Родственные проекты:
|
Вячеслав Михайлович Молотов (Скрябин)
В.М.Молотов, В.И.Тевосян, А.Ф.Сергеев. Дача. Жуковка. 1975
год.
Фото из книги Артема Сергеева и Екатерины Глушик
Беседы о Сталине, М.
2006
МОЛОТОВ (Скрябин) Вячеслав Михайлович
(1890-1986). Советский государственный и партийный
деятель. Родился в слободе Кукарка Вятской
губернии. Отец — Михаил Прохорович Скрябин,
приказчик. Мать — Анна Яковлевна Небогатикова из
очень богатой купеческой семьи. Окончил реальное
училище в Казани и два курса экономического
факультета Политехнического института в
Петрограде. Участник Октябрьской революции. В
1930-1940 гг. — Председатель Совнаркома.
Одновременно (с 1939 г.) нарком иностранных дел. В
1941-1957 гг. — первый заместитель Председателя
Совета Министров СССР.
Молотов 1) «входил в ближайшее
политическое окружение И. В. Сталина; один из наиболее
активных организаторов массовых репрессий 1930-х
— начала 1950-х годов». На его ответственности — в
первую очередь репрессии работников
центрального советского аппарата. Многие из них
были арестованы и физически уничтожены по его
личной инициативе. В 1949 г. Молотовым был
санкционирован арест многих советских и
иностранных граждан, обвинявшихся в шпионаже и
антисоветской деятельности. Большинство из них в
настоящее время реабилитировано за отсутствием
состава преступления (ЦК КПСС. Об
антиконституционной практике 30-40-х и начала 50-х
годов» // АПРФ. Совершенно секретно. Особая папка.
Пакет № 59 (90). Подлинник// Вестник АПРФ. 1995. № 1. С.
125).
Молотов стал главой НКИД 4 мая 1939 г. Его
назначение было связано с переориентацией
внешней политики СССР на сближение с фашистской
Германией, так как было очевидно, что Гитлер не
станет вести переговоры с бывшим руководителем
Наркоминдел М. Литвиновым, евреем по
национальности.
«Только с приходом нового руководства
во главе с товарищем Молотовым, — говорится в
резолюции собрания НКИД от 23 июля 1939 г., — в
наркомате начал наводиться большевистский
порядок. За этот короткий промежуток времени
проделана огромная работа по очищению НКИД от
негодных, сомнительных элементов» (Рощин А. В
наркоминделе накануне войны // Международная
жизнь. 1988. № 4. С. 126).
«В апреле-августе сотрудники МИДа
Германии имели десять контактов с советскими
официальными лицами в Берлине и Москве, с целью
убедить последних в необходимости заключения
политического соглашения между обеими странами»
(Фляйшхауэр И. Пакт. Гитлер, Сталин и инициатива
германской дипломатии 1938-1939 гг. М., 1991. С. 211-214). Уже
23 августа 1939 г. в Москве был подписан
советско-германский пакт о ненападении,
получивший неофициальное название «Пакт
Молотова-Риббентропа». 2) К этому договору Молотов
и Риббентроп подписали также секретные
протоколы о разделе сфер влияния в Европе.
Советское руководство более пятидесяти
лет отрицало существование секретных
протоколов. Более того, как потом выяснилось,
документы изъяли из Архива внешней политики СССР
и поместили сначала в особый архив ЦК, а затем в
Архив Президента СССР. Замалчивались все
документы, относящиеся к советско-германским
отношениям 1939-1941 гг. Молотов до конца своих дней
не признавал их существование, отвечая на прямые
вопросы Ф. Чуева (Чуев Ф. Молотов. М 1999. С. 28-29).
Историк М. Семиряга пишет; «Вопреки
утверждениям некоторых исследователей,
советско-германские договоренности не создали
эффективного заслона гитлеровской агрессии
против Советского Союза. Наоборот, если до 1939-1940
гг. от Баренцева до Черного моря существовал ряд
государств, служивших своеобразным буфером
между Германией и СССР, то накануне Великой
Отечественной войны возникло непосредственное
противостояние вооруженных сил.
С августа 1939 г. до июня 1941 г. наши дела шли
от плохих к худшим. Престиж советского
руководства в глазах мировой демократической
общественности особенно пал во время
переговоров Молотова с Гитлером и Риббентропом в
Берлине осенью 1940 г. В ходе этих переговоров
советское руководство даже дало согласие на
определенных условиях присоединиться к
агрессивному Тройственному пакту. На основе тех
же советско-германских договоренностей и при
дипломатическом и военном содействии
гитлеровской Германии советское руководство
присоединило к СССР ряд соседних стран и
территорий. Причем мнение народов
игнорировалось. С точки зрения международного
права может быть оправдано лишь возвращение
Бессарабии, незаконно оккупированной румынскими
войсками в 1918 г...
Завершая размышления о событиях
предвоенного времени, особенно о таком его
стержневом акте, как советско-германский пакт о
ненападении, автор не может не прийти к выводу: не
будь рокового 23 августа 1939 г., возможно, не было бы
и рокового дня 22 июня 1941 г.» (Семиряга М. Тайны
сталинской дипломатии. М., 1992. С. 290-293).
«Значительно уступавший Красной Армии
по численности и сопоставимый с ней по
техническому оснащению вермахт всего в
несколько дней преодолел территории, из-за
обретения которых перед войной велись такие
сложные дипломатические игры, стоившие стране
морального престижа, обернувшиеся окончательным
расколом антифашистских сил» (Международная
жизнь. 1990. № 10. С. 57-58).
31 октября 1939 г. Молотов сделал доклад на
сессии Верховного Совета СССР, созванной
специально для ратификации этого договора. В
докладе, в частности, было сказано буквально
следующее: «Идеологию гитлеризма, как и всякую
другую идеологическую систему, можно признавать
или отрицать, это — дело политических взглядов.
Но любой человек поймет, что идеологию нельзя
уничтожить силой, нельзя покончить с ней войной.
Поэтому не только бессмысленно, но и преступно
вести такую войну, как война на уничтожение
гитлеризма»... (Внеочередная пятая сессия
Верховного Совета СССР. 31 октября — 2 ноября 1939 г.
Стенографический отчет. М., 1939. С. 9). На этом
основании Молотов издевался над Англией и
Францией, которые заявили, что цель объявленной
ими войны — «уничтожение гитлеризма». В другой
части доклада Молотов сказал: «Правящие круги
Польши немало кичились „прочностью" своего
государства и „мощью" своей армии.
Однако оказалось достаточно короткого
удара по Польше со стороны сперва германской
армии, а затем — Красной Армии, чтобы ничего не
осталось от этого уродливого детища
Версальского договора, жившего за счет угнетения
непольских национальностей». Это высказывание
Молотова до последнего времени отравляло
атмосферу дружбы между Польшей и СССР.
Последние официальные назначения
Молотова — посол в Монголии, затем в Австрии. В
феврале 1962 г. он был исключен из партии. Похоронен
в Москве на Новодевичьем кладбище.
Молотов был женат (с 1921 г.) на П.С.
Жемчужиной. У них была единственная дочь,
названная, как и дочь Сталина, Светланой. Зять
Молотова — Алексей Никонов, внук — Вячеслав.
Мемуаров Молотов не оставил. Однако с
его взглядами на события, свидетелем и
участником которых он был, можно познакомиться в
публикации Ф. Чуева «Сто сорок бесед с Молотовым»
(М., 1991). «Несмотря на явное преклонение Чуева
перед Молотовым, изложение им этих бесед
отражает интеллектуальную и нравственную
деградацию Молотова» (Роговин В. Партия
расстрелянных. М., 1997. С. 147).
«Вообще о Молотове, — говорил Микоян, —
наша пропаганда сотворила немало легенд и разных
небылиц: о том, что он очень мудрый, справедливый,
добрый... Вообще же Вячеслав Михайлович — большой
тугодум, лишенный чувства нового, смелой
инициативы, и человек он к тому же весьма
черствый и тщеславный» (Куманев Г. А. Рядом со
Сталиным. М., 1999. С. 26).
И. Бунич пишет: «Хрущеву пришлось
здорово потрудиться, чтобы исключить из партии
Молотова и Кагановича, чья роль в массовом
истреблении людей общеизвестна. Но беспартийный
Молотов продолжал спокойно пользоваться всеми
привилегиями, живя в огромной квартире на ул.
Грановского в Доме правительства и отдыхая в
роскошном санатории ЦК „Лесные дали". Вплоть
до наших дней Управление делами ЦК КПСС
распространяло привилегии, включая пользование
дачами, спецпайками и прочим спецобслуживанием,
на родственников Сталина, Жданова, Берии и многих
других, кого в политических целях пришлось
публично признать палачами и убийцами. В
номенклатурном Зазеркалье свои законы и свои
традиции» (Бунич И. Золото партии. СПб., 1992. С. 127).
Вскоре после XXII съезда партии, как
вспоминает А.И. Аджубей, жена Молотова П.
Жемчужина добилась приема у Хрущева. «В ответ на
ее просьбу восстановить мужа в партии Никита
Сергеевич показал ей документ с резолюцией
Молотова о расстреле жен Косиора, Постышева и
других ответственных работников Украины, затем
спросил, можно ли, по ее мнению, говорить о
восстановлении Молотова в партии или надо
привлекать его к суду» (Аджубей А. Те десять
лет//Знамя. 1988. № 6. С. 96). Все же в 1984 г. Молотов, по
инициативе редактора журнала «Коммунист»
Косолапова, был восстановлен в партии. Генсек К.У.
Черненко лично вручил Молотову партийный билет.
Говорят, что Молотов до конца своих дней
оставался сталинистом и в узком кругу, уже будучи
вдовцом, провозглашал неизменные три тоста: «За
товарища Сталина! За Полину! За коммунизм!».
Возможно, тосты были разнообразнее, когда бы
Молотов знал афоризм О. Уайльда: «Если человек
отдал жизнь за идею, это вовсе не означает, что он
погиб за правое дело».
«Что бы ни говорили, — заявил писатель Ф.
Чуев, — Молотов прошел героический путь. А герои
имеют право на многое» (Правда-5 1995. № 12. С. 9).
Примечания
1) Псевдоним «Молотов» в начале XX века (т.
е. раньше, чем В.М. Скрябин) имел известный деятель
международного социал-демократического
движения, сотрудник газет «Искра» и «Заря» А.Л.
Парвус.
2) Немцев интересовала, конечно, не только
политическая, но и экономическая сторона дела, с
этого они и начали. Сталин, однако, обусловливал
заключение экономического соглашения общим
политическим урегулированием: Столковались на
том, что оба договора будут готовиться
параллельно. Торговый договор Шнурре-Микоян был
заключен 19 августа, т. е. накануне заключения
пакта Риббентропа-Молотова.
Обильные потоки стратегического сырья
(в первую очередь, нефти) и продовольствия
(пшеница и др.) немедленно хлынули в Германию.
Ответные поставки (машины и оборудование)
безнадежно затянулись и так и не были выполнены.
Новое соглашение от 11 февраля 1940 г. опять же было
очень выгодным для Германии: сроки советских
поставок — 18 месяцев, германских — 27 месяцев.
Кроме того, СССР обязался закупать для Рейха
металл в третьих странах, помогая обходить
британскую блокаду. По свидетельству Гальдера,
Германии в то время не хватало 600 тысяч тонн
стали. Со своей стороны немцы сознательно
тормозили отгрузки, имеющие военное значение.
Если что и давали, то с брачком. Тот же Гальдер
упоминает продажу России недостроенного
тяжелого крейсера с конструкторскими дефектами.
Кремль скрупулезно и в срок выполнил все свои
обязательства. По свидетельству
западногерманского ученого К. Фриденсбурга, СССР
поставил в Германию в обмен на промышленные и
военные товары с 1 января 1940 г. по 22 июня 1941 г. 1,5
млн тонн зерна, 100 тысяч тонн хлопка, 3 млн тонн
нефтепродуктов, 1,5 млн тонн лесоматериалов, 140
тысяч тонн марганца и 26 тысяч тонн хрома, тонны
масла, сала, не считая другого драгоценного
сырья, в котором германская промышленность
испытывала дефицит (в том числе облепихового
масла, которым в течение всей войны лечили
немецких танкистов от ожогов). Соглашение
предусматривало также предоставление
германским «кригсмарине» (ВМФ) военно-морской
базы на территории СССР в обмен на недостроенный
крейсер «Лютцов» (Новый часовой. № 2. СПб., 1994. С. 43,
46).
Начальник экономического отдела
верховного командования вермахта (ОКВ) генерал Г.
Томас впоследствии писал, что «русские выполняли
свои поставки до самого кануна нападения, и в
последние дни доставка каучука с Дальнего
Востока производилась русскими курьерскими
поездами».
К началу Великой Отечественной войны
Германия рассчиталась с Советским Союзом за
поставки лишь на 50-60% (Московские новости. 1989. 7
мая). В результате 22 июня 1941 г. немецкие танки и
самолеты вторглись на территорию СССР, имея в
баках советское горючее; желудки экипажей были
набиты русским хлебом.
Отметим, что все это происходило в
период Второй мировой войны, когда Германия
особенно остро нуждалась в стратегическом сырье
и продовольствии, будучи блокированной с моря
(английские рейдеры контролировали все морские
коммуникации), а СССР выступил фактически как
союзник фашистской Германии.
Полностью «Меморандум о
германо-советском торговом соглашении»
подписанном 11 февраля 1940 г. в Берлине, приводится
в издании: СССР-Германия 1939-1941. Сб. документов
/Перевод с нем. М., 1983. С. 38-39.
Использованы материалы кн.: Торчинов
В.А., Леонтюк А.М. Вокруг Сталина.
Историко-биографический справочник.
Санкт-Петербург, 2000
|
