П.Л. Лавров

1889 г.

БИБЛИОТЕКА ХРОНОСА

XPOHOC

ФОРУМ ХРОНОСА

НОВОСТИ ХРОНОСА

БИБЛИОТЕКА ХРОНОСА

ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ

БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ

ПРЕДМЕТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ

ГЕНЕАЛОГИЧЕСКИЕ ТАБЛИЦЫ

СТРАНЫ И ГОСУДАРСТВА

ИСТОРИЧЕСКИЕ ОРГАНИЗАЦИИ

ЭТНОНИМЫ

РЕЛИГИИ МИРА

СТАТЬИ НА ИСТОРИЧЕСКИЕ ТЕМЫ

МЕТОДИКА ПРЕПОДАВАНИЯ

КАРТА САЙТА

АВТОРЫ ХРОНОСА

Доклад П.Л. Лаврова на Парижском конгрессе II Интернационала

(1889 г.)

С публикуемым докладом ветеран народнического социализма, центральная фигура русской политической эмиграции Петр Лаврович Лавров выступил 17 июля 1889 г. на шестом заседании международного социалистиче­ского конгресса (конгресс «объединенных социалистов») в Па­риже. Этот конгресс, как и проходивший одновременно с ним ме­ж­дународный рабочий конг­ресс (конгресс поссибилистов), фактически положили начало II Интернационалу как объе­динению социалистических партий и рабочих организаций разных стран.

Перво­начально Лавров сдержанно отнесся к возможности участия – сво­его и дру­гих представителей России – в конгрессе «объединенных социали­стов», ведущую роль в подготовке которого играли марксисты. Заявляя о жи­вейших симпатиях «борющимся социалистам Ев­ропы и Америки, которые организуются или уже организованы под всемирным знаменем Ин­тернационала», Лавров полагал, что отсутствие в настоящее время в России партии «социали­стического пролета­риата» не дает «мо­рального права» присутствовать на кон­грессе. Делегация от России оказалась бы иллюзией. «Для нашей родины еще не на­ступило время, когда мы могли бы принять участие в великой дея­тельно­сти ор­ганизованного пролетариата всех стран», – утверждал он в письме от 23 мая 1889 г. Полю Лафаргу, одному из сек­ре­тарей Организа­цион­ной комиссии по подго­товке конгресса (цит. по: Переписка членов семьи Мар­кса с русскими полити­ческими деятелями. М., 1974. С. 100). Такую пози­цию Лавров разъ­яс­нял и своим сторонникам из числа русских эмигрантов (Ме­жду­народный ин­ститут социаль­ной исто­рии в Ам­стердаме. Архив Партии со­циалистов-ре­волюционеров. Копии доку­ментов: РГАСПИ. Ф. 673, дела не нумерованы). По­этому не слу­чайно мы не увидим его подпись в первом издании пригласи­тель­ного циркуляра на Па­рижский конгресс, подписанного 67 социалистами из 12 стран и опубликованного 1 июня 1889 г. в немецкой «Der Sozialdemokrat».

Однако отсутствие Лаврова на международном социалистическом фо­руме, несомненно, обра­тило бы на себя внимание, оно могло быть по-разному истолковано. Ла­фарг, к примеру, с изрядной долей непонимания аргументов Петра Лавровича, отвечал ему 25 мая 1889 г.: «Если русские революционеры не хотят принять участие в международном конгрессе, созываемом социали­стическими пар­тиями Европы и Америки, которые обсудят между­народное за­конодательство о труде, то тем хуже для них» (Переписка членов семьи Мар­кса. С. 102). А вот строки из письма Лафарга С.М. Степняку-Крав­чинскому 30 мая: «… Отказ Лаврова внушил нам опасение, не относятся ли русские рево­люционеры безразлично к международному конгрессу, на котором должны об­суждаться во­просы труда и международного объединения револю­ционных со­циалистов» (Там же. С. 104). Сам Лавров вынужден был позднее признаться: «Наше воз­держание было неприятно ему (Лафаргу – А.С.) и его друзьям»

(МИСИ. Архив ПСР. Копии доку­ментов: РГАСПИ. Ф. 673).

Различные группы народнической ок­раски, в основном эмигрантские, были обеспокоены отказом Лаврова подписать пригласительный циркуляр и участво­вать в кон­грессе. Они полагали, что не­обхо­димо использовать предстоящий конгресс для критики русской дей­ствительности и обоснова­ния задач «соци­ально-революци­онного движения» (см. нашу публикацию: Исторический архив. 2002. № 2). Вы­сказывались также опасения, что отсутствие Лаврова в своих интересах могут использовать Г.В. Плеханов и его женевские соратники, если приедут в Париж. С учетом всех об­стоятельств Лавров изменил свою позицию и принял реше­ние участвовать в конгрессе «объединенных со­циалистов», о чем он сообщил Ла­фаргу в первых числах июля 1889 г. При этом возмож­ность выступления с «кратким докладом о положении, в каком находится в на­стоящий момент социа­лизм на моей родине» было с его стороны усло­вием, зара­нее об­говари­вавшимся с организато­рами кон­гресса (см. Переписка членов се­мьи Маркса с русскими политическими дея­телями. С. 106).

Отметим, что и организаторы другого международного конгресса – поссиби­листов, претендовавшие на восстановление Интернационала, не обошли вни­манием Лаврова. В частности им  было получено письмо Национального совета Федерации французских рабочих социалистов от 20 мая 1889 г. с приложением печатного объявления о предстоящем кон­грессе. В письме содержалась просьба известить всех «русских рабочих социа­листов» о конгрессе. «Будьте так любезны и послужите посредником между нами и ва­шими товарищами, на­ходящимися как в изгнании, так и в России». Ответ Лав­рова был во многом формальным. Написав, что сочтет «долгом и удо­вольст­вием исполнить их же­лание», он выразил сомнение, что успеет «доста­точно скоро» известить социа­листов, живущих в России, «для принятия ими со­ответ­ствующих мер» (МИСИ. Архив ПСР. Копии доку­ментов: РГАСПИ. Ф. 673). Нам неизвестны документы, свидетельствующие о том, что Лавров хоть в какой то мере допускал возмож­ность своего участия в поссибилистском конгрессе. В ка­честве справки укажем, что на этом «параллельном» международном кон­грессе от России как делегат от Клуба социалистических революционных бе­женцев была зарегистрирована М.Н. Ошанина (под фамилией Полонская), но ее при­сутствие ограничивалось сугубо ознакомительными целями.

Вернемся, однако, к интересующему нас  конгрессу «объединенных социа­листов». На нем Лав­ров предъявил ман­даты от Общества рус­ских социалистов в Париже; ре­дакции журнала «Социалист», единственный номер ко­торого под редакцией Х. [Ю.Г.] Раппо­порта вышел в июне 1889 г.; Рус­ского социалистиче­ского литературного фонда в Цюрихе; Армян­ской социали­стической группы в Женеве и «группы со­циали­стов-рево­люционеров Санкт-Пе­тербурга», Под по­следней имелась ввиду «Петербург­ская революционная группа», в основном студенче­ская по составу (создана в начале 1888 г., среди активных участников – К.Р. Кочаров­ский, М.В. Сабунаев, С.Я. Фойницкий), которая делала акцент на террористическую борьбу для достижения политической сво­боды в России и поддерживала связи с радикально настроенными эмигрантами во Франции и Швейцарии. В делега­ции России, кроме Лаврова, были: Г.Г. Бек с мандатами от трех групп, разде­ляющих программу «Народной воли»; Я.М. Барский и Л.С. Миллер (наст. фа­милия, имя Бандас Ефим) от «Соединенных еврейских рабо­чих сою­зов Нью-Йорка» («Vereinigte Juditsche Gewerkschaften de New-York»); Ф. Б. Крантц (встречается написание Кранц; наст. фамилия, имя Ром­бро Яков) от лондонского «Интернациональ­ного рабо­чего образовательного клуба» («Inter­na­tional Working men’s Education club»); марксис­тов, как известно, представлял Г.В. Плеханов с мандатом от не­су­щест­вующего «Союза русских социал-демо­кратов», – фактически это был мандат от революционно-пропагандистской группы «Освобождение труда». Всего – 6 делегатов.

 Участвовать в конгрессе планировала также Е.Г. Барте­нева (под фа­ми­лией Ар­тенова). Известная в международных революци­онных кругах еще со времен I Интернационала, она предъявила мандат от «группы 53 рабочих из России», вероятно от пе­тербургского «Рабочего союза», известного также как группа М.И. Бруснева (см. подробнее: Жуйков Г.С. Новое о деятельности Рус­ской секции I Интерна­ционала // История СССР. 1964. № 4. С. 89 – 90). Ее полномочия, однако, не были утверждены другими членами секции России. Вполне можно было «закрыть глаза» на то, что Бартенева отказалась назвать местность и группу, от которой полу­чила мандат. Важнее, на наш взгляд, иное: участие Бартеневой неизбежно поставило бы в двусмысленное положение дру­гих делегатов от России. Ведь именно она стала бы единственным делегатом, непосредственно пред­ставляющим «рабочую Россию». Допустить такую ситуа­цию никто не желал и, в первую оче­редь, Лавров, тем более что Бартенева за­ра­нее объявила о своем намере­нии выступить на кон­грессе (ГА РФ. Ф. ДП. 7-е дел-во. 1890. Д. 225. Л. 99 об.–100).  Имелся бы  у нее ман­дат не «с родины», а от эмиг­рантской органи­зации (как у всех), он, веро­ятно, был бы принят. Тем не ме­нее Барте­нева на кон­грессе, хотя и не в качестве делегата, присутствовала: по рекомендации французского социалиста В. Жаклара, ее привлекли к работе секретариата, и она, в ча­ст­но­сти, имела возмож­ность «…ознакомиться с со­держанием документов, ко­торые по об­ширно­сти своей не могли быть про­чи­таны на конгрессе» (см. по­ка­зания Е.Г. Бартеневой: Ка­торга и ссылка. 1929. Т. 11 (60). С. 53). 

 Состав делегации на конгрессе «объединенных социалистов» отразил на­личие двух ос­новных на­правлений в социалистическом движении России: на­роднического (соци­ально-рево­люционного) и марксистского. Преоблада­ние на­роднических мандатов, даже с уче­том «случай­ности» некоторых из них, отра­жало тот факт, что в конце 1880-х гг. продолжал доминиро­вать народни­ческий социализм в различных модификациях.

Добавим, что заседания конгресса были открытыми, на них, среди публики, было немало эмигрантов и студентов из России, проявивших интерес к этому событию. Приведем, к примеру, отклик из письма М.П. Лебедевой, дочери ми­рового судьи, в прошлом близкой к народовольцам: «Лучше социалистического конгресса, на котором я постоянно бываю, ничего и представить себе нельзя. Невозможно описать то впечатление, которое производят все знаменитости Европы, собравшиеся обсуждать наиболее жгучие вопросы! Заседания (два ежедневно) так глубоко интересны, что я сочла бы грехом пропустить хотя бы одно из них. Вся русская колония бывает на них» (ГА РФ. Ф. ДП. 3-е дел-во. 1889. Д. 309. Л. 47).

 В делегации России на Парижском конгрессе Лав­ров выступал под «пер­вым номером»: он входил в бюро конгресса, в состав ко­миссии по про­верке полномочий делегатов. Именно ему было до­верено выступить от секции Рос­сии с докладом. Что касается Плеханова, то он в тот же день, 17 июля, подни­мался на трибуну не в качестве еще одного докладчика от России, как нередко указывается в литературе, а для краткой речи. В ней, в отличие от обзорного доклада Лаврова, надеявшегося на сплочение всех революционно-социалисти­ческих сил в России, перспективы борьбы против само­державия вполне опре­деленно увязывались с революционным движением пролетариата. Можно ска­зать, что доклад Лаврова – это, прежде всего, констатация настоящего; речь Плеханова – марксистская декларация о про­летар­ском будущем социалистиче­ского, точнее, социал-демократического дви­жения в России. Отметим также, что женевские марксисты доклад Лаврова встретили достаточно спокойно, тем более что и о них самих в нем не забыли. Плеханов в «Социал-демократе», из­ложив содержание выступления Петра Лавровича, по­сетовал только, что в нем подробнее не говорилось о положении русского ра­бочего класса. Вероятно по­тому, что «рабочая Россия была слишком плохо представлена на конгрессе» (Социал-демократ. 1890, февраль. Кн. I. С. 28).

Выступление Лаврова, как и представителей других стран, освещалось в печати социалистов. В год проведения конгресса доклад был опубликован от­дельной брошюрой на французском языке: [Lavrov P.]. Situation du Socialisme en Russie. Rapport lu au congrès ouvrier socialiste international de Paris le 17 juillet 1889. [Bruxelles]. – 10 p. Известный исследователь Б. Сапир отмечал, что эту брошюру не удалось обнаружить. Автор на­стоящей публикации выявил ее в фонде основного хранения Государственной общественно-политической биб­лиотеки в Москве.

Несомненный  интерес представляют и сведения о первом подробном из­ложении док­лада Лаврова на русском языке. Мы имеем в виду литографиро­ванное издание «Международный рабочий конгресс в Париже, состоявшийся в 1889 году», которое было предпринято в 1891 г. «действующей группой социа­ли­стов-революционеров». Историк В.Ю. Самедов полагал, что это издание под­го­товили  интеллигенты-пропагандисты, входившие в группу Бруснева (см. Во­просы истории КПСС. 1970. № 11. С. 127 – 131). В основу брошюры был поло­жен перевод с немецкого издания протоколов конгресса (см. Protokoll des Inter­nationalen Arbeiter-Congresses zu Paris 1890. Abgehalten vom 14. bis 20. Juli 1889. Nürnberg. 1890), но сделаны сокращения и некоторые дополнения поясняющего характера. Печатание брошюры не было завершено, она обрывается на 112-й странице, однако доклад Лаврова на страницах 49 – 61 изложен достаточно полно.

Впечатления Лаврова о международном конгрессе были неоднозначными, но именно доклады о развитии социа­ли­сти­ческого движения в разных странах, которые убеждали в возрас­тающей силе социализма, вызвали у него наиболь­ший интерес. Об этом свидетельствует, в частности, отчет, сделан­ный им на «собра­нии рус­ского рабочего общества в Париже» (ГА РФ. Ф. 1762. Оп. 2. Д. 160. Л. 15 – 16). Вместе с тем, Лавров был одним из тех, кто решительно вы­ступил против «воссоздания» Интернационала по примеру прежнего Междуна­родного това­рищества рабочих, против создания ди­рективного органа, напоми­наю­щего Генсовет. Он всегда неизменно подчерки­вал необходимость счи­таться с особенностями отдельных стран, социалисти­ческого движения в них. Несомненно, что  Петр Лаврович хо­тел видеть новый Интернационал, склады­вающийся в форме периодически созываемых конгрессов, объединением ре­волюционно-социали­стических сил разных стран, идеологическая основа кото­рого не определяется однозначно марксизмом. Марксизм в понимании Лаврова – это лишь одна из теорий «науч­ного социализма». В отличие от Плеханова, для которого мар­ксизм – единст­венно верная основа для развития социализма в различных стра­нах, включая Россию. Не случайно, что уже во время Париж­ского конгресса  Лавров с беспокойством отмечал чересчур резкое идей­ное преобладание германских социал-демо­кратов; на этом фоне следует оце­ни­вать и его замечания об отсутствии у нем­цев такта, об их занос­чивости (см. Русанов Н.С. В эмиграции. М., 1929. С. 187 – 188).

Делегатом последующих конгрессов II Интернационала Лав­ров не был, но на­правлял им приветствия (Брюссельскому, 1891 г., Цюрих­скому, 1893 г., Лон­донскому, 1896 г.) и неизменно проявлял повышенный инте­рес к их решениям. Перспек­тивы участия социалистов России во II Интерна­ционале он справед­ливо связывал, пре­жде всего, с развитием социа­листиче­ского движе­ния в род­ной стране. В речи, произне­сенной 14 июня 1898 г. по слу­чаю своего 75-летия, Лавров подчеркивал: «Международ­ные конгрессы социа­листов про­должают собираться и привлекают вни­мание друзей и врагов, но и те, и другие сознают, что не эти конгрессы представляют главные органы со­циалистиче­ского движе­ния; они либо констатируют успех или ослаб­ление этого дви­жения; само же оно идет хотя по-прежнему на общей почве социали­стиче­ских требова­ний, однако преимущественно в каждой стране, особо сооб­разуясь с насущ­ными тре­бова­ниями этой страны» (Лавров П. Из рукописей де­вяностых годов. Женева, июль 1899. С. 43).

 Доклад «Положение социализма в России» публику­ется по изда­нию: Лавров. Годы эмиграции. Архивные материалы в двух то­мах. Т. II: От «Вперед» к Группе Старых Народовольцев. / Отобрал, снабдил приме­чаниями и вступительным очерком Борис Са­пир. Dordrecht; Boston, [1974]. С. 227 – 235. При этом Сапир исполь­зовал копию, сделанную рукой не­извест­ного с указанного нами брюссельского издания на фран­цузском языке. Сравнение с текстом брошюры подтвердило как точность копии, так и перевода, приведенного Сапиром.

Настоящая публикация подготовлена специально для портала «Хронос».

А.Н. Свалов

Положение социализма в России

В первый раз русские социалисты посылают своих делегатов на между­на­родный социалистический конгресс. Не как организованная рабочая партия вы­ступают они перед вами, а как социалистическая партия, борющаяся за ос­нов­ные элементы политического строя, который мог бы служить базисом для рабо­чей организации. Но, быть может, 16 лет борьбы во имя объединяющей всех нас социалистической идеи, 16 лет мужественного отстаивания этой идеи в тюрь­мах, в сибирских пустынях, у подножия эшафота[i] дают русским социали­стам право сказать своим здесь собравшимся братьям: мы завоевали своею про­пове­дью место в настоящем собрании социалистов всех стран. Мне очень жаль, что мои друзья не могли делегировать на этот конгресс человека, который явился бы среди нас живым представителем того продолжительного и страш­ного по­единка, который происходил между всемогущей монархией и относи­тельно ма­лочисленной группой молодых людей, защищавших свои убеждения. Но я сча­стлив, приветствуя во имя этих борцов тех из их братьев, которые могли устро­ить международную организацию работников на основе завоеван­ных их роди­ною политических прав.

Этой именно основы не доставало и не достает моей родине. Россия яв­ля­ется единственной европейской страной, где все политические права соеди­нены в лице одного человека, всемогущего и безответственного монарха. В на­стоя­щем году Европа празднует столетие французской – или, быть может, было бы вернее сказать – европейской революции[ii]; но в этом же году исполняется две­сти лет со времени очень крупного события на моей родине. Два столетия тому назад семнадцатилетний юноша, подавив беспокойную оппозицию, сде­лался первым русским монархом европейского типа[iii]. Историки назвали его ге­ниаль­ным человеком; он обладал неутомимой энергией; по-видимому, искренно же­лал добра своей империи; он был страстным приверженцем европейской ци­ви­лизации; он был всемогущ, все сознательные люди страны поддерживали его в его стремлениях; созданная им система управления продолжалась при всех его преемниках на троне русской империи. Никогда еще абсолютной монархии не представлялось такого удобного случая послужить на благо страны, опереться на живые силы нации, – если, разумеется, она, по самой своей природе, была способна это сделать. Но оказалось, что именно этот период цивилизаторских реформ, начатых Петром I, был периодом самого ужасного развития порабоще­ния большинства русских крестьян, когда миллионы свободных земледельцев стали крепостными. А сознательные люди страны, с таким энтузиазмом привет­ствовавшие реформы Петра Великого, в течение столетия перешли в ряды оппо­зиции. Никогда еще не было более решительных доказательств политического и морального бессилия абсолютной монархии.

С тех пор началась борьба передовых групп в России против абсолю­тизма царей, против крепостного состояния крестьян, против того экономиче­ского строя, который создавал эти язвы, терзавшие Россию. Коронованная под­руга Вольтера[iv] ссылала в Сибирь писателей, принадлежавших к оппозиции, и должна была бороться с самым страшным в истории крестьянским восстанием[v]. Ее сын[vi] хотел отделить Россию от Европы китайской стеной суровых декретов. Однако окно, открытое Петром Великим на Запад, уже не могло быть закрыто, и дух революции неизбежно проходил через него в Россию. Последствием войн с Наполеоном было то, что русские офицеры принесли из Европы идею тайных политических обществ, и борцы 14 декабря 1825 г.[vii] написали на своей про­грамме освобождение крестьян рядом с проектами либеральной конституции. Восшествие на престол Николая I ознаменовалось казнью пяти заговорщиков[viii], повешенных на бастионах Петропавловской крепости, и ссылкой в Сибирь це­лой группы людей, которые с моральной и интеллектуальной точки зрения представляли отборный цвет своего поколения.

Эпоха чисто политических программ миновала. Утопический социализм призывал европейские народы к осуществлению своей волшебной мечты. Среди борьбы политических партий на Западе выступал вопрос об организации труда. Коммунистический манифест[ix] призывал пролетариев всех стран к соединению.

В то же время оппозиция в России все более и более проникалась социа­ли­стическими идеями, неизменно оставаясь врагом царского абсолютизма. Среди вопросов, волновавших группу передовых людей в Москве и в Петер­бурге в1835–1845 гг., сенсимонизм[x] занимал почетное место. В числе наиболее влия­тельных членов этой группы был Герцен[xi], ставший позднее основателем пер­вой свободной русской типографии за границей. Сосланные в 1849 г. в Си­бирь молодые люди были по большей части фурьеристы[xii]. Чернышевский[xiii] мас­тер­ски развивал социалистическую критику политической экономии. Под влия­нием идей, посеянных в стране литературной пропагандой Герцена, Чер­ныше­вского и их достойных сотрудников, царское правительство, испуганное, кроме того, не прекращавшимися возмущениями крестьян, оказалось вынужден­ным освободить крепостных и ввести некоторые другие реформы[xiv]. Но и здесь абсолю­тизм выказал еще раз свое полное бессилие.

Все реформы Александра II[xv] были испорчены с самого начала, так как прово­дить их должны были большей частью самые закоренелые враги всяких реформ. Они же потом тормозили эти реформы в самых существенных их час­тях. Через четверть века с лишним после освобождения русский крестьянин оказывается разоренным и, с экономической точки зрения, более жалким, чем он был ранее.

С 1870 г. идеи Карла Маркса уже проникли в Россию. Первый перевод его основного труда «Капитал» появился на русском языке[xvi]. Убеждение, что на­род может достигнуть действительного освобождения только путем восста­ния са­мих работников, подлинного народа, это убеждение все более распро­страня­лось среди русских социалистов. Но работник в России это по преимуще­ству земле­делец, крестьянин-общинник Великороссии. Горячее сочувствие к кресть­янину создало целую реалистическую литературу, которая именно в силу своего реа­лизма неизбежно стала литературой социальной агитации. Среди ин­телли­гент­ной русской молодежи распространилось и укрепилось убеждение, которое можно формулировать так: всем тем, что мы имеем, мы обязаны рус­скому ра­ботнику, в особенности крестьянину; поэтому мы обязаны заплатить ему свой долг, работая для торжества социализма. Потрясение умов, вызванное Париж­ской Коммуной[xvii], отразилось и в России; и в 1873 г. мы находим одновре­менно и новый расцвет русской социалистической литературы за гра­ницей, и массовое движение русской молодежи с целью проповедовать социа­лизм; это последнее направилось в деревни и на фабрики, неся новое евангелие народу.

 Я должен обратить при этом ваше внимание на один факт, наблюдав­шийся тогда в русских революционных кругах и наблюдаемый еще и до сих пор. Рус­ская социалистическая печать, издания которой появлялись за границей в тече­ние 1873 и следующих годов, была ареной страстных раздоров: анархи­сты-ба­кунисты[xviii] боролись против сторонников журнала «Вперед»[xix]; якобинцы «На­бата»[xx] нападали на тех и на других. В России же перед лицом деревенского и фабричного люда, к которому было обращено слово пропаганды, перед лицом тюрьмы и каторжных работ, подстерегавших своих жертв и неизбежно заканчи­вавших карьеру пропагандистов без различия их направлений, – все эти раздоры исчезали. Анархисты, якобинцы, сторонники «Вперед» распространяли в народе одни и те же брошюры, призывали его к одной и той же борьбе. В этой гранди­озной борьбе приняли участие сотни молодых людей и девушек. Само прави­тельство должно было заявить, что тридцать семь губерний затронуты револю­ционной пропагандой.

Речи, произнесенные Софьей Бардиной и крестьянином Алексеевым[xxi] пе­ред судьями в торжественном заседании суда, вызвали удивление и восторг всех, кто их слышал или читал: никто не думал до тех пор, что социалистиче­ские идеи достигли такого распространения в России.

Но пропаганда среди крестьян была делом медленным и трудным, число же жертв становилось очень значительным. Ими изобиловали тюрьмы, Сибирь не­престанно принимала новые партии ссыльных. Ряды проповедников быстро ре­дели. Начинались сомнения относительно действия пропаганды, в особенно­сти в деревнях. Начали думать, что борьба с абсолютизмом требовала более серьез­ного отношения, что нужно было направить в эту сторону больше сил, продол­жая, однако и пропаганду в народе. Явилась вера в то, что энергичное на­паде­ние на царский деспотизм даст победу в короткое время. Эта вера утверди­лась еще более, когда впечатление, произведенное в 1878 г. оправданием Веры Засу­лич[xxii], показало, что почти во всей стране либеральные стремления завое­вали гораздо больше почвы, чем можно было думать. Но русские либералы, при от­сутствии всякой политической организации и традиции, всякого самоотверже­ния в борьбе с ненавистным им абсолютизмом, не могли играть влиятельной политической роли в столь трудных условиях. Социально-револю­ционная мо­лодежь одна должна была бороться с абсолютизмом и одновременно нести со­циалистическое знамя. В это время русская революционная партия «Земля и Воля»[xxiii] разделилась на две части.

Одна ее фракция, назвавшаяся «Черным Переделом»[xxiv], осталась на почве фе­дерализма, вообще на почве первоначальной программы. Эта фракция преоб­разовалась позднее в «Группу освобождения труда»[xxv] и, наконец, в Союз рус­ских социал-демократов[xxvi], настраиваясь все более и более скептически насчет резуль­татов пропаганды среди крестьян и относительно роли современной рус­ской сельской общины. Союз проповедовал о невозможности для России следо­вать в своей социалистической эволюции какому-нибудь другому пути, кроме того, которым шла Западная Европа, т.е., по их мнению, должен был воцариться ка­питализм, образоваться промышленный пролетариат, организоваться и, нако­нец, одержать победу. Союз русских социал-демократов в последнее время, кроме полемических сочинений, выпустил очень значительную серию перево­дов тру­дов Маркса, Энгельса, Лафарга[xxvii] и Геда[xxviii]. Один из членов этой группы, Вера Засу­лич, имя которой хорошо известно в Европе, работает в настоящее время над историей Интернационала[xxix].

Другая фракция, ставшая партией «Народной Воли»[xxx], централизовалась в ка­честве боевой партии, под главенством исполнительного комитета. Эта пар­тия осталась чисто социалистической и продолжала пропаганду среди город­ских рабочих, пытаясь их организовать и предназначив для них выходившую под ее руководством газету[xxxi]; но главным образом она сосредоточила свою дея­тельность на борьбе против правительства. Преследуемая самым зверским обра­зом, она отвечала на легальные убийства террористическими покушениями. Все живые силы страны примкнули к этой партии, так как страна была раздражена полицейским гнетом. Даже соперники партии приветствовали ее удары и, напр., один из самых видных ее критиков поспешил ко мне в 4 часа ночи, чтобы сооб­щить мне радостную новость об одном из самых страшных ударов, который ко­митет «Народной Воли» нанес своим врагам[xxxii]. И в данном случае пе­ред реаль­ными перипетиями борьбы теоретические раздоры сглаживались, – хотя сто­ронники «Народной Воли» верили в возможность социалистической пропа­ганды среди крестьян, были сторонниками сельской общины и склонялись ско­рее к тому мнению, что экономическое развитие нашей родины может пойти менее трудным путем, без образования промышленного пролетариата под дав­лением господства капитализма.

Императорское правительство в виду этой направленной против него атаки группы убежденных молодых людей, принуждено было произвести це­лую ре­волюцию в своих административных предприятиях. В этой борьбе погиб царь Александр II. Русские социалисты-революционеры имели счастье видеть при­соединение к их партии польских социалистов «Пролетариата»[xxxiii], с полным забве­нием вековой национальной ненависти. Однако эта страшная борьба ис­черпала силы партии «Народной Воли». В ней совершилось несколько измен, несколько ужасных катастроф; произошли расколы; между единомышленни­ками вкралось недоверие; это было опасным симптомом деморализации[xxxiv]. Орга­ни­зация партии ослабела, комитет ее исчез, так большинство его членов по­гибло на виселице или в тюрьмах. Был момент – конец 1886 г. – когда все, каза­лось, погибло. Но с тех пор снова обнаружилось возрождение энергии. Но­вые, молодые и энергичные группы стараются пробить себе дорогу, несмотря на страшный полицейский гнет. Происходит известная дифференциация, но хотя это и печально, однако ее результаты, быть может, будут благодетельны. Мно­гие из тех, кого считали твердыми сторонниками революции, ослабели и пре­клонились перед властью, по видимому торжествующей; произошло даже не­сколько громких измен. Но наряду с этим, те, кто остался верными социалисти­ческому и революционному знамени, кажутся более непримири­мыми, чем ког­да-либо. Все время мы наблюдаем все новые группы борцов, ре­шившихся вести борьбу до конца и угрожающих правительству, которое не мо­жет уследить за их деятельностью, иногда чересчур смелою. Постоянно возрастают строгости, применяемые правительством к заключенным и ссыль­ным; возмутительные об­разцы их мы недавно имели в Якутске, Сахалине, Мо­скве; но эти строгости, по­вторяю, имеют своим результатом то, что большин­ство вновь образующихся групп проникается все более и более террористическими тенденциями. Все уси­ливающаяся реакция, проявляющаяся во всех отраслях управления со времени вступления на престол Александра III[xxxv], все более и более раздражает все классы населения империи, а это возрастающее раздражение может привести к такого рода неже­лательным и ужасным событиям, которые, быть может, тогда не мо­гут быть предотвращены никакою силой. – Группы, примыкающие к про­грамме «Народ­ной Воли», еще многочисленны; отсутствие комитета, который объеди­нил бы их деятельность, придает ей совершенно иной характер, чем она была прежде; но эти группы сознательно ставят своей задачей завоевание для нашей страны необходимых политических свобод, которые служили бы осно­вой для социали­стического развития. Другие группы идут иным путем. Именно это в настоящий момент представляет очень печальное явление.

Отыскивая новые пути в борьбе против абсолютизма, некоторые группы пришли к злосчастной идее оставить на время в стороне вопрос социализма и предложить союз против абсолютизма русским либералам[xxxvi], от которых так мало можно ожидать, хотя они и жестоко страдают от гнетущей политики ны­нешнего правительства. В первый раз еще русские социалисты-революционеры реша­ются отречься, хотя бы временно, от основных принципов своей про­граммы. В виду такой измены, различные группы, держащиеся этих принципов, как своего главного партийного raison d’être[xxxvii], по видимому хотят объеди­ниться, забыв свои раздоры последнего времени; возможно, что это соединение станет базисом со­циалистической организации, которую можно будет снова на­звать русской со­циально-революционной партией.

Таково современное состояние социализма на моей родине. Различные группы, почтившие меня своими мандатами, заявили самым фактом присутст­вия их делегатов на этом конгрессе, что социализм остается неизменной осно­вой их деятельности. Память Маркса, Газенклевера[xxxviii], Варлена[xxxix] и Бланки[xl] для них столь же священна, как и для их западных братьев. Именно в качестве со­циали­стов, а не иначе, они будут продолжать борьбу против абсолютизма на своей родине. Они будут существовать как партия, строго отделенная от несо­циали­стических либеральных партий, или же они исчезнут.

Газета «Социалист»[xli], снабдившая меня полномочиями, стремится стать их органом. Общество русских рабочих в Париже, которое я также имею честь представлять на конгрессе, имеет социалистический характер с самого своего основания несколько лет тому назад. Группы, примыкающие к программе «На­родной Воли», – некоторые из них существуют за границей уже пять лет, – про­должают социалистическую традицию своих предшественников. Касса социа­листических изданий в Цюрихе, социально-революционная группа в Петер­бурге, армянская группа в Женеве, все они выражают свое единство с со­циали­стическим Парижским конгрессом и шлют свой привет братьям социали­стам всех стран[xlii].

Рядом со мной здесь присутствуют делегат Союза русских социал-демо­кра­тов[xliii], роль которого мною была указана выше, а также делегаты русских ра­бо­чих-социалистов Лондона и Нью-Йорка[xliv]. Лондонская организация сущест­вует с 1885 г., нью-йоркская с 1887 г. В Америке выходит русская социал-демо­кра­тическая газета «Знамя»[xlv]. Социалистическая газета «Друг рабочего»[xlvi], выхо­дящая в Лондоне на еврейском жаргоне, представляет орган социалистов этой нацио­нальности, в большинстве случаев уроженцев России и Польши; че­рез по­сред­ство их делегатов они просили меня заявить конгрессу, что хотя они не мо­гут говорить на другом языке, кроме своего родного, но они далеки от изолиро­ва­ния себя в своей национальности; в Англии и в Америке, как и в Рос­сии, они принимают деятельное участие в рабочем социалистическом движе­нии, каким они его находят в каждой стране. Союз еврейских ремесленников в Нью-Йорке, пославший на этот конгресс двух делегатов, состоит в настоящее время из полу­тора тысяч пролетариев-евреев.

Итак, в отчете, который меня обязали представить пославшие меня группы, я утверждаю, что русский социализм не погиб в шестнадцатилетней своей борьбе с врагами. Ему еще не удалось образовать рабочую партию, но помехой этому были лишь политические условия России. Социально-револю­ционная партия, боровшаяся и борющаяся за изменение этих условий, поверга­лась тяж­ким поражениям; она имеет длинный и печальный мартиролог; она по­страдала от крупных измен; ей недостает теперь организации; как раз в настоя­щую ми­нуту она переживает тяжелый кризис. Но те, кто примкнули к ней, ре­шились бороться до конца, чтобы создать благоприятные условия для образова­ния ра­бочей партии. Они решились бороться до конца, чтобы обеспе­чить луч­шее бу­дущее своей родине. Я уверен, что могу передать пославшим меня груп­пам по­желания конгрессом успеха им, как я передал вам их братский при­вет.

Примечания

[i] Указание Лаврова на «16 лет борьбы…» не конкретизировано, отсчет, судя по контексту, идет с «хождения в народ», первые попытки которого были предприняты в 1873 г. В том же году под редакцией Лаврова стал выходить журнал (непериодическое обозрение) «Впе­ред!», на страни­цах которого, среди прочего, активно пропагандировалась не­обходимость сплочения социали­стических сил в России.

[ii] Речь идет о Великой Французской революции 1889 – 1894 гг. Париж­ский международный социа­листический конгресс открылся 14 июля 1889 г., в день 100-летия начала этой революции, и проходил под лозунгами необходимости реформ в интересах рабочих и подготовки к сверже­нию «капиталистической Бастилии».

[iii] Речь идет о царе Петре I (император с 1721). 1689 г. отмечен началом его самостоятельного правления.

[iv] Имеется в виду императрица Екатерина II (1762 – 1796), сочувствовав­шая идеям эпохи Просве­щения, что не мешало ей отстаивать разумность для России самодержавной формы прав­ления. С французским фи­лософом-просветителем и писателем Вольтером (Voltaire) (наст. фа­милия, имя Аруэ Мари Франсуа) Екатерина II поддерживала переписку.

[v] Имеется в виду крестьянская война под руководством Е.И. Пугачева в 1773 – 1775 гг.

[vi] Речь идет об императоре Павле I (1796 – 1801).

[vii] Имеются в виду декабристы и их выступление на Сенатской площади Петер­бурга 14 декабря 1825 г.

[viii] Николай I – император России в 1825 – 1855 гг. Под пятью заговорщиками имеются в виду декабристы К.Ф. Рылеев, П.И. Пестель, С.И. Муравьев-Апостол, М.П. Бестужев-Рюмин и П.Г. Каховский, казненные 13 июля 1826 г.

[ix] Имеется в виду «Манифест Коммунистической партии» К. Маркса и Ф. Энгельса, вышедший в свет в феврале 1848 г.

[x] Сенсимонизм – одно из течений утопического социализма, название по имени французского философа К.А. де Рувруа Сен-Симона (Sent-Simon) (1760 – 1825).

[xi] Герцен А.И. (1812 – 1870) – общественный деятель, писатель, философ и историк; идейный предшественник народничества. В 1853 г. основал в Лондоне «Вольную русскую типографию».

[xii] Фурьеристы – сторонники учения французского утопического социалиста Ш. Фурье (Fourier) (1772 – 1837).

[xiii] Чернышевский Н.Г. (1828 – 1889) – философ, писатель, публицист. До начала 1860-х гг. обосно­вывал важнейшие постулаты народничества; позднее скептически относился к возмож­ностям крестьянской революции в России, а утверждение социализма в неопределенно далеком будущем стал связывать, прежде всего, с развитием производительных сил и форм производ­ства.

[xiv] Речь идет об отмене крепостного права в России в 1861 г. и о последующих реформах 1860 – 1870-х гг.

[xv] Александр II – император России в 1855 – 1881 гг. Убит народовольцами 1 марта 1881 г.

[xvi] На русском языке I т. «Капитала» К. Маркса вышел в марте 1872 г. свет в Петербурге в издатель­стве Н.П. Полякова (перевод был выполнен Г.А. Лопатиным, Н.Ф. Даниельсоном и Н.Н. Любавиным). Т. II «Капитала» на русском языке в переводе Даниельсона впервые был из­дан в 1885 г. – в год появления его на языке оригинала.

[xvii] Парижская коммуна как орган власти существовала с 18 марта по 28 мая 1871 г. Лавров, нахо­дившийся в Париже, объявил себя «сочувствующим социальному движению, представленному Парижской коммуной» и содействовал движению солидарности с коммуна­рами – «людьми на­стоящего дела». В книге «18 марта 1871 года», вышедшей в 1880 г. в «Соци­ально-революцион­ной библиотеке» (Вып.1), он одним из первых оценил в печати события 1871 г. как «пролетар­скую революцию».

[xviii] Речь идет о последователях М.А. Бакунина (1814 – 1876) – идеолога «бунтарского» направле­ния в революционном народничестве, одного из основоположников анархизма. Бакунисты дос­таточно жестко полемизировали с лавристами, обвиняя их в отсутствии революционной ини­циативы, в пассивности, увлечении «словоговорением».

[xix] Журнал (непериодическое обозрение) «Вперед!» издавался в Цюрихе (т. 1 – 2) и Лондоне (т. 3 – 5) под редакцией Лаврова в 1873 – 1877 гг. Журнал и одноименная газета, выпускавшаяся в Лондоне в 1875 – 1876 гг., стали органами формирования и развития лавризма как «пропаганди­стского» течения революционного народничества.

[xx] Журнал «Набат» издавался в 1875 – 1881 гг. в Женеве. Создан усилиями П.Н. Ткачева и чле­нов русско-польского кружка «Cercle slave» во главе с П.Г. Турским. Журнал выражал идеи рус­ских бланкистов («якобинцев»); многие публикации отличались остро полемическим характе­ром по отношению к другим течениям революционного народничества.

[xxi] Имеются в виду речи народников С.И. Бардиной и П.А. Алексеева, произнесенные 9 марта 1877 г. на судебном процессе «50-ти» («дело москвичей»). Тексты речей получили широкую известность не только в России, но и за границей.

[xxii] Речь идет об оправдательном приговоре В.И. Засулич, вынесенном 31 марта 1878 г. присяж­ными в заседа­нии Петербургского окружного суда. В знак протеста против издевательства над политическим заключенным А.С. Емельяновым (псевд. А.П. Боголюбов) она 24 января 1878 г. совершила покушение на петербургского градоначальника Ф.Ф. Трепова.

[xxiii] Народническая организация «Земля и воля» (основана в 1876 г., название с 1878 г.) в августе 1879 г. раздели­лась на две самостоятельные организации – «Народная воля» и «Черный пере­дел».

[xxiv] «Черный передел» – народническая организация, действовавшая в Рос­сии в 1879 – 1882 гг. Главный акцент делался на необходимость аги­та­ционно-пропагандистской работы среди кре­стьян, а также рабочих. Чер­нопередельцы высту­пали против народовольческого увлечения тер­ро­ром, ибо он, по их мнению, не может привести к смене поли­тического системы в России. От­метим, что Лавров в то время разделял многие позиции чернопередельцев, поддерживал дело­вые и даже весьма дружественные отношения с Плехановым и его единомышленниками по эмиграции (до их перехода на позиции марксизма). Одним из примеров может служить привле­чение Плеханова к изданию и редакти­рованию «Русской социально-революционной библио­теки», основанной в Женеве в 1880 г. для выпуска книг и брошюр социалистов различных фракций и оттенков.

[xxv] Группа «Освобождение труда» – первая марксистская организация российских рево­люционе­ров возникла в Женеве в сентябре 1883 г. Свои главные задачи видела в пропаганде и распро­странении марксизма в Рос­сии. Заявила о «растворении в партийной организации» на II съезде РСДРП в 1903 г.

[xxvi] «Союза русских социал-демократов» как организации, в которую «преобразовалась» группа «Освобождение труда», в то время не существовало. Тем не менее, В.И. Засу­лич, Г.В. Плеханов, П.Б. Аксельрод и С.М. Кравчинский (Степняк) поставили подписи при выпуске дополнитель­ного тиража первого издания пригласительного циркуляра (воззвания) на Париж­ский конгресс от имени «Союза…». Мандат Плеханову на конгресс также был оформлен от этой несуществую­щей организа­ции. Объяснение этих фактов видится, прежде всего, в жела­нии Пле­ханова и его еди­номыш­ленников подчеркнуть, что они на конгрессе представляют не только себя, но и других привер­женцев марксистской социал-демократии, в том числе в самой России. Что касается Крав­чинского, то он, несмотря на идейные разногласия с плеха­новцами, как из­вестно, отно­сился к ним с симпатией. Несомненно, что имелись определенные договоренности, как с Лавровым, так и с Организаци­онной комиссией конгресса – по крайней мере, правомоч­ность мандата Плеханова в Париже никто не оспаривал.

[xxvii] Лафарг (Lafargue) Поль (1842 – 1911) – деятель французского рабочего и социалистического движения, пропагандист марксизма. Один из основателей Французской Рабочей партии (1879), редактор газеты «Le Socialiste» («Социалист»), издававшейся с 1875 г.

[xxviii] Гед (Guesde) Жюль (наст. фамилия Базиль) (1845 – 1922) – деятель французского рабо­чего и социалистического движения, пропагандист марксизма. Наряду с П. Лафаргом, один из основа­телей Французской Рабочей партии.

[xxix] Засулич В.И. (1849 – 1919) в рассматриваемое время – член группы «Освобождение труда», заве­довала типографией группы. Широкую известность в Европе получила после покушения на Ф.Ф. Трепова (см. примеч. 22). Лавров, говоря об очерке истории Интернационала, имеет в виду работу Засулич «Очерк истории Международного общества рабочих». Отметим, что Лавров поддержал предложение об издании этой работы цюрихским Социалистическим литературным фондом, о чем с лета 1888 г. велись переговоры с группой «Освобождение труда». Однако пер­вые девять глав работы Засулич были опубликованы в 1889 г. самой группой «Освобождение труда» в «Библиотеке современного социализма» (Вып. 8). Вторая часть «Очерка…» опублико­вана только в 1973 г. в сб. «Из истории марксизма и международного рабочего движения» (М.).

[xxx] «Народная воля» – наиболее крупная и сильная организация революционных народников. Имела жестко централизованную структуру во главе с Исполнительным комитетом, которому подчинялись как местные группы, так и входящие в нее организации (Военная ор­ганизация «Народной воли», Центральный рабочий кружок «Народной воли» и др.). После 1883 г. «На­родная воля» перестала существовать в качестве единой организации, но ее программные уста­новки продолжали разделять отдельные группы и кружки, как в России, так и среди эмиг­рантов.

[xxxi] Лавров имеет в виду «Рабочую газету», нелегально издававшуюся в Петербурге в декабре 1880 – январе 1881 гг. Всего вышло три но­мера.

[xxxii] Очевидно, имеется в виду убийство 1 марта 1881 г. императора Александра II, находившегося на престоле с 1855 г.

[xxxiii] Польская партия «Пролетариат» (нередко называется «Первый Пролетариат») – подпольная социально-революционная партия, действовавшая на территории Королевства Польского в 1882 – 1886 гг. В качестве образца для политической борьбы выступали многие методы, исполь­зо­вавшиеся «Народной волей»; партия, в частности, не исключала необходимость террора про­тив представителей власти и «угнетателей рабочих». В начале 1884 г. на съезде «Народной воли» в Париже было заключено формальное соглашение о совместной борьбе, однако серьез­ных по­следствий оно не имело в связи с дальнейшим развитием кризиса народовольчества, усу­губляв­шегося арестами, как русских, так и польских социалистов.

[xxxiv] Наиболее «громкой изменой» стало покаяние перед властями видного народовольца Л.Н. Тихо­мирова. В 1888 г. он выпустил в Париже брошюру «Почему я перестал быть революционе­ром?» и в том же году подал прошение о помиловании. Организаторы Парижского междуна­родного конгресса социалистов считали, что присутствие на нем делегатов от России должно, среди прочего, проде­монстрировать, что после «предательства» Тихомирова социализм в Рос­сии продолжает жить.

[xxxv] Александр III вступил на престол в 1881 г. и находился на нем до своей смерти в 1894 г.

[xxxvi] Лавров в этом фрагменте доклада имеет в виду, прежде всего, В. К. Дебогория-Мокриевича и В.Л. Бурцева, которые выступали, в частности со страниц газеты «Свободная Россия», за союз с ли­бералами.

[xxxvii] Здесь: основания (франц.).

[xxxviii] Газенклевер (Hasenclever) Вильгельм (1837 – 1889) – немецкий социалист. В 1871 – 1875 гг. был председателем Всеобщего германского рабочего союза, в 1876 – 1878 гг. вместе с Виль­гельмом Либкнехтом редактировал журнал «Vorwärts» («Вперед»).

[xxxix] Варлен (Varlain) Луи Эжен (1839 – 1871) – деятель французского рабочего движения, член I Интернационала, участник Парижской ком­муны.

[xl] Бланки (Blanqui) Луи Огюст (1805 – 1881) – французский коммунист-утопист, приверженец заговорщической тактики и тайных обществ для подготовки социальной революции.

[xli] Единственный номер журнала «Социалист» с подзаголовком «политическое социально-револю­ци­онное обозрение» вышел под редакцией Х. (Ю.Г.) Раппопорта в июне 1889 г. Раппо­порт и активно поддержи­вавший его Лавров надеялись, что «Социалист» сплотит эмиг­рантов-социали­стов разных направ­лений. Показательно в этом отношении, что в журнале были опуб­ликованы статьи Лаврова, Н.С. Русанова, Е.А. Серебрякова, Плеханова, П.Б. Аксельрода, статьи и коррес­понденции других авторов. Журнал поместил информацию о конгрессе: «14 июля в Париже состоится интернациональный конгресс рабочих. Социалисты Германии и Франции ведут уси­ленную агитацию в пользу того, чтобы на съезд попало как можно больше рабочих. В следую­щем № мы надеемся дать более подробный отчет об этом конгрессе» (С. 33). Уже после кон­гресса, для подготовки материала об его итогах, Раппопорт обращался как к Лаврову, так и к членам группы «Освобож­дение труда» (ГАРФ. Ф. 1762. Оп. 4. Д. 373. Л. 10 об.).

[xlii] Лавров в этом фрагменте доклада кратко характеризует группы и организации, от которых он имел полномочия на Парижском конгрессе 1889 г.

[xliii] Имеется в виду  Г.В. Плеханов.

[xliv] Имеются в виду Ф.Б. Крантц от «Интернационального рабочего образовательного клуба», Я.М. Барский и Л. С. Миллер от «Соединенных еврейских рабочих союзов Нью-Йорка».

[xlv] «Знамя» – газета эмигрантов-социалистов из России, издавалась в Нью-Йорке в 1889 – 1890 гг. (см. номера газеты в Государственной общественно-политической библиотеке). Характери­стика Лавровым этого издания как «социал-демократической газеты» представляется излишне категоричной, тем бо­лее что ее не использовали и редакторы газеты. В № 1 (5 января 1889) ука­зывалось: «…наше «Знамя» явля­ется также знаменем объединения всех русских рабочих для святого дела помощи революцион­ной России». Из публикаций «Знамени» от­метим ста­тью Л. Миллера «Парижский конгресс» (№ 10, 23 марта 1889), в которой заявлялось: «Ввиду превос­ходно организованного союза капитала, не знающего ни национальных границ, ни различий в языке, более прочное и тесное соединение рабочих всех стран и всех на­правлений для борьбы против общего врага представ­ляется насущной потребностью. Эта по­требность мо­жет и должна быть удовлетворена органи­зацией, начало которой должно быть по­ложено на Па­рижском кон­грессе». Позднее газета оце­нила конгресс как «самое выдающееся событие в рабо­чем движении прошлого года». «Как по числу и составу своих членов, так и по теоретическим и практическим воззрениям партий, представленных на нем, он на самом деле явился истинным интернацио­нальным конгрессом социалистического пролетариата всех стран» (№ 2, 8 февраля 1890). Ито­гам кон­гресса была посвящена забы­тая многими ис­ториками статья П.Б. Аксельрода «Интерна­циональный конгресс социалисти­ческого пролета­риата в Париже» (№№ 2 – 4, 1890).

[xlvi] Газета «Друг рабочего», встречается перевод названия «Друг работника» («Der Arbeiter­freund») основана в Лондоне в июле 1885 г., ставила задачей воспитание еврейских рабочих во имя борьбы за «социальную справедливость»; при этом, однако, не выражала свою привержен­ность определенному течению в рабочем движении. Первым редактором был участник Париж­ского кон­гресса Ф. Крантц. Позднее, с 1892 г., газета, руководимая Ш.-Й. Янковским, выступала ор­ганом идиш-анархистов.

Здесь читайте:

Лавров Петр Лаврович (1823-1900), идеолог революционного народничества.

Шуб Д.Н. Политические деятели России (1850-ых—1920-ых гг.). Сборник статей. Издание  «Нового журнала». Нью-Йорк 1969. ГЛАВА I. Основоположники русского революционного народничества. 3. Петр Лавров.

БИБЛИОТЕКА ХРОНОСА