Родственные проекты:
Таунхаусы продажа, загородный дом |
Морис Палеолог был ключевой фигурой европейской политики кануна Первой
мировой войны. Его, пожалуй, можно было бы причислить к конструкторам мира и
этой мировой бойни. Для понимания отечественной истории Палеолог важен тем,
что оставил ценный исторический источник - Дневник посла, который вышел на
русском языке в 2003 году в полном виде. Этот объемный текст явно утаивает
от нас самые важные мысли автора и скрывает те тайные ниточки, которые от
него тянулись, но содержит и немало интересных наблюдений и обобщений.
Любопытно, например, рассуждение дипломата о непригодности русского
воинского контингента для войны на территории Франции. Русские, по его
убеждению, веками привыкли под сильным напором неприятеля отходить, дабы
обеспечить защиту своим флангам и сохранение тылов. В ходе войн на
территории России они отходили на сотни километров, чтобы позже отвоевать
все потерянные пространства обратно и занять новые. Во Франции же, по
убеждению посла, так воевать негоже, так как от линии фронта до Парижа в
иной момент войны оставалось менее сотни километров.
Подобные обобщения и рассуждения непривычны для русского читателя,
кажутся порою даже заблуждением автора, но во всяком случае выдают в нем
незаурядного человека, умеющего анализировать политическую и военную
обстановку не трафаретно, а нестандартно, творчески. В любом случае личность
Мориса Палеолога заслуживает внимания, как и его "Дневник посла" заслуживает
прочтения каждым, кто интересуется пореволюционной Россией.
Вячеслав
Румянцев
Палеолог (Paleologue) Жорж Морис (13 янв. 1859,
Париж-21 нояб. 1944, там же). С 1880 служил в МИД
Франции, в 1912-14 директор полит,
департамента МИД. Был близок к президенту
Франции Р. Пуанкаре, занимал антигерманские
позиции. С янв. 1914 посол Франции в Петербурге;
способствовал вовлечению России в 1-ю мир, войну,
во время к-рой, отстаивая интересы Франции,
пытался оказывать давление на рос. пр-во с целью
более активного участия войск Рос. империи в
воен. действиях. Приобрёл широкие знакомства в
аристократич., правительств, и обществ. кругах
Петрограда.
В условиях 1917 деятельность Палеолога
стала реальным фактором полит, жизни России. В
янв, имел постоянные контакты с мин. иностр. дел
Н.Н. Покровским. В беседе с ним 27 февр., после
получения информации о планах Совета министров
сформиробать новый кабинет во главе с ген. Н.В.
Рузским (в авг. 1916- апр. 1917 главком Северного
фронта), рекомендовал как единств, выход из
создавшегося положения "немедленное
назначение мин-ва, внушающего доверие Думе"
(Палеолог М., Царская Россия накануне рев-ции, пер.
с франц., 2 изд., М., 1991, С. 459). 28 февр. вместе с англ.
послом Дж. Бьюкененом посетил Покровского и
высказался за необходимость того, "чтобы
император немедленно преклонился перед
совершившимся фактом, назначив министрами Врем.
К-т Гос. Думы, и амнистировал мятежников... если бы
он лично показался армии и народу, если бы он сам
с паперти Казан, собора заявил, что для России
начинается новая эра, его бы приветствовали... Но
завтра это было бы уже слишком поздно..." (там
же, с. 462). Возвращаясь в посольство после беседы,
Палеолог был остановлен толпой у Летнего сада и
на предложение приветствовать рус. рев-цию
ответил: "Я не могу лучше почтить рус. рев-цию,
как предложив вам крикнуть вместе со мной: "Да
здравствует война!"" (там же, с. 463). Вечером,
встретившись с представителем председателя
Врем. К-та Гос. Думы, подчеркнул осн. цели франц.
дипломатии в России: "...чтобы влияние рев-ции
было, по возможности, ограничено и чтобы порядок
был поскорее восстановлен... франц. армия
готовится к большому наступлению и „.честь
обязывает рус. армию сыграть при этом свою
роль" (там же, с. 464). Говоря о будущем гос.
устройстве России, занял позицию сохранения
монархии при возможном отречении имп. Николая II. 2
марта в телеграмме франц. министру иностр. дел А
Бриану рекомендовал немедленно направить через
А.Ф. Керенского (считал его центр, фигурой
происходящих событий) воззвание франц.
социалистов, обращенное к чувству патриотизма
рус. социалистов (с целью сохранения Антанты).
Отречение Николая II считал неизбежным: "...уже
месяцы несчастный монарх чувствовал себя
осуждённым" (там же, с. 472).
По просьбе мин. иностр. дел Врем. пр-ва П.Н.
Милюкова 3 марта посетил его: поддержал Врем.
пр-во: "Я ещё не имею возможности заявить Вам,
что пр-во Республики признает режим, к-рый вы
установили, но ...уверяю Вас в своей самой
деятельной и самой сочувственной поддержке"
(там же, с. 476). Одноврем. Палеолог потребовал,
"чтобы пр-во немедленно провозгласило о своём
решении продолжать войну... до конца" (Игнатьев
А.В., Внеш. политика Врем. пр-ва, М. 1974, с. 125).
Оценивая начальную деятельность Врем. пр-ва,
отмечал, что "...ни один из людей, стоящих в наст.
время у власти, не обладает ни полит, кругозором,
ни решительностью, ни бесстрашием и смелостью,
к-рых требует столь ужасное положение"
("Царская Россия,..", с. 478). Прогнозируя
перспективу развития событий, решающее место
отводил Петрогр. Совету РСД: "Назову лишь
Чхеидзе, Церетели, Зиновьева и Аксельрода. Вот
настоящие герои начинающейся драмы" (там же).
Не ограничиваясь получаемой из рос. МИД
информацией, ежедневно старался бывать на улицах
Петрограда, в местах публич. собраний. 5 марта
телеграфировал франц. МИД: "...способно ли новое
пр-во быстро осуществить необходимые реформы?
Оно искренне утверждает это, но я нисколько этому
не верю. В воен. и гражд. администрации царит уже
не беспорядок, а дезорганизация и анархия" (там
же, с. 479). После опубликования обращения Врем.
пр-ва к гражданам России 6 марта, в к-ром лишь
коротко говорилось об обязательстве
"соблюдать все союзы". 7 марта Палеолог
посетил Милюкова: "Я неудивлён выражениями, в
к-рых обнародован... манифест ...я тем не менее
возмущён ими. Не заявлена даже решимость
продолжать войну до конца..." (там же, с. 484).
Палеолог всё более мрачно оценивал
складывающуюся ситуацию: "Я вижу, как
утверждается тирания Совета, деспотизм крайних
партий, засилье утопистов и анархистов" (там
же, с. 489). Вечером 11 марта присутствовал на офиц.
церемонии признания Врем. пр-ва в Мариинском
дворце. Заявил о признании пр-ва Франц.
Республикой, вновь подчеркнув необходимость
продолжения войны. 17 марта отметил, что "Россия
обречена на федерализм, ...нынешнее движение
гораздо более сепаратистское, чем областное...
оно стремится ни больше ни меньше как к нац.
распаду" (там же, с. 500). Отстаивал мысль, что
результаты рев-ции непредсказуемы: "...примите
в расчёт, что рус. рев-ция едва началась и что
известные силы, к-рым суждено сыграть в ней
огромную роль, как то: агр. вожделения, расовые
антагонизмы, социальный распад, экон. разруха,
еврейская страстность, действуют пока ещё
скрыто" (там же, с. 503).
В эти дни в печати начали распространяться
мнения о необходимости смены Палеолога из-за его
ярко выраженной антисоц. позиции и крайне
недоверчивого отношения к Петрогр. Совету РСД и
Врем. пр-ву. 23 марта Палеолог телеграфировал
новому мин. иностр. дел Франции А. Рибо о своей
готовности покинуть пост посла. В мемуарах своё
заявление объяснял тем, что "пользовался
доверием старого режима и не питал никакого
доверия к новому режиму' (там же, с. 507). 25 марта
присутствовал на концерте в пользу жертв рев-ции;
узнав, что будет выступать пред. Петрогр. Совета
РСД Н.С. Чхеидзе с требованием выхода России из
войны, покинул зал. 1 апр. принял в посольстве
прибывших в Петроград франц. социалистов -
депутатов Нац. Собрания; несмотря на разногласия
по поводу оценки положения в России, Палеолог и
социалисты пришли к согласию, что их гл. целью
будет удержание России в войне. 7 апр. на встрече с
франц. социалистами резко критиковал их
деятельность в Петрограде; характеризуя события,
заявил: "Рус. рев-ция... может привести лишь к
ужасной демагогии черни и солдатчины, к разрыву
всех нац. связей, к полному развалу России. При
необузданности, свойственной рус. характеру, она
скоро дойдёт до крайности: она неизбежно
погибнет среди опустошения и варварства, ужаса и
хаоса... Можно ли предотвратить катастрофу такими
средствами, как учред. собрания или воен.
переворот? Я сомневаюсь в этом... Поддержка, к-рую
вы оказываете крайним элементам, ускорит
окончат. катастрофу" (там же, с. 519).
Прибывший в Петроград со спец. миссией франц.
министр вооружений и пром-сти А. Тома 10 апр.
передал письмо Рибо Палеологу об отзыве его "в
отпуск". Палеолог телеграфировал 13 апр. Рибо:
"Решительный тон, к-рый я позволю себе
рекомендовать Вам, конечно, рискует привести, как
к крайнему последствию, к разрыву союза..." (там
же, с. 527); рекомендовал резко сократить сумму
предоставляемых России франц. займов. Тома
направил телеграмму с противоположной точкой
зрения (положительно оценивал ситуацию в России).
На запрос о состоянии дел в России Палеолог
отправил тезисы: "1. Анархия распространяется
по всей России и надолго парализует её... 2. ...при
самых благоприятных условиях она не в состоянии
будет вполне ликвидировать свой союзный долг
раньше месяцев... 4. ...нам приходится, не
откладывая дальше, очень конспиративно искать
способ склонить Турцию к тому, чтобы она
предложила мир" (там же, с. 540). Франц. пр-во
встало на более оптимистич. точку зрения Тома.
3 мая Палеолог уехал во Францию. В 1917-18 играл
активную роль в подготовке франц. воен.
интервенции в Советскую Россию. В 1920-21 ген. секр.
МИД Франции. С 1921 в отставке: занимался лит.
деятельностью. В 1928 избран членом Франц. академии.
Использованы материалы книги: Залесский К.А. Кто был кто
в первой мировой войне
Литература:
Палеолог, Морис. Дневник посла. М., 2003
|
