Бечаснов Владимир Александрович

1802-1859

БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ

XPOHOC

ФОРУМ ХРОНОСА

НОВОСТИ ХРОНОСА

БИБЛИОТЕКА ХРОНОСА

ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ

БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ

ПРЕДМЕТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ

ГЕНЕАЛОГИЧЕСКИЕ ТАБЛИЦЫ

СТРАНЫ И ГОСУДАРСТВА

ИСТОРИЧЕСКИЕ ОРГАНИЗАЦИИ

ЭТНОНИМЫ

РЕЛИГИИ МИРА

СТАТЬИ НА ИСТОРИЧЕСКИЕ ТЕМЫ

МЕТОДИКА ПРЕПОДАВАНИЯ

КАРТА САЙТА

АВТОРЫ ХРОНОСА

В.А.Бечаснов. Портрет прислал
Владимир Леонидович Чернышев, доцент НТУ «ХПИ», г. Харьков.

Бечаснов Владимир Александрович (1802-1859) - декабрист: с 1823 г. состоял в "Обществе соединенных славян"; на 14 декабря 1925 г. был прапорщиком. По приговору суда лишен чинов и дворянства, отбывал наказание  в Сибири - вечная каторга; с июля 1839 г. на поселении. Женат, имел семерых детей.

Бечаснов (Бечасный) Владимир Александрович (1802 — 11.10.1859). Прапорщик 8 артиллерийской бригады.

Из дворян Рязанской губернии. Отец — Александр Николаевич Бечаснов, майор, впоследствии чиновник 8 класса (ум. до 1826); мать — Надежда Ивановна NN, в 1826 жила в Кременчуге, пользуясь «пристанищем и пропитанием в домах тамошних дворян». Воспитывался в рязанском уездном училище и губернской гимназии (курса не окончил), а затем поступил кадетом во 2 кадетский корпус — 8.9.1814, унтер-офицер — 23.1.1820, выпущен прапорщиком и определен во 2 легкую роту 8 артиллерийской бригады — 30.1.1821.
Член Общества соединенных славян (1823).

Приказ об аресте — 20.1.1826, арестован — 24.1, доставлен из Житомира в Петербург на главную гауптвахту прапорщиком Тамбовского пехотного полка Рихардом — 3.2.1826, переведен 4.2 в Петропавловскую крепость («присылаемого Беэчасного посадить по усмотрению и содержать строго») в №29 Невской куртины.
Осужден по I разряду и по конфирмации 10.7.1826 приговорен в каторжную работу вечно, срок сокращен до 20 лет — 22.8.1826. Отправлен в Свартгольмскую крепость — 25.7.1826, отправлен в Сибирь — 17.6.1827 (приметы: рост 2 аршина, 3 1/2 вершка, «лицо смуглое и продолговатое, волосы темнорусые, глаза голубые, брови темнорусые, на средине левой брови небольшой шрам, нос средний, прямой»), доставлен в Читинский острог — 15.8.1827, прибыл в Петровский завод в сентябре 1830, срок сокращен до 15 лет — 8.11.1832 и до 13 лет — 14.12.1835. По окончании срока указом 10.7.1839 обращен на поселение в с. Смоленщина Жилкинской волости Иркутской губернии, прибыл туда — 16.8.1839. После амнистии 26.8.1856 остался в Сибири, жил и умер в Иркутске, похоронен в Знаменском монастыре.

Жена (с 1846) — сибирская крестьянка Анна Пахомовна Кичигина (ум.1900); дети: Анна, Ольга, Надежда, Зинаида (замужем за П. Гирченко), Вадим, Вячеслав (ум. 1895) и Михаил. Сестра — в 1826 жила вместе с матерью, душевнобольная; брат — в 1826 портупей-прапорщик в Нижегородском пехотном полку.

ВД, V, 262-315; ГАРФ, ф. 109, 1 эксп., 1826 г., д. 61, ч. 36.

Использованы материалы с сайта Анны Самаль "Виртуальная энциклопедия декабристов" - http://decemb.hobby.ru/

То ли Бесчастный, то ли Несчатный

Но Владимира Александровича Бечасного я видал часто, и он теперь, как живой, стоит передо мной. Это был маленький, добродушный и необыкновенно юркий толстяк; особенно крупным умом он не отличался и не выдавался своим образованием над общим уровнем провинциального общества, как его товарищи, но тем не менее это был чрезвычайно добрый и честный человек. С отцом моим у него было общее промышленное предприятие, а именно, отец дал деньги, а Бечаснов устроил в 12-ти верстах от Иркутска, в деревне Смоленщине, небольшую маслобойню, на которой приготовлялось конопляное масло. Предприятие было грошовое, а потому отец мало им интересовался, но Бечаснов, по понятной причине, что других материальных ресурсов у него для жизни не было, был весь поглощен им и, будучи по натуре крайне суетливого характера, постоянно, когда приезжал в город, забегал к нам, всегда запыхавшийся, всегда озабоченный, и допекал отца разными мелочами. Он вечно куда-то торопился и не ходил, а бегал по улицам, быстро семеня своими короткими ножками; в разговорах никогда не усиживал на одном месте, беспрестанно вскакивал, пересаживался, страшно жестикулировал руками, то и дело нюхая табак и размахивая клетчатым фуляром. Отцу пришлось однажды сделать с Бечасновым небольшую поездку по губернии, и он по возвращении говорил: «Я всегда считал, что маленькие люди гораздо более непокладисты в жизни, чем большие, но Бечаснов в дороге — это что-то ужасное: тарантас у нас был отличный, вещи уложены в нем превосходно, и мне можно было лежать в нем, вытянувшись во весь рост (отец мой был роста колоссального), а Вл. Ал. всю дорогу вертелся, толкал меня, извиняясь и жалуясь, что ему тесно, коротко, не хватает места». При этом Бечаснов был очень рассеян; прибежав на минутку, он всегда засиживался целые часы, потом, спохватившись вдруг, столь же быстро убегал, захватив чужую шапку или калоши и даже шубу, все перепутывал, забывал, хотя тут же в разговоре записывал для памяти, вытаскивая из кармана огромную кипу бумаг и на первую попавшуюся набрасывая беспорядочно карандашом все то, что находил нужным. С такой суетливостью и рассеянностью он попадал постоянно впросак, давая тем пищу к разным шуткам над собой,— и нет возможности передать массу анекдотов, ходивших по поводу разных комических положений, какие с ним случались в действительности. Декабристы рассказывали, как по окончании каторги в  Петровском  заводе  и  перед  своей  разлукой друг с другом в предстоявшем им расселении по сибирским захолустьям, они согласились устроить прощальный обед в честь коменданта завода, генерала Лепарского 57), который заслужил между ними общее уважение за свое гуманное и полное такта отношение к их горькой судьбе. В распорядители обеда выбран был, как первостатейный гастроном, Арт. Зах. Муравьев, а в помощники ему был предложен Бечаснов, как очень расторопный человек, хотя тут же многие восставали против такого выбора, говоря, что он непременно что-нибудь перепутает или сломает. Однако выбор состоялся, — и обед шел на славу. Бечаснов хлопотал в поте лица и, поощряемый одобрениями то¬варищей, летал вокруг стола, ни на минуту не присаживаясь на место. Подали жаркое; Бечаснов торжественно вносит банку с какими-то редкостно замаринованными грибками, ставит на стол со словами: «Вот особенно рекомендую это чудо искусства», — и затем с обычной стремительностью бежит из столовой снова за чем-то, и тут совершенно неожиданно и к общему удивлению банка летит со стола вслед за Бечасновым, лопается, и все эти микроскопические грибки и рыжики очутились на полу; вскоре все объяснилось тем, что когда Бечаснов развязывал бумагу, закрывавшую банку, то нечаянно намотал шнурок, придерживавший бумагу, вокруг пуговицы своего сюртука,— и этот-то шнурок сыграл плохую шутку, свалив чудо искусства на пол.

А вот другой пример в совершенно таком же роде: однажды Бечаснов, посидев у нас, собрался уходить и, уже надев шубу в передней, стал рассказывать провожавшему его отцу какую-то длинную историю; во время разговора он полез в карман и быстро вытащил свой носовой платок, и в это время стоявшая на окне в соседней комнате ведерная бутыль с настаивавшейся на ягодах наливкой с треском лопнула, и наливка наводнила комнату; виновником этого загадочного явления оказался медный пятак, который Бечаснов вытащил с платком из кармана и, как из пращи, угодил им в бутыль. Такие рассказы в бесчисленном множестве ходили по городу и передавались в присутствии самого Бечаснова, который с милым добродушием подтверждал их и сам первый хохотал над своими приключениями. Мог бы и я привести еще несколько  примеров, но мне и без того совестно перед памятью декабристов и перед памятью Бечаснова в частности, что я ограничиваюсь одной смешной стороной в характеристике его личности, очень почтенной и деятельной в хорошем значении слова и во всяком случае заслуживавшей своей злополучной судьбой более серьезного и более сочувственного отзыва. Но таково свойство моих записок: составлялись они на основании воспоминаний, сложившихся частью в детские годы, частью в годы ранней юности, когда голова моя еще не умела порядком анализировать ни людей, ни фактов и скользила по ним поверхностно, схватывая только выдающиеся мелочи. Не подлежит сомнению одно, что и Бечаснов при своей, общей со всеми декабристами, редкой мягкости характера, любви к народу и жажде труда и деятельности на пользу общественную, мог вносить только доброе, честное и прогрессивное в окружающую его обстановку, и хотя крестьяне деревни, где он жил, подчас подсмеивались над его неловкостью и рассеянностью, называя его, как говорят, то Бесчастным, то Несчастным, но любили и уважали его, как своего старшего брата, и в трудные минуты шли к нему за советом. Он и женился на крестьянке той же деревни Смоленщины, и о том, как он жил в своей домашней жизни, я ничего сказать не могу, потому что из наших общих знакомых, по-видимому, редко кто его посещал; там же он и помер от удара в конце 60-х годов и похоронен, оставив, как слышно, большую семью с весьма скудными средствами

Белоголовый Н.А. Из воспоминаний сибиряка о декабристах. В кн.: Русские мемуары. Избранные страницы. М., 1990.

Здесь читайте:

Нечкина М.В. Декабристы. 

Движение декабристов (Список литературы)

Румянцев В.Б. И вышли на площадь...  (Взгляд из XXI века)

Садовников Владимир - В преддверии годовщины восстания. Движение декабристов и современность - 12.10.2004

Участники наполеоновских войн (биографический справочник)

"Русская Правда" П. И. Пестеля.

Белоголовый Н.А. Из воспоминаний сибиряка о декабристах. Русские мемуары. Избанные страницы. 1826-1856 гг. М., 1990.

Декабристы :  | АБ | БА | ВА | ГА | ДА | ЕА | ЖА | ЗА | ИА | КА | ЛА | МА | НА | ОА | ПА | РА | СА | ТА | УА | ФА | ХА | ЦА | ЧА | Ш-ЩА | ЭА | ЮА | ЯА |

БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ