одни. - И как я теперь узнаю, как там мои снегири, может холодно им? Заболеют ещё, маленькие… - думала она над нетронутой тарелкой, - Интересно, а манную кашу они едят? - Едят, - сказала кукушка. - Ой… - удивилась Соня, - Часы говорящие, чего только взрослые не придумают. - Часы-то не говорящие, - обиделась птичка, - Только я… Мы ведь, кукушки часовые, и не то умеем… - И загадки отгадывать? - Конечно, и загадывать – и разгадывать, всё как положено. Но тут пришла бабушка, и кукушке ничего не оставалось делать, как вернуться в свой домик. Девочка восторженно смотрела на расписные ставенки – как это она раньше не замечала, что часы волшебные!
- Ну что, горюшко луковое, не даётся тебе каша? – улыбнулась бабушка. Соня покачала головой. - Ладно, иди одевайся, гулять пойдём.
На прогулке всё было как обычно, да только мысли о необыкновенных часах всё не давали девочке покоя. Казалось, вот-вот и снеговик заговорит с ней, и ворона, что на ветке рябины пристроилась, - как будто подмигивает. А снегирей-то нет…
Соня погладила снеговика – снежный бок был холодным. «Наверное, этот снеговик не простой, а из мороженого». Вот и конфета у него вместо морковки!
Тут ворона вспорхнула с ветки – и села на непокрытую голову снеговика. Села и на Соню глядит - будто сказать хочет: девочка-девочка, а мы ведь с тобой знакомы! И правда знакомы, обрадовалась Соня – ведь это та самая ворона из Волшебного леса, как она забыть-то могла! - Ой, здравствуйте, госпожа ворона! - Карр! - Как ваше здоровье? - Кр-каррр… - А я вот в новый год простудилась, - пожаловалась девочка. Ворона оглянулась куда-то в сторону леса – и снова к Соне, а большие тёмные вороньи глаза как-то загадочно подмигивают… - Вы из леса? А как там друзья наши поживают? Ворона ничего не ответила, только нахохлилась, крыльями развела – совсем как бабушка, когда о чашке разбитой сожалеет. Потом взлетела – и уже на соседнем дереве сидит. Ой, как было бы замечательно, вот так, за вороной в лес, посмотреть, чего там интересного. Но надо же разрешения спросить! Обернулась Соня, но бабушки не увидела.
«Ничего, я ненадолго, только на минуточку, лес-то рядышком – и ворона хорошая, в обиду не даст». Санки оставила, а сама за вороной. Соня к дереву, ворона на другое, Соня к нему, а ворона уже где-то далеко в чаще. Долго ли, коротко, так они шли, а поняла Сонька, что уже и минуточка прошла, и намного больше… Бабушка волноваться будет? Но, если подумать, то ведь девочка она большая, старших слушается, может всё и обойдётся?
Решила она, что ничего страшного не произойдёт, главное, ворону не потерять. А та, как заправский экскурсовод, вдоль тропинки ведёт, чтобы в сугробы не завести. Смотрит девочка – а между елей раскидистых домик стоит. Да не простой, а та самая избушка на курьих ножках, что из сказки! Ворона – юрк в приоткрытую дверь.
«Ну вот, к Бабе Яге в гости пожаловала…» И вспомнила она, что сама же лесную колдунью президентом и назначила. Вот, пора узнать, чего там нового в лесу сказочном за это время произошло.
Как там говорится? «Избушка-избушка…» - Ой, это в сказке про Ивана-Царевича, - опомнилась Соня. А избушка сама ей навстречу дверь и распахнула.
- Явилась, умница-раскрасавица! – беззубый старушечий рот расплылся в широкой улыбке, - А мы давно тебя тут поджидаем. Увидела Соня, что стол ломится от пирогов да ватрушек, самовар пузатый пыхтит, Котофей Учёный за столом сидит, из блюдца чай ароматный попивает, леденцом закусывает. И ворона тут же, на подоконнике, крылышки чистит! Мол, я не я, винить не меня, привела – и забыла. А раньше, помнится, говорящая была, самая что ни на есть учёная!
- Обет молчания у неё, - объяснила Яга, догадавшись, о чём Соня думает. – Всё у нас нынче не так. Чудно как-то в Лесу заповедном стало… Русалки в спячку впали, Водяной в Домовые перевёлся, Лихо Одноглазое в отшельниках теперь. Зверушки разные невиданные появились… Что такое – ума не приложу, голову сломала, а понять так ничего и не смогла. Выручай, старую… Эх, решила Соня, ну какой с неё-то толк, она девочка, в школу ещё даже не пошла.
- Помнишь клубочек волшебный, что дорогу указывает? Я его тебе в подмогу дам. Сходи с ним в самую глубь леса, разведай, что да как – поговаривают, что поселилось там что-то… Была не была, выручать надо! Отведала Соня старушкиных ватрушек, напилась душистого чаю – и в путь. На сей раз одна, без вороны, с клубочком волшебным.
Идёт, по сторонам смотрит, всему удивляется. Зимний лес он ведь совсем другой… Заснежено всё, а ёлки по-прежнему зелёные… Вернулся лесной художник!
Тихо вокруг, никого… Долго шла, времени счёт потеряла, клубок разматывается, а пряжа в нём всё не кончается. И чем дальше в лес, тем морознее… Вышла на полянку – и в тот же миг клубочек остановился, нить обратно сматывать начал. Поняла девочка, что добралась, да вот куда добралась? Полянка как полянка, ну и что, что ёлки синие, и сундук под одной из них стоит. Что делать-то?
Присела на сундук и стала сказки вспоминать, может, слова какие есть волшебные? Вспоминала, вспоминала, да всё не то: Трое из ларца не появились, Сим-Сим не открылся, «по щучьему веленью» не помогло… Вот так и ходи в лес одна, без спроса! И холодно – жуть, зуб на зуб не попадает, шубка вся заиндевела, ручки замёрзли, личико тоже. Сидит Сонька на сундучке, валенками друг о дружку колотит, согреться пытается. Клубку вон хорошо – закатился в сугроб и греется!
Слышит – идёт кто-то. Снег хрустит под грузными шагами, и звуки песенки доносятся. И тут, выходит на поляну дед, шуба искрится от драгоценных камней, бородища по пояс, глаза добрые, в правой руке посох блестящий – ледяной или хрустальный, поймёшь вот так разве?
- Тепло ли тебе девица? Тепло ли тебе… Посмотрел на Соню - и диву дался. Ресницами заснеженными захлопал, бороду левой рукой поглаживать стал. - Маленькая-то какая, а туда же… Тоже за камнями самоцветными, жемчугами волшебными пришла? Вот тебе и раз… Удивила дедушку…
Смутилась Соня. Драгоценности ей, конечно, не помешали бы, да только вроде за чем-то другим её Яга сюда отправила? Только вот так сразу и не вспомнить…
- Чего молчишь? Али меня боишься? - И совсем не боюсь! Вы добрый, на дедушку моего похожи. - Ну, я на всех дедушек похож, не ты первая мне это говоришь! Чего ты-то тут одна делаешь? - Лес спасаю.
Дед так и сел. - От кого? - Знать бы… - и рассказала как на духу – и про вороний обет молчания, и про Лихо одноглазое, и про спящих русалок. И про то, что в лесу, где-то в самом заповедном местечке поселилось что-то невиданное.
Старик выслушал, бороду почесал: - Спящие русалки и раньше у нас водились, одна в пещере богатырской, в хрустальном тереме почивает, уж триста лет как. Водяной всегда чудачил, да и звери за морем всякие встречаются, каких у нас нет. Вот только Яга понапрасну тревогу бить не станет, это верно. Разобраться нужно… Посох мой волшебный, покажи нам Самую Глубь Леса!
Посох поворчал, но послушался: как давай на снегу что-то чертить – и открылись перед ними картины удивительные. Одна картина замерла, посох остановился – и увидела Соня: Стоит в самой непроходимой лесной чаще, посреди снегов мельница, маленькая, с игрушечный домик, лопасти-вертушки крутятся на ветру, а во все стороны облачка цветные от них разлетаются. - Чудомельница, - похвалися дед, - Только в нашем лесу есть, больше нигде! В красную сказочную книгу занесена. «Ой, - подумала Соня, - У чудес, оказывается, тоже есть свои заповедники и красные книги»
- Всегда она там стояла, да только что не так?.. Неужто сломалась?
И правда: сказки какие-то неправильные из мельницы вылетали. Злые, неспокойные, неровен час совсем всё в лесу в запустение придёт… Как быть?
- Эх, память моя стариковская! – хлопнул дед себя по лбу, - Да как я забыть мог: ведь ветер западный выходные взял – в тёплые страны на отдых полетел. Вот мельница и сбилась с толку, ветров-то всегда четыре брата было.
Соня была девочкой умной – и сразу всё поняла: никакого чуда-юда в лесу не поселилось, это всё дедушкина память виновата. Не приди она в лес, да не повстречай доброго волшебника, так бы всё и испортилось…
- А теперь, Соня, держись крепче! Набрал дед полные лёгкие воздуха – и как дунет, вокруг свист, метель, ураганный ветер… Потом всё успокоилось, - и увидела Соня через посох: мельница уже совсем другие сказки даёт, правильные, добрые, совсем как в книжке. А в книжке ведь почти так же, как в жизни, правда?
Потом они с Дедом Морозом ещё к Яге на чаепитие пожаловали, там их целая компания ждала: Водяной, русалки, художник лесной, звери самые разные. Ворона не смолкала, всё трещала, трещала, никак наговориться не могла, соскучившись по болтовне. И бабушка Соню не ругала, когда она домой вернулась – потому что сразу в рассказанную историю поверила. Бабушка – она ведь добрая, добрее самой Бабы Яги!
Только вот, пока лесной дед мельницу чинил, случилось кое-что. Сундук с самоцветами, что под ёлкой стоял, улетел, только его и видели. Он ведь просто стоял, никто его удерживать-то не позаботился… «Ничего, решила Соня, мы его потом обязательно сыщем!» Но это уже другая история…
СКАЗКА, РАССКАЗАННАЯ В СУББОТУ Медвежонок провалился в снежную нору - и неожиданно проснулся у себя в берлоге, тёплой и мягкой.. В окошко светила луна, было тихо, и потому чуточку страшно одному. И интересно: что же там снаружи: не случилось ли чего?
А ещё хотелось сладкого, да не было ничего. Даже прошлогодней халвы. Он съел её в ту ночь, когда над крышей берлоги что-то громко брямкнуло. Но даже тогда выходить из берлоги он не посмел. И теперь было любопытно: что же это был за «брям» такой? Может, прилетели зелёные медвежата на летающей супнице? А он спал и всё самое интересное пропустил. Волшебство ведь случается каждую минуту, по всей большущей вселенной: в лесу, и за его пределами – где-то далеко, в городе, и даже, может быть, на луне.
В дверь постучали. - Ты чего спишь, у нас тут такое творится! Это Шустрая Белка была. Чай он предлагать не стал, потому что чай тоже закончился, даже холодный. Наскоро надел валенки, чтобы лапы не застудить, и отправился с белкой к лесной сходке. - Там все собрались, все, все, все, - трещала она без умолку, как сорока, - Тебя одного ждём. Там такое!!! Окрестности замело как никогда. А может, так тому и полагалось зимой, в последний раз он видел её совсем маленьким – и потому помнил только, что снег - холодный. Белка бежала впереди, размахивая своим пушистым хвостом, и в темноте он казался серым. «Все хвосты ночью на одно лицо» - вспомнил медвежонок.
На Поляне было не протолкнуться. Все тесным кольцом окружили кого-то - и поначалу медвежонок даже не мог его рассмотреть. - Летающая супница, - шепнул ему кто-то на ухо. А ещё вокруг наперебой болтали о каких-то огнях, шаре и большом бабахе на самом краю леса. - Дайте посмотреть на него хоть одним глазком, - канючила старая зайчиха, - Не каждый день в лесу гостей из других миров повстречаешь. Зелёные медвежата, понял медвежонок. Прилетели-таки!
- Мама, он теперь жить у нас будет, да? – спросил Трусишка Чух. - Будет, если не улетит обратно на луну. - Так он с луны упал? «Вот невежа, этот Чух» - подумал медвежонок, - «Ну как можно упасть с луны! Она ведь такая маленькая!»
Внезапно хлопьями повалил снег. А медвежонку всё не удавалось пробиться сквозь толпу лесных жителей - рассмотреть поближе загадочного гостя. - Определённо редкий экземпляр, - сказал дядя лось, - Такой белый и блестящий. - Он, наверное, с севера луны, я слышала, что на там всё белое, чтобы от хищников прятаться. От медведей всяких. «От меня?» - ужаснулся медвежонок. Впрочем, лисица Нора была великой обманщицей, и её словам нужно было верить через раз.
Выбрав минутку, когда Нора зазевалась и в плотной стене лесных зрителей образовался просвет, он протиснулся на самую полянку – и наконец смог рассмотреть удивительного пришельца. Тот стоял посреди Поляны и молчаливо прислушивался к Собранию. Белый, гладкий – и наверное, совсем-совсем холодный – кто знает, какая у них там температура на луне, может быть даже летом сосульки висят!
Медвежонок не удержался, подошёл к пришельцу поближе, хоть и шикали на него из толпы. Ткнулся носом – правда холодный, погладил лапой – гладкий. Вот бы такого друга белого-пребелого, большого и доброго. - Его Холодильник зовут, - снова соврала Нора. Как будто была когда-нибудь на луне. Но её уже никто не слушал. Все знакомились с новым лесным жителем.
Медвежонок вспомнил ночь, когда над крышей случился «брям». Посмотрел на холодильник и почесал затылок. «Тот это «брям» или другой? И если другой, то, может, в нашем лесу есть ещё гости?» А когда, озадаченный, посмотрел на луну, увидел, что далеко-далеко падает звезда. «Спешит к кому-то... И всё-таки наш лес самый волшебный»
А потом провалился в снежную нору. В окошко светила луна, тихо было, и даже сквозь сон интересно: что же там снаружи, не случилось ли чего?
СКАЗКА О МАЛЕНЬКОЙ ФЕЕ Давным-давно, в одном городе жила-была маленькая фея. Пятидесяти трёх лет от роду – между прочим, юная весьма особа – ведь для настоящих фей это далеко не возраст. Жила она одна, тихо и неприметно, в старом подвальчике заброшенного дома на одной из центральных улиц. В больших городах ведь ещё до сих пор встречаются старые заброшенные дома…
Квартирка её была не то чтобы совсем уж замечательной, но вполне пригодной для проживания маленьких одиноких фей. В старом промозглом подвале, под капающими трубами и по соседству с пронырливым крысиным семейством, Фея смогла создать некоторое подобие уюта. В чём-то благодаря своей неуёмной фантазии, а где-то – и не без помощи волшебства. Ведь каждая фея немного волшебница, разве вы не знали?
Порой Фее становилось скучно, и тогда она приглашала гостей. Маленький столик, бывший в прошлой жизни обыкновенным деревянным ящиком для стеклотары, накрывался прелестной розовой скатертью с порхающими бабочками – когда Фее того хотелось, бабочки в самом деле начинали порхать – а в аромат старого доброго английского бергамота возносился к самым сводам подвала. В белоснежные чашки лился крепкий оранжевый напиток и сладостям не хватало места на столе. Гости почти всегда были воображаемыми. Но порой случались и самые обыкновенные, живые гости, каких много на земле. Одна старушка из дома напротив, бывшая школьная учительница, особенно любила эти вечерние чаепития. Когда ей становилось особенно грустно, и если позволяло здоровье, она брала старую жестяную коробку с леденцами монпансье и отправлялась к фее. Был еще отставной военный Иван Арчибальдович. Но только с ним всегда было как-то натянуто. Неразговорчивый он был и не верил в фей. Но всё равно приходил. Видимо, очень хотел поверить, просто не получалось как-то.
Но самым дорогим гостем для Феи был маленький мальчик. Она не знала даже его имени. Однажды он забрёл в подвал совершенно случайно – спрятался от дождя, да и заснул под стук капель прямо под феиной дверью. С тех пор он приходил сюда каждый день. Они вели с феей долгие молчаливые беседы – ведь для того, чтобы сказать самое главное, слова не нужны. Просто сидели за чашкой чая, ели рахат-лукум и венские вафли – и мечтали каждый о своём. А потом мальчик заболел. Пару раз фея навещала его: она даже не знала, как найти его дом, но помогало всемогущее волшебство. В бреду мальчик видел её милое личико и добрые голубые глаза – и болезнь понемногу отступала… Мальчик больше не бывал у феи в гостях. Ей было очень грустно, но жизнь продолжалась. И терпкий английский чай всё так же по вечерам наполнял белоснежные чашки.
Она даже сдружилась с крысами. На поверку те оказались не такими уж и гадкими – всего лишь боролись за жизнь в этом неуютном подвальчике. Для крыс всё было сложно – ведь волшебством они не владели. Зато они были не одни.
Когда наступила зима, пушистая и сверкающая, Фея отправилась на прогулку. За свою недолгую жизнь она видела зиму лишь однажды – это было в другой стране, а может быть, даже в мире по соседству. Феи никогда не обучались географии – это всякий помнит. А зимой они впадают в спячку. Но не этой зимой.
Она чувствовала всеми фибрами своей юной души, что эта зима особенная, и её никак нельзя пропустить. Надев свежесшитую пуховую шубку, тонкой волшебной работы сапожки с бубенчиками в отворотах и мягкие пушистые рукавички, Фея вышла во двор.
Было заснежено и бело. Вокруг сновало так много людей, что у Феи поначалу закружилась голова. А еще она испугалась, что ее увидят, и поднимется крик: «Смотрите, смотрите, фея! Настоящая фея и такая крошечная и смешная!» А её даже не заметили. Все бежали, как ни в чём ни бывало. Витрины магазинов сверкали разноцветными огнями, хлопьями валил снег – и фее стало немного грустно.
Совсем ненадолго. Обида неожиданно для неё самой в мгновение сменилась восторгом, когда она увидела Её. Праздничную, нарядную, блистающую всей своей юной красотой – и такую же незаметную для других, как сама Фея. В освещении неоновых фонарей и праздничном убранстве она была прекрасна.
Фея глубоко вдохнула морозный щекочущий самые глубины души мир, и где-то внутри стало очень легко…
Об авторе: Михаил Лероев живет и работает в Новосибирске. Автор фантастических, приключенческих и детективных произведений, пишет также сказки и сценарии.
|
