Родственные проекты:
|
Павел Борисович Аксельрод
 Аксельрод Павел Борисович
(1850-1928). Участник российского революционного
движения. С начала 70-х гг.- народник, участник
кружка "чайковцев". Осенью 1874 г. эмигрировал
за границу. Вернувшись нелегально в Россию, в 1878 -
1879 г.г. принимает энергичное участие в
восстановлении деятельности "Южнорусского
рабочего Союза". После раскола партии "Земля
и Воля" на "Народную Волю" и "Черный
передел" Аксельрод примыкает к
чернопередельцам. В 1883 г. вместе с
Плехановым,
Засулич,
Дейчем и Игнатовым
основывает первую русскую
социал-демократическую организацию, группу
"Освобождение труда". С 1900 г. - один из
редакторов первых русских
социал-демократических газет "Искра" и
"Заря". Принимает активное участие в
подготовительных работах по созыву II съезда
РСДРП. На II съезде партии в 1903 г. Аксельрод
примыкает к меньшевикам и в ряде статей в новой
"Искре" дает принципиальное обоснование
меньшевизма. В годы революции 1905-1907
Аксельрод выдвигает оппортунистическую идею
созыва "рабочего съезда" и организации
широкой рабочей партии. С наступлением реакции
он возглавляет "ликвидаторское течение" в
социал-демократической партии. Во время мировой
войны Аксельрод занял оборонческую позицию, хотя
и принимал участие в Циммервальдской
конференции. После Февральской революции
1917 г.- член Исполкома
Петроградского Совета, активно поддерживал
Временное правительство. Октябрьскую революцию
встретил с нескрываемой враждебностью. Вновь
эмигрировав за границу, поднимает кампанию
против Советской России и диктатуры
пролетариата.
Студент-народоволец
Аксельрод, Павел Борисович (1850—1928). Студент Киевского ун-та. В 1872 г. вел
пропаганду среди крестьян Могилевской губ. В 1874 г. эмигрировал, примкнул к
бакунистам. В 1878 г. работал в журнале "Община". В 1879 г. вернулся в
Россию и принял участие в организации Южно-русского рабочего союза.
Присоединился к чернопередельцам. В 1880 г. эмигрировал. Организатор группы
"Освобождение труда". Впоследствии лидер меньшевиков. Использован
материал с сайта "Народная Воля" -
http://www.narovol.narod.ru/
Эмигрант
Аксельрод Павел Борисович (1850-1928) -
видный деятель российской
социал-демократической рабочей партии,
меньшевик. С 1874 г. бежал из-под ареста и
эмигрировал в Берлин, затем в Женеву. В 1879 г.
вернулся в Россию, в 1880 вновь эмигрировал,
поселился в Цюрихе. В 1883 г. один из основателей
марксисткой группы "Освобождение труда".
Участников конгрессов II Интернационала в 1893 и 1896
гг. Член редакции газеты "Искра" в 1900-1903 гг.
На втором съезде РСДРП (1903) один из лидеров
меньшинства. В 1908-1911 гг. редактор газеты "Голос
социал-демократа". В мае 1917 г. вернулся в
Россию, с августа 1917 г. во второй эмиграции.
Использован материал с сайта
"Русское зарубежье" - http://russians.rin.ru
Редактор "Искры"
Аксельрод Павел Борисович (1850, Мглинский
у. Черниговской губ. - 1928, Берлин) - один из
основоположников марксизма в России, лидер
партии меньшевиков. Род. в семье корчмаря, часто
переезжавшего из деревни в деревню, поэтому
Аксельрод не знал точного места своего рождения.
Первые девять лет жил в крайней бедности: "ни
одного светлого воспоминания". В 1859 семья
переехала в г. Шклов, где отец стал чернорабочим.
"Именно нищенскому положению родителей я
обязан тем, что попал в школу для обучения
еврейских детей русской грамоте". В 1863
Аксельрод был принят в гимназию Могилева, где
много читал Тургенева,
Белинского. После окончания
гимназии Аксельрод поступил в Нежинский ин-т.
Прочитанные речи Ф. Лассаля поразили студента
"грандиозной перспективой освобождения всего
человечества от бедности, рабства, невежества и
великого освободительного движения рабочего
класса". В 1872 в Киеве Аксельрод организовал
рабочий кружок, вел рев. пропаганду, ездил в
Одессу, где познакомился с А.И.
Желябовым. Несмотря на то что прочитал
"Капитал" Маркса, Аксельрод остался под
влиянием П.Л. Лаврова и
М.А. Бакунина. В 1874 вошел в
организацию "чайковцев", но из-за
привлечения к дознанию полицией Аксельрод бежал
заграницу. В Берлине сошелся с
социал-демократами. В Женеве примкнул к кружку
бакунистов и в 1875 ездил в Россию для контактов с
народниками. В 1876 в женевском журн.
"Работник" Аксельрод писал статьи о рабочем
движении. В 1879 приехал в Россию и вошел в
организацию "Черный передел". В 1880 был
вынужден вернуться в Женеву. Постепенно
эволюционировал от анархизма к марксизму и в 1883
стал членом группы "Освобождение труда".
Ортодоксальный марксист, Аксельрод боролся с
экономизмом. С 1900 Аксельрод вместе с
Лениным, Плехановым, Мартовым
входил в состав редакции "Искры". После II
съезда РСДРП - лидер меньшевизма, идейный вождь
ликвидаторства, считавший необходимым коренным
образом изменить характер РСДРП и организовать
ее на тех же началах, на каких зиждется партийный
строй западноевропейской социал-демократии.
Активный деятель II Интернационала, Аксельрод во
время первой мировой войны полагал, что
"поражение России, не могущее затронуть
органического развития страны, не могло бы
ликвидировать старый режим". После
Февральской рев. 1917 - член
Исполкома Петроградского Совета, сторонник
Временного правительства. После Октября -
эмигрант. Был убежден, что из-за войны прилив
крестьян в промышленность принял громадные
размеры и эти рабочие находятся на очень низком
уровне интеллектуального и политического
развития. В таких условиях лозунг "диктатуры
пролетариата" "на деле поведет только к
диктатуре над пролетариатом тех лиц, которые
ответственны за это движение, и будет иметь своим
результатом режим всеобщего беззакония, насилия
и анархии". В 1919 Аксельрод писал: "Большевистский переворот был только
колоссальным преступлением и ничем иным быть не
мог".
Использованы материалы кн.: Шикман А.П.
Деятели отечественной истории. Биографический
справочник. Москва, 1997 г.
В революции 1917 года
Аксельрод Павел Борисович (1850,
Черниговская губ.,- 16 апр. 1928, Берлин); Из семьи
мелкого торговца. Окончив гимназию в Могилёве,
учился в Киевском ун-те; чл. народнич. кружков, в
1873 участвовал в орг-ции с.-д. кружка. В 1874-79 жил в
Берлине, Женеве. В 1879 в Петербурге чл. рев.
народнич. орг-ции "Чёрный передел", в 1880-81
возглавлял орг-цию. В 1881 эмигрировал. В Швейцарии
в 1883 один из основателей социал-демократичекой
группы "Освобождение труда". С 1900 чл.
редакции газ. "Искра" и ж. "Заря". На 2-м
съезде РСДРП (1903) "искровец меньшинства".
затем один из лидеров меньшевизма. С 1913 чл.
Международного соц. бюро 2-го Интернационала. В 1-ю
мир. войну, примыкая к Циммервальдскому
объединению социалистов-интернационалистов,
выдвигал предложение созыва Междунар. соц. бюро
для решения вопроса об отношении социалистов к
войне.
После Февр. рев-ции 1917, находясь в Цюрихе,
совм. с Л. Мартовым прислал телеграмму:
"Телеграфируйте Чхеидзе наше
мнение - всякое участие в коалиц. мин-ве
недопустимо" ("Вперёд", Москва, 1917, 17
марта). В "Письме о полит, положении" вновь
выдвинул идею созыва международной конференции
и предлагал "...потребовать от Врем.
правительства вступления в переговоры с
союзными правительствами (с Англией, Францией и
Италией) по вопросу о ликвидации войн или об
общих подготовит, шагах к начатию общих
переговоров о мире... на Совете Рабочих и Солд.
Депутатов лежит неотложная обязанность
немедленно обратиться с воззванием к рабочим
партиям всех стран и пролетариату
австро-германскому и французскому... с настоят,
требованием немедленно приступить к орг-ции
междунар. конгресса для соглашения относительно
ликвидации националистской политики и борьбы за
мир" (там же, 31 марта).
9 мая приехал в Петроград и принял
участие во Всерос. конф. меньшевист. и
объединённых орг-ций РСДРП (6-12 мая); избран чл. ОК,
но по собств. просьбе был освобожден от этого
поста "...в силу многих причин и в
силу того, что он страшно занят в других
партийных органах..." "Новая Жизнь", 1917,
13 июня). Введён в исполком Петрогр. Совета РСД.
Избран почётным пред. конференции Петрогр.
орг-ции меньшевиков (15-16 июля); в приветств. речи
высказал уверенность, что работа конференции
пройдёт не под знаком раскола, призвал искать у
своих противников не то, что от них отделяет, а то,
что с ними объединяет ("Известия", 1917, 17 июля).
Отказался принять мандат представителя
ВЦИК по орг-ции междунар. соц. конференции в
Стокгольме из-за расхождения с ВЦИК во взгляце на
подготовку конференции ('Известия", 29 июля), но
согласился ехать в качестве дел. ОК РСДРП. Когда в
нач. авг. Г.В. Плеханов
сказал, что приравнивает участие в Стокгольмской
конференции к гос. измене, Аксельрод отложил на
неск. дней отъезд и на конференции меньшевиков
Петрограда заявил: "Престиж рус.
рев-ции требует, чтобы рев. демократия
отмежевалась от поступка Плеханова"
[Меньшевики (Сб. ст., док-тов и воспоминаний),
Бенсон (Вермонт), 1988. с. 79, 841 Избран заочно
почётным чл. Президиума Объединит. съезда РСДРП
(Петроград, 19-26 авг.), а затем пред. ЦК РСДРП (о).
Совм. с М.С. Паниным прислал съезду телеграмму:
"Шлём объединительному
съезду нашей партии сердечные, горячие пожелания
успеха для объединения рос. с-д. пролетариата на
почве самостоят, тактики в борьбе за
осуществление главнейших внутр. и междунар.
задач нашей рев-ции. Центр последних состоит в
осуществлении инициативы Совдепа по созыву
междунар. конференции. Мысль о Стокгольмской
конф, приковывает к себе внимание жаждущих
скорейшего прекращения кровавой войны.
Стокгольм стал центром борьбы за мир всех
народов. Да здравствует великая Рос. рев-ция и
единая социал-демократия!" ('Известия', 1917, 24
авг.).
24 августа - 1 сентября участвовал в 3-й
Циммервальдской междунар. соц. конф. Всерос.
Демокр. совещанию (Петроград, 14-22 сент.) направил
телеграмму: "От Всероссийского
Совещания организованной демократии измученные
мировой катастрофой народных массы будут прежде
всего ждать новых решительных шагов в сфере
организации интернациональной борьбы, важнейшим
необходимейшим этапом которой должна явиться
международная конференция рабочих партий...
Горячо ждем, чтобы Совещание представителей и
вождей российской демократии открыло собой
новую фазу в постулат, ходе русской революции,
чтобы оно привело к упрочению победы над врагами
её, закреплению её завоеваний и господству
демократии в стране, дало новый могучий импульс
интернациональному движению в пользу мира"
('Известия', 1917, 20 сент.). В сент. прислал также след.
телеграмму: "С болью узнали о
назначении Маклакова на пост посла рус. рев-ции в
Париже. Позволяем себе заметить, что назначение
его будет неизбежно понято как полное отрицание
духа демокр. рев-ции, всей программы внеш.
политики... и нанесёт громадный ущерб усилиям
лучших сил демократии воюющих стран в пользу
действительно справедливого демократического
мира" ('Известия', 1917, 17 сент.).
Окт. рев-цию встретил отрицательно,
считая её преждевременной. Впоследствии писал:
""Два исторически необходимых
фактора должны предшествовать успешной соц.
рев-ции: высокая степень развития производит. сил
об-ва и многочисл. политически организованный
пролетариат. 'Большевист. рев-ция' была просто
воен. заговором. Это было восстание не против
реакции.- а против социал-демократии, к-рая
осуждала планы и методы большевиков.- большевист.
переворот был только колоссальным преступлением
и ничем иным быть не мог"" ("Кто
изменил социализму?", Нью-Йорк, 1919). Выдвигался
канд. в чл. Учред. Собр. от РСДРП(о) по Моск. и
Киевской губ, но избран не был.
На заседании ВЦИК 10 нояб. по предложению
Г.Е. Зиновьева были
аннулированы мандаты "Загран. делегации
ВЦИК" 1-го созыва (в т.ч. и Аксельрод), выданные в
сент. 1917.
В 1918 Аксельрод писал: "Жестоко
обманываясь сами, большевист. властители
обманывают весь мир, когда объявляют свою
преторианскую диктатуру диктатурой рабочего
класса и прославляют свой дезорганизаторский и
развращающий режим как могучий рычаг для
установления господства коммунизма во всём мире.
В действительности же их власть только
разнуздывает самые грубые инстинкты и самое
отталкивающее варварство, характеризующее
период т.н. первонач. накопления капитала"
["Искра" (М.), 1918, 27 июня] За границей был чл.
Междунар. бюро Соц. рабочего интернационала,
сотрудничал в "Соц. Вестнике".
Использованы материалы статьи Т.О.
Максимовой в кн.: Политические деятели России
1917. биографический словарь. Москва, 1993.
Е. Ананьин про П.Аксельрода
“Сравнительное ослабление правительственных возжей и политического гнета
позволило весной 1907 года издание газеты “Рабочая Газета” […]
Однажды Ф.И. Дан позвал меня и сообщил, что приехал П.Б. Аксельрод, - он,
однако, не зашел в редакционную комнату - и хотел бы меня видеть. Слегка
смущенный, недоумевающий, я вышел в переднюю. “Старик” (в этот год П.Б.
могло быть около 50-ти лет) пошел мне навстречу с протянутой рукой. “Так это
вы Ч.? Я все вспоминал, был ли такой в Териоках, на моих собраниях, и не мог
вспомнить”. То, что сразу поражало в Аксельроде - это была его, я бы сказал,
аристократическая простота в обращении, какая-то ему только присущая
сердечность, отсутствие всякого “гонора” и генеральства (которых было
вдоволь у Ленина и особенно у Плеханова).
А между тем передо мной был один из основоположников “Группы Освобождения
Труда”, к слову которых все прислушивались, на замечательных фельетонах
которого в “Искре” все учились.
“Как же вы так правильно уловили мою мысль?” Речь шла о статье “Ю. Ларин
и рабочий съезд”. С этой поры у меня установились те особые с ним отношения
(уже заграницей) - в Париже, в Цюрихе, которые характеризуются его большой
сердечностью и моей глубокой преданностью к нему и доверием к его идеям. Как
анекдот, вспоминаю, как Мартынов, усмехаясь, подошел ко мне в редакции и
сказал: “А знаете, что говорит Любовь Исааковна Аксельрод (Ортодокс) о вас:
'Какой, говорит она, вы - марксический мужчина!' - и он залился смехом”
Е.Л. Ананьин. Из воспоминаний революционера 1905-1923 гг. Меньшевики
/ Сост. Ю. Г. Фельштинский. Benson, Vermont, Chalidze publications, 1990.
+ + +
"В 1911, а, может быть, в 1912 году завязались у меня более тесные и
личные связи с П.Б. Аксельродом. В это время он жил где-то около Парижа
(может быть, в Медоне) в семье Померанц. Будучи крепким и выносливым
физически, он испытывал непрерывные страдания нервной системы, страдая
острой бессонницей, никогда не чувствовал себя бодрым и выспавшимся, и
нередко это состояние отражалось на его мысли. Он меня вызвал в Медон и там
диктовал свои соображения относительно ликвидаторства и большевизма.
Он прибегал, конечно, ко всякого рода "сонным" средствам, чтобы вырвать
хоть несколько часов спокойного сна. Однако и это не всегда помогало.
Однажды я застал его в очень "растерянном" состоянии… Оказывается, он провел
бессонную ночь и пытался бороться с бессонницей, читая или, вернее,
перечитывая "Шинель" Гоголя, которая в качестве "сонного средства" вряд ли
подходила. Эта глубокая "неврастения", которая причиняла ему немало
страданий и, в первую голову (что именно его больше всего огорчало), мешала
ясному ходу его мысли и передачи этой мысли. (Говорили, что это хроническое
недомогание произошло у него со дня смерти его жены.) Дело в том, что мысль
его отличалась большой тонкостью - имела всегда почти неуловимые для чужого
уха нюансы, а он особенно щепетильно относился к точности и малейшему
оттенку своей мысли. В этом смысле работать с ним было всегда не особенно
легко. Когда мне казалось, что вот тут ясно выражено известное положение,
Павел Борисович нередко меня останавливал, говоря, что необходимо большее
уточнение и что в таком виде оно может навести на неверные выводы и
заключения. Обычно, он не то, что мне "диктовал", он высказывал известные
положения, стремясь всегда найти (и часто с трудом) адекватное выражение, и
я тут же регистрировал его мысль, так сказать, в сыром виде и потом
перечитывал ему мои фразы, в которые он потом вносил свои исправления. Но
редко, однако, они его удовлетворяли. Часто работа его мысли представлялась
мне, как какой-то неблагодарный и тяжелый труд Сизифа. Когда, наконец, мы
достигали соглашения и я пытался его уверить, что трудно (почти невозможно)
лучше выразить его мысль, он как-то успокаивался, и все же я чувствовал, что
в душе он оставался не совсем доволен текстом и хотел бы его еще "улучшить".
…
Уже в эту эпоху (1912 год) он имел самые нелестные представления о
большевизме. С большой проницательностью он различал в небольшой группе
Ленина те черты, которые позже приняли форму "якобинской диктатуры". Когда
он скрещивал большевистскую акцию словом "бандитизм", это не было просто
красное словцо, так характеризовал он самую сущность большевистской тактики!
Однажды он собрался с силами и решил прочитать на эту тему публичный
доклад. К моему глубокому сожалению, более того, страданию, внешне доклад
совершенно не удался. Его большая и глубокая мысль завязла в трясинах фраз и
предложений, которые он бессилен был закончить. Из всех присутствующих мало
кто, вероятно, мог уследить за ходом его болезненной мысли и составить себе
о ней ясное представление. Когда после доклада я провожал его домой, он
сказал мне: "Знаете, ко мне подошел Стеклов и признался, что он ровно ничего
не понял". (При этом он как-то горько усмехнулся.)"
Надо прибавить, что Павел Борисович не одобрял некоторых эксцессов
ликвидаторства. Для него не шла никогда речь о “ликвидации” партии и замене
ее чем-то бесформенным, ни о растворении ее, например, в профессиональном
или кооперативном движении. Он видел ясно пагубные стороны конспиративной
работы партии и все вытекающие отсюда дефекты. Но он с такой же ясностью
сознавал, что образование настоящей рабочей партии европейского типа -
процесс долгий и сложный и не может быть подменен каким-нибудь
сногсшибательным планом, одним словом, “декретирован”.
Со всеми присущими ей недостатками партия не могла декретировать
собственного самоуничтожения или самоубийства. В этом смысле перспектива, в
которой он рассматривал ликвидаторство, отличалась от точки зрения,
преобладавшей в правящих меньшевистских кругах Петербурга. Несомненно его
точка зрения по этому вопросу не совпадала целиком с точкой зрения “Нашей
Зари”. […]мне казалось, что он, симпатизируя “ликвидаторству” в целом, тем
не менее не разделял многих ликвидаторских позиций. Ему было органически
чуждо противопоставление “революция” и “реформа”: предлагая идею рабочего
съезда, сочувствуя легально акции меньшевиков, борясь против
“профессионального” революционизма Ленина, он оставался тем не менее
революционером”.
Е.Л. Ананьин. Из воспоминаний революционера 1905-1923 гг. Меньшевики
/ Сост. Ю. Г. Фельштинский. Benson, Vermont, Chalidze publications, 1990.
+ + +
“Осенью 1920 года П.Б. Аксельрод, с которым я был в переписке раньше, еще
из Италии, позвал меня в Цюрих.
Аксельрод приехал или, вернее, вернулся в Цюрих после довольно короткого
пребывания в Стокгольме. Именно оттуда было выпущено воззвание, клеймившее
ленинский захват власти и подписанное, кроме него, Н. Русановым, В.
Сухомлиным и эсером Гавронским. В этот момент ему исполнилось 70 лет. Жил он
в квартире русско-швейцарского врача-физиолога Эрисмана, который (или его
семья) предоставил Павлу Борисовичу кабинет, в котором он мог спокойно
работать. Я не мог бы сказать, что он сильно изменился с тех пор, как я его
видел в последний раз, лет 8 тому назад. Спал он так же плохо, как и раньше,
и прибегал к разным вероналам, которые давали ему лишь временное и непрочное
успокоение. С такой же тяжестью подымалась и вылетала его мысль, и так же
трудно было найти ей адекватное выражение, которое он во что бы то ни стало
хотел найти. Рассказ об его пребывании в Петербурге во время революции был
скорее удручающим. В этот год он потерял свою дочь. “Меня постоянно
тормошили, - говорил он, - вот, например, приезжал за мной Скобелев или
Церетели - ехать на собрание”. Но в этот момент он совершенно не чувствовал
себя в своей тарелке, был подавлен, не выспавшийся, и все это причиняло ему
“мильон терзаний”!
Можно легко себе представить, как этот человек, привыкший к мыслям
глубоким и медленным, чувствовал себя в угаре, в накаленной атмосфере
революции, где на каждом шагу возникали новые проблемы, требование быстрых
решений. Больше, чем когда-либо, был он убежден в раскольничьей и
демагогической политике Ленина и меньше, чем когда-либо, был в состоянии
оказывать ей сопротивление. Аксельрод не был хорошим рассказчиком· , как все
люди, у которых много идей, и эти идеи предшествуют фактам и их вытесняют. Я
ему задал вопрос, возможно ли было при иной тактике правящих партий 1917
года избежать “октября”, или же он был (в русских условиях) фатальным; он
после легкого колебания ответил: “Вряд ли”, и притом махнул безнадежно
рукой: все равно, мол, стихия одолела бы.[…]
К большевизму Аксельрод относился резко отрицательно: это был, по его
собственным словам, “социализм курдов”. Гражданская война продолжалась в это
время, и трудно было составить точное мнение, как он относился к ней и
иностранной интервенции. Однажды, однако, у него вырвалась такая фраза,
которая меня глубоко поразила: “Деникин был в Орле, и махновцы причинили
также большевикам немало неприятностей”, и он выразил слабую надежду, что,
может быть, таким образом “большевики могли бы быть свергнуты”. (Однако
дальше он не пошел, и на этом все оборвалось.)
Никаких “смягчающих” обстоятельств большевизму он не находил. Мне
кажется, что его точка зрения в этом пункте сильно отличалась от мнения Юлия
Осиповича. Мартова одолевал страх перед контрреволюцией, почти не
существовавшей (особенно после корниловского эпизода), или гораздо менее
опасный и менее значительный, чем большевизм. Аксельрод не только в этот
момент, но и гораздо раньше видел дальше и острее всех. И все его
предчувствия целиком оправдались, ибо большевизм логически пришел (именно от
Ленина) к созданию того тоталитаризма и беспощадных убийств и чисток,
представителем которого является теперь полуграмотный эпигон Хрущев.
Большевизм - не социализм, и нужно будет, чтобы прошло много времени, чтобы
рабочий класс, подавленный и раздавленный, начал снова “от нуля” свою
прежнюю акцию. Возмущало Аксельрода особенно убийство рабочего Васильева и
бывшего члена Думы Войлошникова. Своей актуальной задачей он ставил
объяснить деятелям международного социализма истинную суть большевизма и
разоблачить его террористическую диктатуру.
[…]“Странно, - говорил он мне, - насколько некоторые лица не в состоянии
понять истинной моей задачи”. Он пытался говорить с Русановым (“все-таки,
ведь писатель из “Русского Богатства”!), с Зензиновым, но настоящего
понимания его идеи у них не находил.
Обычно я приходил к нему, и мы работали в его рабочем кабинете. - Знаете,
сегодня, - говорил он, - у меня в голове что-то не клеится... - И когда я
видел, что он не приходил в себя и мучился этим своим бездействием, я
советовал ему принять небольшую дозу веронала - это успокоит, а потом, может
быть, пойдет лучше. - Да Бог с вами, я ведь и совсем засну, - смеялся он в
ответ. Реже приходил он ко мне в пансион, хозяйкой которого была милейшая
Изабелла Романовна Биншток (кузина Григория Осиповича Биншток). Однако эти
посещения ему претили, потому что в пансионе жили и разные большевиствующие,
с которыми он не желал встречаться. (Раньше там жили жены Дзержинского и
Карахана.)
[…]Нередко Павел Борисович предлагал мне сделать прогулку по Цюриху,
иногда мы заходили в какое-нибудь кафе. Однажды на улице он познакомил меня
с П.К. Ольбергом. Я хорошо помню эту встречу отчасти потому, что,
представляя меня, он сказал: “Вот видите, это Чарский, но он почему-то
называет себя Ананьин”. Он часто путал не только имена, фамилии, места и
другие подробности, было и в другой раз в Женеве, когда он представлял
кому-то Любарского, как профессора Женевского университета, а Герша называл
служащим трамвайной компании, хотя тут тоже все было наоборот. Но еще больше
врезалась мне в память одна прогулка по Цюрихбергу, ибо он, внезапно
остановившись, с гордо поднятой головой, сказал: “О, я знаю, чего не дал бы
Ленин за мою поддержку его диктатуры! Но этого никогда не будет!”.
В этот момент Павел Борисович напомнил мне вдруг “Моисея” Микеланджело:
такой гордой уверенностью звучали его слова, таким непоколебимым презрением
к грубой силе ленинской диктатуры.
Иногда, в момент “передышки” Павел Борисович возвращался к воспоминаниям
давно прошедших лет; вспоминал о П.Б. Струве (когда тот был марксистом) без
малейшей злобы, которой кипел Ленин. “Вы знаете, он (Струве) был такой
тоненький и милый - Вера Ивановна (Засулич) его очень любила; жаль, что он
пошел потом так далеко направо!”. Вспоминал и о Троцком, как тот говорил
ему: “Я люблю вас, как родного отца”. Вспоминал и то, что он говорил потом о
том же Аксельроде! Раз сказал, что единственный человек, который ему
импонировал, был Плеханов, но никогда и никоим образом - не Ленин и не
Троцкий”
Е.Л. Ананьин. Из воспоминаний революционера 1905-1923 гг. Меньшевики
/ Сост. Ю. Г. Фельштинский. Benson, Vermont, Chalidze publications, 1990.
Подборка цитат перепечатывается с сайта
http://socialist.memo.ru/
Далее читайте:
П.Аксельрод о Е.Брешко-Брешковской
(фрагмент книги Летопись революции. Пережитое и передуманное).
Кто делал две революции 1917 года
(биографический указатель).
Сочинения:
Аксельрод П.Б. Пережитое и передуманное.
Берлин, 1923. Кн. 1;
Аксельрод П. Б. Народная дума и рабочий съезд. — Женева: Искра, тип.
партии, 1905. — 15 с.
Аксельрод П. Б. Народная дума и рабочий съезд. — Изд 2-е. — СПб.: Новый
мир, 1907. — 55 с.
Письма П.Аксельрода к Мартову, Берпин.
1924;
Переписка Г.В. Плеханова и П.Б.
Аксельрода. т. 1-2, М-П., 1925.
Литература:
Ленин В.И. Полн. собр. соч. Справочный том к 5
изд.
Потресов А.Н., П.Б. Аксельрод. СПб., 1914;
Памяти П.Б. Аксепьрода, 'Соц. Вестник', 1928,
N 8/9;
Церетели И.Г., П.Б.Аксельрод. там же, N 12;
Бургина А. Социал-демократическая меньшевистская литература.
Библиографический указатель, Стандфорд, 1968.
|
